Труднее всего было с Кирой. Она перестала с ним разговаривать ещё на том показе, когда узнала про свадьбу. Андрей пару раз пытался с ней поговорить, но Воропаева его игнорировала, только однажды ему удалось вывести её на разговор, после которого у Жданова на душе остался неприятный осадок. Он готов был признать свою вину, и прощения попросить, за все годы её бесполезных ожиданий и своих ошибок, но Кира не собиралась его прощать. Пытаться пробиться через её броню было бесполезно, и Андрей, в итоге, попытки оставил, решив, что даже если она его и ненавидит, то право на это имеет, и исправить ему ничего не удастся. И, наверное, ему поделом, всю жизнь будет помнить, что так просто топтаться на чужой душе, как на чистом листе бумаги, нельзя. Остаётся только надеяться, что когда-нибудь Кира сможет оглянуться на их годы совместной жизни без особой злости и обиды. А пока она продолжала работать в "Зималетто", правда, Сашка, в свой последний визит, проболтался, что её на работу в её любимый Милан зовут, куда Кира недавно ездила развеяться. И лично он, Воропаев, будет уговаривать её согласиться. Чтобы подальше была от всяких подлецов и мерзавцев, тем более женатых.

   - Сам виноват, - сказал ему отец, а Андрей лишь кивнул. Возразить было нечего.

   Катя, за прошедшие месяцы, в Москву прилетала только один раз, у неё образовалось несколько выходных, и они как раз успели заявление подать в загс. А так всё Андрей в Женеву летал, хотя времени тоже не слишком много было. В президентское кресло снова сел, и сразу дела навалились, заботы, проблемы, и вырваться иногда было не так просто. Но он старался. Выходных, как чуда ждал. Один раз даже не в Женеву летал, а в Париж, где они с Катей встретились, и два дня гуляли по узким улочкам, осматривали достопримечательности, и Жданов несказанно радовался тому, что Катя в Париже впервые, и он может сам ей всё показать. А теперь ждали великий день, до которого уже рукой подать. И не верится, что все проблемы позади, и даже со всеми родителями договориться удалось. А может, это всё предсвадебный ажиотаж, и просто некогда, да и незачем ссориться и ругаться. Как говорила мудрая Елена Александровна: ведь дети женятся!

   - Женятся, женятся, - нараспев проговорил Андрей, на часы посмотрел и понял, что опаздывает.

   В аэропорт немного опоздал. Самолёт уже прилетел, и Андрей в первый момент запаниковал, за телефон схватился, но потом побежал к багажному отделению. Как раз успел Катину руку перехватить, когда она за чемоданом потянулась. С ленты транспортёра его снял, и тогда уже Катю обнял.

   - Ты прямо вовремя, - рассмеялась она, отвечая на его поцелуй. - Но я уже подумала, что ты не приедешь.

   - Придумала, не приеду. - Ещё раз её поцеловал, и к себе прижал. - Как долетела?

   - Всё нормально.

   - Боялась?

   - Нервничала, - поправила она его. - Но ничего, я же здесь. Я дома, - сказала Пушкарёва, подхватив его под руку.

   - Дома, - подтвердил Андрей. Потом посмотрел подозрительно. - Скажи мне честно, больше не полетишь?

   - Андрюш, я последние вещи привезла.

   - Отлично.

   - И Лену уговорила на свадьбу к нам прилететь.

   - Очень хорошо. - И с нетерпением ждал, когда дверь теперь уже их квартиры перед Катей откроет. Поглядывал на неё со значением и улыбался. Пушкарёва даже не выдержала и в бок его толкнула.

   - Что ты?

   Он лишь головой покачал, скрывая улыбку.

   - Проходи. - В квартиру её пропустил, внёс чемодан и дверь запер. Заметил, как Катя оглядываться начала, словно впервые здесь была. Помедлила, потом встрепенулась, когда Андрей решил помочь ей плащ снять, улыбнулась ему немного нервно. - Проходи, - повторил он.

   Катя прошла в комнату, чувствуя странную нервозность, взглядом гостиную Жданова окинула, увидела знакомые вещи, свои вещи, и обернулась на Андрея в удивлении.

   - Я всё расставил, - сообщил он. - И разложил. А ты теперь переделывай.

   Катя задумалась, Андрей решил, что подумывает, с чего бы ей начать, а он обнял её и в щёку поцеловал.

   - Наконец-то, приехала.

   - Мне самой не верится, - призналась Катя, прижавшись к нему. - Теперь совсем другая жизнь начнётся, да?

   - Да. - Он в глаза ей заглянул. - Ты готова?

   Пушкарёва рассмеялась.

   - Нет. Хотя, не знаю... А ты?

   - Ну, все приготовления рядом со мной проходят, мама со мной обсуждает гостей, музыкантов, меню, так что, я готов больше, чем ты.

   - Удивительное дело.

   - Кстати, да.

   Катя сама его поцеловала, а когда отстранилась, сказала, понизив голос:

   - Знаешь, чего я сейчас хочу?

   - Есть? Я ужин заказал.

   - Это хорошо, есть я тоже хочу. А ещё в душ хочу. Но больше всего хочу, чтобы ты разжёг камин.

   - Соскучилась?

   Она кивнула.

   Камин он разжёг. И совсем как когда-то, принёс в гостиную подушки и одеяло, устроил на полу настоящую постель, а сам всё прислушивался к тому, как в душе вода льётся. Даже к двери ванной комнаты подошёл, и стоял пару минут, вспоминая, как всё было. Много месяцев прошло. Когда Катя в прошлый раз в Москву приезжала, она у него не ночевала, с родителями была, а это было совсем не то. Чтобы вот так, наедине, вечером, в его квартире, и камин... В какой-то момент понял, что глупо стоять вот так под дверью, надо или туда, или туда, и, в конце концов, из спальни вышел в гостиную. Сел на импровизированную постель, на огонь смотрел, и Катю ждал. И даже нервничать перестал, огонь всегда его успокаивал. Оглянулся через плечо, когда тихие шаги услышал. Катя из спальни вышла, на ней не было его рубашки, как когда-то, надела лёгкое домашнее платье, и Жданов вспомнил, что сам его этим утром на полку в шкафу положил. Значит, всё поняла и нашла. Но волосы также распущены по плечам, чуть влажные после душа, ступала очень осторожно и едва заметно улыбалась. Прежняя и одновременно совсем другая Катя Пушкарёва. Но ведь главное, что она здесь не просто так и не случайно, а навсегда. Подошла и присела рядом, ноги под себя поджала. На её щеках плясали отблески огня, она словно почувствовала их тепло, и ладонь к щеке прижала. А потом положила голову Андрею на плечо. Он её одной рукой обнял и поцеловал в лоб. Появилось странное чувство дежавю, и Жданов даже зажмурился, настолько оно было острым. А слова сами сорвались с губ.

   - Всё у нас будет хорошо, - пообещал он.

   Катя взяла его за руку.

   - Я знаю.




Конец