— Ага. Она, как я понял, на врача учится.

— Все равно как-то странно.

— Да что странного-то? — вмешался в разговор Семен — номер пять. Непревзойденный во всем, что касалось рукопашного боя.

— Не так я себе президентскую дочь представлял. Моя-то Жанка, поди, ее ровесница.

— И что?

— А то, что у нее на уме одни шмотки и сопляки, которых она по какой-то причине величает мужчинами. Ей бы даже в голову не пришло стать волонтером. Тем более в стране, охваченной войной.

– Алина Николаевна работала на освобожденной территории.

— Как мы видим, это Алину Николаевну не спасло. Слушай, а ты думаешь, она на него вот прям в документах записана? — не сумел скрыть любопытства Серый.

— Без понятия. Меня гораздо больше интересует, как на нее вышли?

— А х*й его знает, — выругался Демьян. Он ведь и правда не знал. Это его нервировало чрезвычайно. Если кто-то слил информацию, чтобы заставить президента отказаться от поставок оружия в О*, этот самый кто — то мог быть в курсе и другой секретной информации. Например, знать о подробностях операции, которую поручили Теням. Именно поэтому Демьян в последний момент изменил маршрут. Ни с кем не став его согласовывать. Привыкнув уже полагаться на свою чуйку, которая никогда его не подводила. Главное — выжить, а там как-нибудь отбрешется. В первый раз, что ли? Победитель, как известно, всегда прав. А проигравшему… уже все равно.

— Через пятнадцать минут подлетаем к заданным координатам, — раздался голос пилота, нарушаемый легкими помехами в связи.

— Всем приготовиться, — скомандовал Демьян.

Почти тут же люк открылся. Бесшумно, один за другим, его люди прыгали в зияющую чернотой пропасть. Демьян прыгнул последним. Он обожал ощущение свободного полета. И обычно до последнего не спешил раскрывать парашют. Но тут действовал строго по инструкции. Чувствовал, что пока не время гневить удачу.

Приземление прошло успешно. Как и марш-бросок через пустыню. Привыкшее к нагрузкам тело работало послушно, как часы. Они продвигались вперед бесшумно, будто тени, полностью оправдывая название собственной группы.

— Действуем по плану. На этаж поднимаюсь я со Вторым. Третий следит за камерами из номера рядом. На Четвертом — лифты. Пятый прикрывает с крыши. Шестой, Седьмой и Восьмой обеспечивают отход.

Демьян знал, что парни уже назубок выучили план операции. Он мог бы их разбудить посреди ночи, и каждый из них пересказал бы тот с точностью до секунды. Но по давно заведенной привычке проговорил его вслух еще раз. А бойцы терпеливо выслушали, ничуть не удивляясь его дотошности. Никому из них не надо было объяснять, как тонка грань между жизнью и смертью. Они её воочию видели. И знали, что лучше все повторить сто раз.

— Третий, когда камеры будут наши?

Демьян отдавал себе отчет, что хакнуть систему безопасности в огромном небоскребе, где по данным агентуры находилась девчонка, было не так-то просто. Но у них совершенно не было времени на раскачку.

— Час. Может быть, два.

Ушло два с половиной. Когда Демьян поднялся на нужный этаж и, устранив охрану, приложил к магнитному замку перепрограммированный стараниями Серого ключ, часы показывали семь ноль три. Он тенью скользнул в номер. Но девчонки не оказалось ни в спальне, ни в прилегающем к ней будуаре. Демьян обнаружил ее лишь в ванной, потеряв на поиски лишние пятнадцать секунд, которые скрупулёзно отсчитал выставленный таймер.

Даже не подозревая, какая затевается заваруха, президентская дочка преспокойно плескалась под душем. Стараясь действовать максимально мягко, чтобы ее не напугать, Демьян, накрыл рот девчонки ладонью, а второй рукой плотно сжал её тело, чтобы та не дергалась. И шепнул в ухо:

— Свои. Майор Богданов. Спецназ.

2

Он мог не волноваться. Аля не стала бы дергаться. Или кричать. Или, не дай бог, звать на помощь… Потому что она буквально оцепенела от страха, ощутив за спиной присутствие чужака. Его горячие руки на себе, каменную твердость тела и опаляющий жар дыхания. Может быть, это как раз и стало для неё последней каплей? Ведь до этого она как-то держалась. Несмотря на весь ужас ситуации, в которой ей довелось оказаться, и чудовищное напряжение, она смогла собрать в кулак всю свою волю, все мужество. Так отчаянно стремясь не ударить лицом в грязь. До последнего надеясь, что отец будет ей гордиться, когда узнает, с каким достоинством она выдержала этот ужас. А тут… Из нее будто воздух выкачали. Колени предательски дрогнули. И вмиг обмякнув, она стала оседать.

Мужчина за спиной выругался. Перехватил ее поудобнее, не давая упасть, сжал с силой. Вдавливая в себя так, что оружие, которым он был обвешан, как новогодняя елка гирляндами, воткнулось ей в спину, причиняя ощутимую боль. Аля невольно всхлипнула. Но звук утонул в его широкой ладони, что закрывала ей рот.

— Ты в безопасности. Слышишь? Я пришел, чтобы вернуть тебя домой.

Услышав о доме, Аля чуть не расплакалась. Представила свою уютную квартиру, маму, друзей… Прошлая жизнь, казавшаяся ей сейчас такой далекой, как будто и не её вовсе, пронеслась перед глазами. Все эти растянувшиеся почти до бесконечности страшные дни Аля задавалась вопросом, какого черта ей не жилось спокойно? Почему она вообще решила, что ей необходимо что-то там поменять? И почему для этого подалась на край света? Никого не слушая! Ни матери, ни отца, скорее даже, напротив, всем сердцем желая поступить им наперекор. Дать понять, что уже достаточно взрослая. И самостоятельная. Что ей и даром больше не нужно их одобрение. Что с ее решениями нужно считаться. А теперь… Господи, она ничего так не хотела, как вернуться к прежней спокойной жизни. И забыть весь этот ужас, словно кошмарный сон.

Аля вскинула руку, по которой стекала вода, коснулась ручищи спецназовца и отчаянно закивала, давая тому понять, что минутка слабости в ее исполнении окончена. Что теперь она точно готова к решительным действиям. Хотя даже сама в это не особо-то верила.

— Сейчас я освобожу твой рот. И ты будешь вести себя тихо.

Он не спрашивал. Он приказывал. Его голос звучал едва слышно, но оттого не менее внушительно. Это был голос человека, привыкшего отдавать команды. Аля это сразу отметила. И зажмурилась, удивляясь своей реакции на него.

— Ты поняла?

Она кивнула снова. На этот раз более сдержанно.

— Хорошо, — шепнул мужчина, медленно разжимая пальцы, но все еще с силой прижимая Алю к себе. — Ты как вообще? Идти сможешь? Я могу тебя понести, но это привлечет к нам ненужное внимание.

— Н-не н-надо, — заикаясь, пробормотала Аля в ответ. Чувствуя, как покрывается мурашками. И краской стыда. Почему-то до нее только сейчас дошло, что она полностью голая. — Я смогу идти. Но для этого мне нужно одеться. Боюсь… боюсь, в таком виде я тоже не останусь незамеченной.

К ужасу Алины, с её губ сорвался смешок. Один. А потом еще, и еще… Плечи задрожали от едва сдерживаемого хохота. С ней случилась истерика, которую она не знала, как прекратить. Аля сделала глубокий вдох, но это не помогло. Глупый смех рвался изнутри вперемешку с горькими всхлипами. Теперь майор наверняка решит, что она спятила… Почему-то от этой постыдной в общем-то мысли Але стало еще смешнее. И вот когда она, не сдержавшись, все-таки захохотала, он ее и ударил. Как ребенка. Отвесив звонкий шлепок по заднице. Истерика в один момент схлынула, вытесненная совсем другими эмоциями. Аля резко обернулась и потрясенно уставилась на майора.

— Так было нужно. Чтобы ты успокоилась, — пояснил он мягко. Обезоруживая совершенно. Заставляя в один момент забыть о злости.

— Понятно, — сглотнула Аля и, закусив дрожащую от волнения губу, во все глаза уставилась на мужчину. Она совершенно не ожидала, что тот будет выглядеть… так по-арабски. К тому, что у него будут темные библейские глаза, черная борода, и что он будет одет в традиционные мусульманские одежды. Страх, который чуть отступил, вернулся к ней с прежней силой. Уже не истерикой. Холодком, стекающим вниз по позвоночнику, колкой дрожью в теле. Оказывается, ее стали пугать одетые подобным образом люди.

— В спецназовской экипировке я бы сюда не дошел, — заметил майор, очень тонко уловив ход ее мыслей. Аля машинально кивнула, признавая разумность озвученных доводов. Но когда мужчина протянул черный балахон и ей, далеко не сразу решилась взять тот в руки. А ведь на сомнения у них не было времени. Он это тоже уже не раз давал ей понять. Непонятно, почему она все еще так тупила. По-хорошему, ничего сверхъестественного от неё не требовалось. Просто следовать инструкциям. А она… какого-то черта тянула резину, выставляя себя трусливой, ни на что не годной идиоткой.

Осознав это, Аля мучительно покраснела. От стыда и еще чуть-чуть от стеснения. Потому что он ведь тоже на нее смотрел. В то время как она была полностью обнаженной… Это было ужасно. Аля совершенно не привыкла расхаживать перед мужчинами в чем мать родила.

— Одевайся. Мы потеряли непозволительно много времени, — напомнил майор еще раз.

Аля схватила одежду. Дрожащими, мокрыми не то от воды, не то от волнения руками развернула сверток. Белья не было. Она торопливо натянула абайю прямо на голое тело, но забыла вытереться, и та, прилипнув к коже, поддавалась Але с трудом. Едва не заревев от досады и собственной неуклюжести, она с остервенением одернула ткань. Выдохнула с облегчением. Традиционное платье оказалось для нее коротковатым и оставляло открытыми ее хрупкие щиколотки. Но какое это имело значение, если она, наконец, прикрыла свою наготу?

— Не рассчитал, — заметил тихо мужчина, каким-то образом вновь прочитав ее мысли. Аля заставила себя ободряюще ему улыбнуться, но в тот же миг отшатнулась, когда он зачем-то занес руки над ее головой.

— Я просто помогу тебе надеть паранджу, — пояснил спецназовец.