– Просыпайтесь, Натали! – приговаривал он, тормоша ее за плечи. – Уже десять часов, пора ехать!

– А вы успели уладить дела с властями? – спросила она сквозь сон.

– Да, я уже побывал у городничего, – ответил Павел. – Все улажено, нас больше ничто не задерживает.

Он позвал служанку, чтобы она помогла Наташе одеться. Потом другая служанка принесла ей завтрак в комнату. Как только поднос с тарелками унесли, в комнату снова вошел Павел.

– Ну все, я готова, – сказала Наташа, вскакивая с кресла.

Вместо того чтобы предложить ей руку, Павел посмотрел на нее каким-то непонятным замешательством.

– Натали, не торопитесь. Нам… надо принять одно очень важное решение. – Он сделал глубокий вдох, а затем решительно выпалил: – Мы должны решить, ехать ли вам со мной дальше или вернуться назад.

– Вернуться назад?! – изумленно переспросила Наташа.

Павел посмотрел на нее с грустной улыбкой.

– Вы только что убедились, что наше предприятие вовсе не похоже на забавное приключение. И если вы решите вернуться, вас никто не осудит. Я напишу Марии Федоровне, что решил ехать один, потому что так будет для меня гораздо лучше.

– И вы действительно так считаете? – спросила Наташа, пристально глядя на него. – Вы искренне думаете, что моя помощь вам не понадобится и что я буду для вас обузой?

Павел на мгновение отвел глаза.

– Нет. Я так не думаю. Но я не должен…

– В таком случае мы едем вместе, – решительно заявила Наташа, беря свой ридикюль.

Некоторое время Павел пристально смотрел на нее, слегка сощурив глаза. Потом тепло улыбнулся и протянул ей руку. В ответ Наташа протянула ему свою, впервые не испытав при этом отвращения.

Глава 5

Вопреки опасениям, до Берлина Наташа и Павел добрались без приключений. Казалось, их больше никто не преследовал, но Павел все равно держался настороже. Теперь он ни на шаг не отпускал от себя Наташу. Он настоял, чтобы они не разлучались на ночь, и Наташа благоразумно согласилась.

Желая избежать неловкости, Павел купил раскладную ширму. Он ставил ее между кроватями, разделяя комнату на две половины. Первую ночь Наташа промучилась бессонницей, вздрагивая от каждого шороха за ширмой. Но постепенно она привыкла к присутствию соседа и перестала обращать на него внимание.

По мере приближения к Берлину путешествовать стало легче. Наташе и Павлу все чаще попадались богатые гостиницы, где имелись номера с двумя комнатами. Пейзаж сделался оживленнее: не одни леса да болота, а живописные замки и города. Теперь Наташа не читала книжки, а с любопытством смотрела в окно. Павел же занимал ее рассказами. Правда, они не всегда были веселыми, потому что воспоминания Павла о Пруссии были связаны с недавней войной, в которой Россия потерпела поражение. Но все равно, рассказывал он очень интересно, и Наташа иной раз заслушивалась.

Их отношения с каждым днем становились все лучше. После того как Павел спас ей жизнь, Наташа не могла относиться к нему с прежней враждебностью. И хотя она не простила ему того, что случилось пять лет назад, ненависти больше не было.

К тому же, Павел держался так миролюбиво, что злиться на него было не за что. Он больше не говорил Наташе гадостей, не пытался вывести из себя колкими замечаниями. Напротив, он был сама вежливость и предупредительность. В его обращении даже проскальзывала чуткость – то, чего Наташа никак не могла от него ожидать! Например, он приказывал кучеру остановиться, если видел, что Наташа залюбовалась каким-нибудь замком и ей хочется посмотреть его вблизи. Или спрашивал, не нужно ли ей заглянуть в лавку и сделать покупки, когда они проезжали через город. А один раз даже повел ее на прогулку поздно вечером, оставив лошадей в гостинице, и они осмотрели готический собор с роскошными витражами. Там шла вечерняя месса, и Наташа впервые в жизни услышала орган.

Одним словом, Павел о ней заботился… И это вызывало у Наташи противоречивые чувства. Перемена в поведении Павла радовала ее, но одновременно и тяготила. Ей совсем не хотелось испытывать к нему признательность! Он был ее врагом, он заставил ее страдать, чувствовать себя жалкой и униженной. Он лишил ее веры в свою женскую привлекательность и подтолкнул к скоропалительному браку со стариком, который лишь по чистой случайности оказался удачным. Естественно, ей хотелось видеть в Павле только дурное и не замечать хорошее.

Пожалуй, если бы он вел себя, как бессердечный тиран, Наташе было бы легче. Тогда она могла бы сказать себе: «Да, я была права, считая его самым гадким и самым жестоким человеком на свете! Но так как он спас мне жизнь – хотя его и послали со мной для моей охраны! – то я не буду отвечать на его злобные выпады, а ограничусь молчаливым презрением»…

Но так как Павел не делал никаких злобных выпадов, то повода для молчаливого презрения не находилось и путешествие проходило мирно.


К вечеру пятнадцатого дня Наташа и Павел достигли Берлина. Было решено задержаться здесь на сутки, чтобы дать отдых лошадям. После завтрака они решили пойти посмотреть город. Однако в тот момент, когда они уже собирались выходить, в двери постучали. Павел отозвался, и в комнату вошел молодой офицер в форме королевского гвардейца. Спросив имя Павла, он протянул ему конверт и откланялся.

Переглянувшись с Наташей, Павел развернул конверт. Там оказались два приглашения на сегодняшний бал в Потсдам – резиденцию прусского короля Фридриха-Вильгельма.

– Что это значит? – встревожилась Наташа. – Откуда король мог узнать про нас? Мы же приехали только вчера!

– Не волнуйтесь, Натали, здесь такое в порядке вещей, – сказал Павел. – Когда мы проезжали городскую заставу, комендант отметил нас в своей книге. Видимо, он сразу сообщил королю, что в Берлине остановились русский князь и графиня. А так как к русским здесь сейчас особое отношение – ведь это наш император не дает Бонапарту сделать Пруссию французской провинцией! – то Фридрих-Вильгельм поспешил пригласить нас во дворец.

– И что же нам делать? Мы поедем?

Павел слегка поморщился.

– Придется поехать. Во-первых, отказ может оскорбить короля, а во-вторых, мы рискуем привлечь внимание французских и английских шпионов, которых в Берлине наверняка не меньше, чем в Петербурге. Но бал нас не задержит. Мы тронемся в путь завтра утром, как и собирались.

– Ну что ж, – с усмешкой сказала Наташа, – по крайней мере, у меня появился повод сменить надоевший дорожный костюм на вечернее платье.

– Кстати, насчет платья! – спохватился Павел. – Пожалуйста, Натали, наденьте такое, чтобы не бросалось в глаза. Нам не стоит привлекать к себе внимание.

– У меня, конечно же, небольшой выбор по вашей милости, – поддела его Наташа. – Правда, есть одно неброское платьице, так что можете не беспокоиться.

– Прекрасно, – улыбнулся Павел.


Номер берлинской гостиницы состоял из трех комнат, поэтому Наташа и Павел могли собираться на бал без помех. Так как Павлу не надо было делать сложной прически, он вышел в гостиную первым. Наконец горничная, помогавшая Наташе одеваться, выпорхнула из дверей ее спальни и, присев перед Павлом в реверансе, скользнула в коридор. А минуту спустя в гостиной появилась Наташа.

Павел, стоявший у камина с бокалом вина в руке, обернулся на шелест платья. И едва не выронил бокал. Наташа предстала перед ним точно такой, какой он увидел ее первый раз, пять лет назад. Тогда, на московском балу, на ней было такое же белое платье с нежным сиреневым цветком в корсаже. И такие же сиреневые цветы в прическе, и тонкая нитка жемчуга на шее, и высокие белые перчатки, вышитые шелком… Внезапно Павел почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Бог мой, да она совсем не изменилась за эти пять лет! Такая же юная и прекрасная, словно распустившаяся яблонька. Но зачем она так оделась? Нарочно, чтобы он вспомнил?..

– Что случилось, Павел, почему вы так на меня смотрите? – искреннее недоумение, написанное на лице Наташи, почти развеяло подозрения Павла.

– Да нет, ничего, – ответил он, пристально всматриваясь в ее лицо. – Просто ваше платье…

– Вы находите его слишком приметным? О нет, Павел, вы ошибаетесь! – Наташа рассмеялась. – Уверяю вас, половина женщин на балу будет в похожих. Последние десять лет белый цвет самый популярный в женской моде, чтобы выделиться из толпы, надо надевать что-то темное или яркое. И потом, – продолжала она, беря с камина приготовленный для нее бокал вина, который Павел в растерянности забыл ей предложить, – выбора все равно нет. Кроме этого платья, у меня всего два. Одно слишком роскошное, а другое слишком простое для королевского бала.

– Понятно, – протянул Павел. – Все хорошо, Натали, вы оделись так, как нужно.

– А вот вы меня, признаюсь, удивили. – Она с улыбкой оглядела его костюм: облегающий фрак из серо-голубого сукна, голубой атласный жилет и белоснежную рубашку с высоким галстуком. – Вы не надели форму, чтобы не привлекать внимание?

Павел кивнул.

– Да, только из-за этого. А что вы так хитро улыбаетесь? Светский костюм мне не к лицу?

– Напротив, – возразила Наташа, – во фраке вы смотритесь еще элегантнее. Честно говоря, я вообще не люблю военных, – неожиданно призналась она. – Мое сердце не бьется при виде расшитого серебром или золотом гвардейского мундира, как у большинства женщин. Оно только сжимается… от жалости к наивным глупышкам, которые не знают, что под внешним блеском скрываются грубость, бессердечие и недалекий, но зачастую изощренно-коварный ум!

Павел сардонически рассмеялся.

– Браво, Натали! Примите мои комплименты. Вы одной-единственной фразой намертво пригвоздили меня к позорному столбу! Ведь ваши слова относятся в первую очередь ко мне, не так ли?

– Так, – смущенно ответила она. – Но я не собиралась вам ничего высказывать! Это вышло случайно…

– О нет, дорогая моя, – убежденно возразил Павел, – это вышло отнюдь не случайно! Эти нелестные слова вырвались у вас, потому что вы до сих пор не простили меня.