Дорожная сумка, в которую, как ей казалось, Макс убирал документы, лежала на полу в гардеробной. Соня, как была в мокром полотенце, упала перед ней на колени и, ломая ногти на трясущихся пальцах, принялась воевать с молниями карманов и отделений. Пусто! Заглянула внутрь. Пошарила руками по дну. Пошла по второму кругу... Вспомнила, что на Максе ещё была небольшая сумочка LV. Нашла ее на полке. Подумала ещё полсекунды, не слишком ли много на себя берет, запуская бесстыжие пальцы в кармашки… но было уже поздно. Она кое-что нащупала. Не то, что искала. А гораздо хуже…

- Я надеюсь, ты там совесть свою ищешь? - раздался сверху голос.

От неожиданности она вздрогнула всем телом. С трудом подавляя рвущийся наружу вопль, Соня отдернула руки от сумки, как от капкана, чуть не схватилась за сердце, которое ухнуло вниз. Делать вид, что она шла-шла и упала, случайно оказавшись в сумке  по локоть, Соня сочла лишним. Медленно подняла взгляд на Макса. Он стоял, подперев плечом косяк двери гардеробной и играл желваками. Вытащил руки из карманов шорт, поднял ее за плечи и, не говоря ни слова, отстранил в строну. Сам сел на корточки перед сейфом. Набрал код на замке, открыл дверцу и достал... паспорт.

- Это искала?

Соня сделала рваный вдох и поджала губы.

- Ну, чего застыла? - он протянул ей книжечку. - Бери!

Момент истины. Сейчас Соня либо убедится в своей неадекватности, либо лишний раз в том, что связалась с абсолютно ненормальным типом! Она несмело протянула руку, стараясь не выдать волнения. Уже взялась за уголок, но Макс не выпустил документ. Притянул ее за полотенце к себе.

- Отцу  в свое время пришлось доставать дефицитные шведские стенки для работниц загса и паспортного стола. - Проговорил он, выжигая взглядом на ее коже узоры. - Мне это обошлось чуть дороже.

Соня не знала, с чем бы сейчас охотнее смирилась: с тяжёлой степенью параноидальной шизофрении или с тем, что теперь является женой абсолютно ненормального типа.

Моронская. Софья. Павловна.

Горло, точно тисками сдавил болезненный спазм, предвещая возможное начало истерики.

- Самое интересное во всем этом... - невозмутимо заговорил Макс, убирая паспорт обратно в сейф, совершенно игнорируя бледность опешившей Сони, - что я уже две недели пялю свою жену в тайне от  тебя. Прикольное чувство, надо сказать.

Он поднялся. Секунды быстротечно сменяли одна другую, пульс учащался под его взглядом. А Соня не могла придумать ни одной колкой фразы в ответ, как ни старалась.

- Да ладно, расслабься. Ты же не собираешься устраивать истерику из-за фамилии какого-то чувака, который бросил тебя в пять лет?

Логично. Но расслабиться? Просто, взять и расслабиться, когда волны злости, смешиваясь с возбуждением, бушуют внутри неуправляемым ураганом? Соня не знала что сказать. Да, даже если бы и знала, все равно не смогла бы. Сначала шок не давал правильно оформить в цензурные слова бурлящие внутри неё чувства. Потом руки Моронского не дали.  Толпа мурашек пронеслась вдоль позвоночника, когда он притянул ее к себе за задницу и впечатал в свой недвусмысленно намекающий пах.

- Бессовестная, - прошипел он самозабвенно ей в шею. - Чем ты пользуешься? Духами, что ли, какими? Почему меня от тебя так штырит? Постоянно!

Она замерла, настырно усмиряя рвущееся из груди сердце, гордо, все ещё  по-орловски выпячивая  подбородок.

Жена? Какая жена? Она же даже к статусу его девушки ещё не привыкла. Девушка Моронского? Это же как... чёрный снег, как горький сахар! А «жена Моронского», «Софья Моронская» -  это же такой же оксюморон... как свобода слова и честные выборы! Два слова с противоположным смыслом пытаются образовать невозможный в природе союз! Нет, это невозможно! И как он посмел даже не спросить ее?! А зачем, собственно? Она, что, отказалась бы? Даже если бы и отказалась... можно подумать, это что-то бы изменило. Но это все неправильно! Так не должно быть!

Макс протянул одну руку к сумке, второй продолжая крепко прижимать Соню к себе. Извлёк то самое обнаруженное ею. Соня зажмурилась, чтобы не смотреть, что он делает. Отвернулась, как от жуткой сцены в кровавом ужастике, пока Макс воевал с ее безымянным пальцем. Потом осторожно приоткрыла один глаз, будто боясь ослепнуть и подсмотрела в маленькую щёлочку век.

Да. Там было от чего ослепнуть.

- Моронский, вот скажи, - Соня приложила максимальные усилия, дабы сделать голос похожим на голос, а не на змеиное шипение, - почему нельзя было по-человечески?

- По-человечески? - он скользнул губами по ключице и вверх к мочке. - Это как? - выдохнул в ухо, - типа, встать на колени, делать предложение? Я разве не предупреждал, что ничего не предлагаю? Я просто забираю своё! Или тебе платье нужно, лимузин с пупсом? Ну, ок! Через два дня мы летим в Вегас, устрою тебе там свадьбу века! Хочешь, церемонию будет вести Мадонна?

- Макс! Прекрати паясничать! Я серьезно!

- Я тоже! - отрезал он, продолжая наступать спереди, -  У меня рядом с тобой ощущение, что я владею всем миром! Понимаешь?! Что я, сука, бессмертный, что я все могу! Меня сейчас разорвёт изнутри! Соня. Ты - как воздух, которым я не могу надышаться.

Она перестала брыкаться и решительно перехватила дрожащими ладошками бородатую физиономию мужа... Мужа? В голове не укладывалось!

- Я не могу встать на колени, Моронская... - жарко прошептал он ей в губы,  подталкивая ее назад, - они у меня отбиты, забыла? Если только на мягкое...

Соня охнула, когда оказалась опрокинутой на постель спиной, а Макс, действительно, подполз к ней на коленях, устраиваясь между разведённых ног.

- Так будет всем лучше, просто поверь, доверься... - громкий хриплый стон сорвался с его губ, когда он вдавил свой пах в ее изнывающую промежность, впиваясь пальцами в плоть бёдер.

И что, все вот так сойдёт ему с рук? И Соня даже ответочки никакой не предъявит?

- Прекрати меня лапать, Моронский. Я в бешенстве! - попытка не удалась.

- Да? А по-моему, ты меня хочешь!

- Неподходящий момент!

- Очень даже подходящий! - Толкнувшийся  в ее мокрый купальник твёрдый орган служил своеобразным тому подтверждением. - Предки свалили в ресторан, можем позаниматься... физикой! Громко.

Ну, и кто там говорил, что в браке умирает Страсть? Вот тебе и химия и физика. Сила взаимного притяжения между их телами не нуждалась в доказательствах. Макс жадным взглядом прошёлся по всем ее изгибам, рвано, двумя движениями освобождая ее от  лоскутков купальника. И запыхтел, подобно гигантскому паровозу, нетерпеливо стягивая с себя шорты и поло. Закончив с разоблачением, он вытянулся над ней распростертой и изнывающей от желания. Такой большой, огромный, он дышал как зверь, заторможенно  таращился  на Соню  сверху масляным взглядом. Голодным. Ревностным.

Весь мир на паузу. Время замедлилось. Будто никогда они прежде не были так близки. Словно сейчас все случится в первый раз.

О Боже!

Повинуясь какому-то импульсу, Соня отпрянула, начала отползать вверх к подушкам у изголовья кровати.

- Еще чего?! - Рявкнул Макс, пробуждая дрожь во всем ее теле и дёрнул ее за щиколотки обратно под себя. - Я не отпускал!

Соню как кипятком ошпарило! Первобытная Страсть. Похоть. Одна на двоих. Все вокруг перестало существовать от одного единственного прикосновения его губ. Властного. Жадного. Порабощающего.

Так какая разница, какая у неё фамилия? Если даже ее имя сейчас не имело никакого значения! Ничего не было важнее  желания. Его рук. Жара тяжёлого, мощного тела, нависшего над ней. Запаха, исходившего от него. Звериного.

И она сдалась. Расслабилась.

- Умница моя, - поощрил ее за покорность невесомым поцелуем в уголок рта, - так гораздо лучше.

А потом Макс запустил руки в ее волосы, сильно сжав, набросился на ее губы. Терзал с упоением, мял, кусал. Делал вдох, давал глотнуть воздуха ей и снова накрывал ее рот своим. Соня протяжно застонала. Нет! Завыла. Там, между ног сводило болью от пустоты. И она, повинуясь инстинкту, двинула бёдрами, обвила руками мощную шею МУЖА, призывно выгнулась, подставляя под его ласки затвердевшие соски. В ушах громыхало. Хотелось кричать... Да! Кричать!

- Пожалуйста... - она не узнала свой голос.

Макс отстранился на мгновение, силясь сосредоточить свой поплывший от возбуждения взгляд на Сонином лице. Что-то, как будто,  хотел сказать, но упал, уткнувшись в шею, прикусил зубами нежную кожу и издав низкий, сиплый рык, в одно касание ворвался в неё... И замер, будто смакуя ощущения. Оторвался от ее шеи.

- Я дурею от тебя! Слышишь? Дурею. Не могу... - бубнил он, толкаясь вперёд.

«Ещё, ещё, пожалуйста!» она судорожно потянула его за плечи,  оставляя на голой коже борозды, но Макс не чувствовал, он не спешил. Войдя до упора с упоением начал мучать ее ноющие соски. То сжимал, заставляя стонать, то нежно едва касался губами и языком, то снова прикусывал до сладкой боли.

Он, вдруг, оторвался от ее груди, заставляя скулить и извиваться в нетерпении. Уставился на неё. Неутомимое желание плескалось на темном дне его шоколадной радужки.

- И мне просто крышу срывает, потому что я знаю... это взаимно!

Яростно дёрнул Соню за бедра. Будто мало ему было того, что он и так занял все пространство ее жизни. Он хотел заполнить ее изнутри. Полностью. Забрать себе. Присвоить. Заменить собой воздух.

- О Боже! - Соня не просто стонала. Она вопила. Во всю силу своего голоса. До срыва. До хрипоты. Захлёбываясь от остервенелых толчков в нежные глубины ее тела.

- Да... кричи... хочу... слышать... тебя! Громко! - рычал Макс ей в плечо, неистово тараня собой.

Мир раскололся прямо под ними. И она полетела. Сначала вниз,  сгорая дотла. Потом вверх, возрождаясь из пепла. Как феникс.