Прежде чем заснуть, она припомнила слова профессора: «Всему свое время». Пожалуй, он прав.

В восемь часов она встала. Финн уже был на кухне, занятый приготовлением тостов. Когда она вошла, он радостно ей улыбнулся:

– Тетя в порядке. Мне сказали, что она отдыхает.

– Ты ходил к автомату?

– Нет. Профессор ван дер Кеттенер – просто потрясающий человек, правда? Он оставил мне свой мобильный телефон и сказал, чтобы я держал его у себя, пока все не уладится. – Финн вынул телефон из кармана. – Видишь? Теперь мы можем звонить в больницу когда угодно.

Фрэнни захлестнула теплая волна благодарности за заботу, в которой они так нуждались. Но она тут же одернула себя: этой заботой злоупотреблять нельзя; как только тетя поправится, они смогут обойтись своими силами.

Она выглядела почти как обычно, когда вошла в гостиную леди Трампер. Распечатывая ее почту, Фрэнни искренне радовалась, что сегодня суббота. После обеда она сможет поехать в больницу, а вечером они с Финном сядут и обсудят, что делать дальше.

Леди Трампер недовольным тоном поинтересовалась, почему Фрэнни так медленно работает.

– Вы выглядите так, словно всю ночь не спали. Надеюсь, вы не из любительниц ночных гуляний?

Фрэнни сочла за лучшее промолчать. Ее голова раскалывалась от боли, а на сердце было очень неспокойно. Не помешало бы сейчас всласть выплакаться, лучше всего – на груди какого-нибудь доброжелателя. Ей сразу припомнился профессор, но он вряд ли согласится на эту роль.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Тетя держалась очень храбро. Фрэнни сидела рядом с ней в отделении интенсивной терапии, держала ее слабую руку и время от времени делала веселые замечания, чтобы тетя ни под каким видом не догадалась о ее тревогах. Миссис Блейк подремывала, каждые пять минут открывая глаза и тихим, слабым голосом задавая вопросы, волновавшие ее.

Старшая сестра сказала Фрэнни, что профессор ван дер Кетгенер приходил сегодня утром, чтобы осмотреть больную, и был вполне доволен ее состоянием. Оставалось сделать еще несколько анализов, и если они окажутся удовлетворительными, то скоро назначат операцию.

– А потом? – спросила Фрэнни. – То есть потом ей нужен будет постоянный уход? Можно ли ее будет оставлять одну?

– Уход потребуется самый незначительный, и я думаю, что ее вполне спокойно можно будет оставлять на долгое время. – Медсестра посмотрела на Фрэнни. – А чем вы занимаетесь, мисс Боуин?

– Сейчас я работаю у одной дамы помощницей, но собираюсь подыскать ночную работу. У меня есть брат, который еще несколько месяцев пробудет дома, так что по ночам за тетей присматривать будет он, а днем – я. Конечно, днем мне придется отсыпаться, но по крайней мере тетя будет не одна.

– Это неплохая идея. Вы учились на кого-нибудь?

– Я два года училась на медсестру в больнице, но, когда тетя заболела, мне пришлось оставить работу и вести хозяйство. – Фрэнни улыбнулась и добавила: – Ничего, как-нибудь выкрутимся.

– А вернуться в больницу у вас возможности нет?

– Не сейчас.

Медсестра задумчиво сказала:

– Возможно, мы могли бы устроить вашей тете место в больнице.

– Тетя этого не переживет, – пылко возразила Фрэнни. – Она дала нам с братом крышу над головой, и теперь моя очередь позаботиться о ней. – Она твердо добавила: – Все будет в порядке, сестра. Я так рада, что ей уже лучше. Можно я приду завтра? Я возьму с собой брата.

Вечером, сидя за ужином, они с Финном обсуждали, что теперь делать. Пройдет еще три недели, прежде чем тетя сможет вернуться домой.

– Так что я останусь у леди Трампер, пока возможно, – рассуждала Фрэнни, – но в то же время начну подыскивать ночную работу – здесь недалеко есть частная лечебница. Надеюсь, там не так уж мало платят. Как-нибудь справимся. финн начал было:

– Я могу найти работу…

– Нет, это уж на крайний случай, если не останется Другого выхода. Пока что все не так плохо.

Она немного кривила душой, потому что подходил срок оплаты счета за газ, да и за квартиру хотя и немного, но надо было платить. И чем-то питаться. Фрэнни надеялась слегка сэкономить на еде. Финну, конечно, необходим полноценный завтрак но сама она может сделать вид, что села на диету. Это ненадолго, уговаривала себя Фрэнни, только пока дела не наладятся.

– Мы можем написать дяде Вильяму, – предложил Финн.

– Нет, лучше умереть!

– Но он ведь брат нашей мамы – не может же он до сих пор злиться, что она вышла замуж против его воли. Это было так давно…

– Да, но он поклялся, что никогда ноги ее не будет в его доме, а когда мама с папой погибли в автокатастрофе, он даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Он всегда считал, что мама вышла замуж за человека, который ей неровня, хотя, конечно это ерунда. И вспомни, как ужасно он обращался с тетей, только за то, что она была на свадьбе и поддерживала с ними отношения.

– Но теперь, когда тетя так больна, неужели он откажется помочь?

– Финн, пока положение не станет отчаянным, я и слышать не хочу о дяде Вильяме. Он жадный и злой. Когда я написала ему о гибели родителей, он прислал письмо обратно, разорванное в клочки. Как жаль, что из папиных родственников никого не осталось в живых!

Она начала собирать со стола тарелки.

– Не беспокойся, Финн, все будет хорошо.

Она не стала говорить ему, что по пути домой позвонила в супермаркет и нанялась с восьми до десяти часов вечера укладывать товар на полки. Рождество было уже на носу, и найти временную работу труда не составляло. В супермаркете ей обрадовались и, когда Фрэнни сказала, что, возможно, ей придется скоро оставить эту работу, согласились и на это. Денег все равно было не густо, но, пока тетя в больнице, они должны жить как можно экономнее.

Прошло несколько дней, прежде чем старшая медсестра сказала Фрэнни, что ее тетя готова для операции.

– Операцию будет делать сам профессор ван дер Кеттенер, значит, у вашей тети есть все шансы на полное выздоровление. Он очень опытный хирург. На Рождество он возвращается в Голландию, но к тому времени ваша тетя поправится. Она уже немолода, так что пробудет у нас несколько дольше, чем обычно после подобной операции, но, конечно, мы вам будем сообщать о ее состоянии. – Медсестра улыбнулась Фрэнни. – У вас сейчас тревожное время, верно? Вы выглядите усталой; наверное, от недосыпания?

– Нет, сестра, все нормально. Конечно, я волнуюсь, но уверена, что все будет отлично. Хорошо бы забрать тетю домой до Рождества; как вы думаете, это возможно?

– Не исключено. Но впереди еще больше трех недель. Профессор сам все решит, прежде чем уехать. Дня через два он сделает ей операцию, а потом, конечно, оставит нам распоряжения, что делать дальше. Может быть, он сам с вами побеседует.

В день операции Фрэнни поехала в больницу прямо от леди Трампер. Тетя после операции была в сознании и выглядела такой маленькой в кровати, окруженной массой различных приборов и аппаратов… Она с улыбкой прошептала Фрэнни:

– Вот я и вернулась, дорогая, – и снова впала в забытье.

Фрэнни долго сидела у ее кровати, держа тетю за руку и ни о чем не думая. Она ужасно устала, почти не спала последние две ночи, но настояла на том, чтобы ей позволили остаться здесь как можно дольше. Время от времени приходила медсестра, чтобы проверить, все ли в порядке, улыбалась ей, шепотом предлагала выпить чаю или кофе, но Фрэнни только отрицательно качала головой. Приходил и молодой доктор, который разрешил Фрэнни остаться в больнице, пока он здесь.

– Я только зашел посмотреть, как ваша тетя, – весело сказал он, но в этот момент дверь в дальнем конце коридора открылась и вошли старшая медсестра, какой-то пожилой мужчина и профессор ван дер Кетгенер. Фрэнни поднялась, отошла к окну и уставилась невидящими глазами на улицу.

Прошло минут десять, если не больше, когда окружавшие кровать тети врачи удалились, и профессор приблизился к Фрэнни.

– Я очень доволен состоянием миссис Блейк, – без обиняков начал он. – Она проспит всю ночь под надежным наблюдением. Вы, должно быть, устали. Предлагаю вам вернуться домой и как следует выспаться. Позвоните сюда утром.

Фрэнни посмотрела ему в лицо, стараясь угадать правду, но увидела только спокойно-доброе выражение.

– Вы говорите, что очень довольны тетиным состоянием. Но выздоровеет ли она полностью? И как долго она пробудет в больнице? А когда она вернется домой, нужен ли ей будет уход?

Профессор нахмурился.

– Слишком рано обсуждать подобные вопросы, мисс Боуин. Могу только заверить вас, что операция прошла успешно. Я закрыл образовавшуюся щель – она была довольно большая – между клапанами. Ваша тетя придет в себя примерно через сутки. Как я уже сказал, она будет под постоянным наблюдением. На здешний персонал вполне можно положиться.

– Да, конечно. Извините, что докучаю вам…

– Я понимаю ваше беспокойство. Миссис Блейк пробудет здесь около трех недель – подольше, чем молодые больные, – но к тому времени, когда вернется домой, она сможет вести тихую, нормальную жизнь. Постоянного присмотра не нужно. Хотя, конечно, следует договориться о посещениях врача из вашей местной больницы.

– Спасибо, что уделили мне столько времени, несмотря на занятость, – сказала Фрэнни.

Профессор слегка улыбнулся ей, кивнул на прощание и ушел. Он и вправду был очень занят, но все-таки нашел время, чтобы припомнить бледное, измученное лицо девушки. Слишком бледное и слишком измученное, но оживленное надеждой. Вероятно, им действительно потребуется сиделка на некоторое время, подумал он, а денег у них в обрез. Так что бедняжке Фрэнни навряд ли удастся передохнуть…

Он направился к машине и, сев за руль, забыл о девушке.

Фрэнни, возвращавшаяся немного позднее к себе на Фиш-стрит, о нем не забыла – профессор каким-то непостижимым образом умудрялся влезать в ее мысли в самый неподходящий момент. У нее было достаточно других проблем, требующих немедленного разрешения. Вечером, расставляя в супермаркете по полкам чистящий порошок, консервированные фрукты и бесконечное количество полуфабрикатов, она продолжала придумывать и отвергать самые разные выходы из их ситуации.