Несколько секунд Аля просто на него смотрела. И непонимающе хмурила брови.

В каком смысле не ограничится? Он… Он это о чем вообще? Ну, не может же он… Или может? Намекать на то, что не прочь заняться любовью… с ней? Эта мысль показалась Алине настолько абсурдной, что она даже улыбнулась. Но ее улыбка осталась безответной. Майор продолжал смотреть на нее, не мигая, из-под тяжело опущенных век. И такое ей в его глазах почудилось, что Аля испуганным зайцем шарахнулась в сторону. Нелепо попятилась, перебирая коленями. Почему-то ей и в голову не пришло подняться.

— Я… я пойду и впрямь что-нибудь приготовлю, — промямлила она, очутившись в дверном проеме. Медленно, будто боясь его спровоцировать, поднялась. Помогая себе рукой. С опозданием поняла, как непозволительно много он мог увидеть в вырезе халата. От ее трепыханий полочки разъехались, едва ли не полностью оголив грудь. Аля одернула ткань и резко, так что ей даже стало больно, затянула пояс. Не сводя с Богданова взгляда, сделала шаг назад. Крутанулась и пулей рванула прочь. Закрыв дверь кухни, прижалась к ней лбом и постояла так, пока дыхание не выровнялось. Впрочем, даже когда она, пересилив себя, взялась за готовку, ее один черт еще немного потряхивало.

Аля поставила кастрюлю с водой на плиту и высыпала туда рис. Кроме крупы, в ящике нашлись еще какие-то бобы, но она была не настолько хорошим поваром, чтобы приготовить то, чего ей не доводилось стряпать раньше. В морозилке обнаружились отборные говяжьи стейки. Алина разморозила их и бросила на сковороду, щедро натерев изумительно вкусными восточными специями. Аромат шел такой, что в любой другой ситуации она бы собственной слюной захлебнулась, но тут… Ничего не хотелось. Ни есть, ни пить. Ни жить, если совсем уж честно.

И эти мысли ужасно пугали. Чтобы отвлечься от них, Аля что-то с остервенением резала и крошила. Работала машинально, всю себя отдавая процессу. Но время от времени её один черт накрывало. Страхом. Но еще больше — виной. Чудовищной виной, неподъемной. Когда ей становилось совсем уж невыносимо, Аля повторяла вслух названия человеческих костей. Их ей пришлось вызубрить на русском и латинском, чтобы сдать экзамен по анатомии. Ох и намучилась она тогда! Костей в организме было много. В одной только кисти двадцать семь. В ту пору ей казалось, что хуже экзамена по анатомии ничего быть не может. Ну, если только экзамен по фарме. Тот запросто мог составить конкуренцию, да. Но как же она ошибалась! Какими же мелкими и незначительными были те проблемы… Господи!

Аля всхлипнула. Взяла специальные щипцы и перевернула мясо. Сдержать слезы ей все же не удалось. Они стекали вниз по носу и с легким шипением капали прямо в сковородку.

И пусть… Пусть шипит, пусть гудит вытяжка, и по телевизору идет какой-то сериал на арабском. Пусть! Чем больше звуков вокруг, тем меньше вероятность, что она услышит снова:

— Второй… прием! Это Первый. Доложи обстановку, Второй! Прием… Да ответь же ты… Дьявол.

Закончив с готовкой, Аля решила, что ей все же нужно поесть. Насыпала пару ложек риса, взяла вилку, села… И тут же вскочила от раздавшегося где-то там, за пределами кухни, грохота.

Ну, надо же… А ведь она думала, что самое страшное позади, и что теперь, какой бы ей не довелось испытать страх, она не узнает о нем ничего нового. А сейчас, вот, поняла, как заблуждалась.

Подавив в себе трусливое желание спрятаться от реальности под столом, Аля на носочках вышла из кухни. Заглянула внутрь комнаты, зажимая собственным страхам глотки. Приоткрыла глаза.

Майор стоял у окна, распластав по стеклу кисти рук и низко-низко опустив голову. Посреди гостиной валялся сломанный антикварный стол. И больше ничто не напоминало о случившемся только что срыве. Ну, может быть, еще его дыхание, которое было ненормально хриплым и шумным. Будто он задыхался.

Не смея войти, Аля затаилась в проходе, комкая халат и до боли впиваясь ногтями в ладони. Физическая боль хоть немного отвлекала от той, другой, которая её жрала. А еще страх… И какое-то новое чувство, которому Аля никак не могла подобрать определения.

Возможно, ярость? Да-да! Просто дикую злость. На то, что все может закончиться, так и не начавшись.

А о чем думал он? Жалел, что выбрал такую работу? Вспоминал друзей? Или проклинал ее? За то, что она на их пути встретилась? А если и так? Разве он не имел на это права?

Не давая себе передумать, Аля рванула вперед. Остановилась от него в полушаге. Прекрасно понимая по его застывшим плечам, что майор почувствовал ее приближение. Вздохнула и… прижалась к его спине лицом. Обняла за пояс. Слов не было. Да и что она могла сказать? Повторить, как ей жаль? Они уже это проходили… Слова утешения на самом деле ничего не стоили. И не могли облегчить боль. В конце концов, слова — это просто слова. А Майор… Майор в другом нуждался. И она… Она ведь тоже нуждалась. Пусть даже просто стоять вот так. Прижимаясь к нему, питаясь его внутренней силой.

— Что ты делаешь? — просипел он.

— Обнимаю вас.

— Я же сказал, что это чревато.

— Ну и что? — шепнула Алина. — Мне это, может, не меньше вас надо.

— Очутиться на полу с задранными к потолку ногами?

— Зачем вы так? Я же… правда… ничего плохого не имею в виду… Просто…

Майор высвободился из ее рук. Повернулся лицом. Впился в Алю внимательным взглядом.

— Просто, что?

— Просто потом может ничего не быть… Вообще ничего не быть. Понимаете? А сейчас мы есть друг у друга.

Он так и не пошевелился больше. И не сказал ничего. Но и не оттолкнул Алю, когда она сама к нему потянулась первой. Когда выдернула черную майку из-под пояса его армейских брюк и задрала ту, оголяя плоский живот с шестью идеально очерченными кубиками пресса и выше.

От волнения ее немного штормило. Но в то же время она, пожалуй, еще никогда не была так уверена в том, что делает. А ведь каких-то пару часов назад намек майора на секс напугал ее просто до чертиков. Почему? Непонятно… С самого начала было очевидно, что они смогут это все пережить лишь вместе. Забывшись друг в друге. Хоть ненадолго, хоть на чуть-чуть. А потом, глядишь, и появится какая-то другая мотивация. Главное, продержаться сейчас. Вот почему её к нему так тянуло!

К тому же они могли в любой момент умереть. Алина не хотела прощаться с жизнью, не познав, как это — быть чьей-то женщиной. И пусть ее жизнь превратилась в полнейший хаос. Пусть она полностью утратила над ней контроль… Прямо сейчас только она решала. Быть. Или не быть.

Так и не справившись с майкой, Аля оставила ту в покое. Под его гипнотическим взглядом взялась за концы пояса. Потянула. И даже как-то вызывающе, что ли, вздернула подбородок. Чтобы он, не дай бог, уловив ее страх, не оттолкнул.

Майор прошелся взглядом по ее все еще скрытому полами халата телу и вернулся к глазам.

Майор! Черт, она ведь даже не знает его имени!

— Как вас зовут?

— Демьян Богданов. К вашим услугам, — хмыкнул он и, наконец, бережно притянул Алю к себе. Ласково погладил по волосам. Совсем как отец. Алина чуть не расплакалась от этой нежности. С тех пор, как ее похитили, каких только ужасов она не натерпелась. Первые дни, пока похитители везли ее через пустыню, Аля дико боялась быть изнасилованной. Боялась и… готовилась к самому худшему сценарию, а тут… такой подарок.

Аля отвела лицо от груди Демьяна, чтобы его поблагодарить. Чтобы рассказать, как много это для нее значит, но не успела. Он мягко накрыл ее губы своими. Замер на несколько секунд, будто привыкая, и…

Он мягко накрыл ее губы своими. Замер на несколько секунд, будто привыкая, и только потом углубил поцелуй.

Еще никто не целовал Алю так. Вроде бы нежно, но в то же время напористо. Ясно давая понять, кто тут главный, но не проявляя ни капли эгоизма. Заботясь о ней. О ее комфорте. И удовольствии… Алина тихо вздохнула, едва их губы разъединились. И как привязанная, потянулась за новым поцелуем. Демьян хмыкнул. Чуть качнул головой, мол, нет, притормози. А потом протянул руки и осторожно развел-таки полы халата. Аля смущенно закусила губы. Про себя она повторяла, что ничего страшного не происходит. Он уже видел ее голой. Видел. И захотел. Значит, она ему понравилась, правильно? Тогда почему он медлит? Аля стиснула руки в кулаки и сделала глубокий вдох, отчего ее грудь вызывающе поднялась и опустилась. Демьян облизнул губы. Его зрачки расширились, почти напрочь сожрав чайного цвета радужку. Алина невольно выгнулась. Будто предлагая ее попробовать. Вообще не представляя, где нахваталась подобных развратных штучек, но уже почти не стесняясь своих желаний.

Сердце хаотично трепыхалось в груди. То подпрыгивая, ударяя по ребрам, то ухая горячим комом вниз.

Она больше не думала о том, правильно ли поступает. Она знала, что иного ей не дано. Да и не хотела она иного.

Демьян снял её халат с плеч, и тот, соскользнув с ее безвольно опущенных рук, упал на пол. В тот же миг майор подхватил Алю на руки. Заставил ее снова, как в их первую встречу, обвить его бедра. Припечатал к стене. И вот так, на весу, наконец, накрыл ее грудь губами. Поиграл с соском языком, сжал второй между пальцев, заставляя Алю выгибаться и просить большего. А сам все отчаяннее вжимался ей между ног, имитируя половой акт. Натирая грубой тканью брюк ее нежные набухшие складочки.

Она понимала, что он теряет контроль, который и до этого непонятно на чем держался. Видела в его глазах. Которые больше не были ни холодными, ни равнодушными. Он был больным… совершенно больным душою.

— Мы можем это все прекратить.

И вот опять Демьян прочитал ее мысли! Да только интерпретировал их не так. Аля улыбнулась. Покачала головой из стороны в сторону.

— Нет. Я хочу…

— Я же сейчас тобой пользуюсь. Ты это понимаешь?!

— Да. И если это хоть немного облегчит твою боль, я буду рядом столько, сколько ты пожелаешь.