Но теперь вернемся к Трендам. Как уже говорилось раньше, Генриетта из кожи вон лезла, лишь бы блеснуть перед соседями и гостями. Она очень долго и тщательно готовилась к балу. Но, не менее усердно она выбирала кандидатуры гостей, которые должны пожаловать к ней. Пригласив почти всю округу, она намеревалась разбавить знакомые лица новыми персонами. Для этого она избрала Мэлонов, с которыми ей довелось иметь дела и поддерживать общение. То был осознанный ход, поскольку холостой сын, владеющий огромным богатством, претендовал на звание завидного жениха, за которого она не прочь бы выдать любую из своих дочерей.

Потом выбор пал на Гембрилов (едва брошенное словцо обратилось в увлекательное обсуждение) — семья, доходы которой Джулия и ее мать прировняли к доходам Пойтсов. Они не были столь богаты, зато у них были родственники и знакомые, с которыми дальновидная Генриетта хотела завести тесное знакомство и войти в высшее общество, так же как и миссис Эсмондхэйл. Она пригласила еще парочку нездешних семейств, да и одного господина — лучшего друга семьи Гембрилов, с которым столкнулась как-то раз, будучи у них в гостях.

Тем более, пожилой и больной мистер Гембрил также имел холостого сына, которого она тоже не прочь видеть своим зятем. Она долго ликовала, представляя картину: какие же глаза будут у ее светской подруги, когда ее собственные дочери окажутся замужними дамами. Она даже не стала слушать умного совета своего мужа, который предостерегал ее не сильно надеяться на молодых людей, и не забивать заранее этим головы молоденьким барышням. Но, она-то точно знала, что все сложится прекрасно и ее крошки станут самыми успешными леди.

И когда в последний день перед предстоящим торжеством, она оглянулась на проделанную работу, то почувствовала легкое волнение и возбуждение. Таких великих событий в ее жизни происходило не очень много, и каждое отдельное запоминалось хорошо. Комнаты для приезжих гостей вычищены, обставлены удобно и со вкусом, чтобы они не чувствовали ни в чем нужды и оставили самое приятное впечатление об этом доме. Кокетки София и Саманта судорожно смеялись, предвкушая завтрашние развлечения. София выучила несколько новых песен, которые завтра исполнит перед публикой без унизительной помощи мисс Джулии, Саманта же всю неделю брала уроки танцев, чтобы молодые джентльмены чаще приглашали ее танцевать. А еще, чтобы изрядно насолить сестрам Эсмондхэйл и показать Джулии, что она не такая уж и королева бала.

— И, не забывайте девочки, — твердила миссис Тренд, — молодые холостяки должны быть очарованы вами, ведь от этого зависит ваше будущее.

— Ох! — воскликнула Саманта. — Надеюсь Джон Мэлон и Ричард Гембрил — настоящие красавцы.

— А если не они, то уж точно их набитые кошельки! — воскликнула София и они весело захихикали.

Миссис Тренд покачав головой, спокойно продолжила чаепитие.

ГЛАВА V. Бал начинается

Множество экипажей останавливалось на вымощенной террасе, гости в радостном настроении легкой походкой направлялись в дом. Их встречал дворецкий и несколько вышколенных лакеев в старомодных париках и праздничных ливреях (прихоть Генриетты), сопровождая в зал, где радушно приветствовали уже мистер Тренд и его жена. Каким же пестрым казался контраст: женщины в причудливых вечерних платьях самых модных столичных фасонов из дорогих тканей, сшитые вероятно для прошедшего лондонского сезона и мужчины в темных фраках, оттеняющих одежду своих спутниц. Развлечений в это время года явно недоставало, поэтому к чести хозяевам устраивать подобные маленькие праздники, чтобы изнывающие от скуки в своих особняках аристократы могли развеяться.

Оказавшись в бальном зале, все сразу же объединялись в группы и кружки, одновременно шутили и обсуждали интересующие их темы. Мужчины чаще всего спорили о политике и охоте, женщины о моде, последних новостях и сплетнях. Некоторые с благоговейным трепетом отзывались о молодой королеве, которая теперь являлась образцом новой морали, решив вычеркнуть из умов англичан распутства прежних монархов. Молодые девушки, лишь только вышедшие в свет, бросали многозначительные взгляды на кавалеров, одаривали богатством своих усмешек, а достопочтенные матроны и свахи тут же обсуждали достоинства предполагаемого жениха.

Звучала замечательная музыка. В большом зале, предназначенном для танцев, было ослепительно светло и немного душно. Молодежь стремилась именно в эту часть здания, а старшие и пожилые в соседнюю комнату, чтобы мило побеседовать, обсудить молодое поколение за чашечкой горячего чая или кофе с горячими булками и привезенными лакомствами и, конечно же, сыграть в твист. В то время, в моду входило приглашать на такие праздные мероприятия различных предсказателей судьбы, французских фокусников, а некоторые особо безропотные хозяева даже обычных цыганок-гадалок, но мистер Тренд запретил даже задумываться своей женушке о подобных развлечениях, ссылаясь на то, что это может послужить не к чести Моулда и отразится на судьбе трех еще незамужних дочерей.

Миссис Эсмондхэйл помахивая своим роскошным веером и улыбаясь всем своим знакомым, украдкой разглядывала достойные кандидатуры для Джулии, она, как и Генриетта Тренд, не упустит шанса подобрать удачного жениха. Тем более ее интересовали нездешние гости, о которых она наслышана и жаждала быть им представленной. Она знала, что они приехали незадолго до бала и успели расположиться в Моулде. Но, даже уже познакомившись друг с другом, не решались очень рано спуститься в зал, ибо не были еще представлены всем остальным. А не в духе воспитанных людей мешать хорошим хозяевам одаривать вниманием и подобающе поприветствовать друзей, соседей и знакомым. Поэтому только незадолго до открытия танцев новые гости покинули свои комнаты.

Когда робкая миссис Мэлон и ее дочь появились в гостиной, Генриетта как раз мило беседовала с Дианой. Она сразу же горделиво выпрямилась, расплылась в улыбке и грациозно направилась в сторону своей недавней знакомой.

— Дамы и господа, — гордо произнесла она, охватывая своим взглядом всех близстоящих гостей, — хочу представить вам мою близкую подругу — миссис Марию Мэлон и ее дочь — мисс Эдит. Имею ли я честь видеть вашего сына? — молвила она, повернувшись к Марии.

— О, да… — дрожащим голосом молвила миссис Мэлон, вероятно сильно смущаясь, что множество взглядов оценивающе рассматривают ее.

Джон немного задержался, вероятно, увлекся изучением документов на покупку заграничных товаров, которые услужливый Тренд преподнес за обедом, желая узнать мнение опытного дельца, теперь же он появился и мать, указывая на него взглядом, сама представила сына собравшемуся обществу. Много волнения за это время перенесла робкая женщина, так как в своей жизни не видывала еще одновременно столько знати, пусть даже нетитулованной и деревенской. Сестра Джона просто стояла, молчала и вся тряслась от неописуемого ужаса — быть представленной такому количеству богатых и знатных господ и она боялась, что ее манеры далеки от общепринятых, и если она сделает промах, то ее тут же наградят насмешками и презрительными взглядами. На вид ей было около тридцати, маленького роста, немного полновата, с заурядной внешностью. На фоне остальных девушек, она казалась пастушкой, даже ее простенькое платье слегка напоминало одежду деревенских девушек. Когда ее представили, она присела в книксене, и тут же услышала оживленный шепот и сдерживаемые смешки. Густо покраснев, готова была забиться в любой уголок, лишь бы ее не видели. Джон отнесся ко всему более спокойно, за время его управления имением уже привык находиться в обществе богатых людей. Он учтиво поклонился миссис Тренд, прошел вглубь зала, где мисс Эдит Мэлон со своей матерью нашли себе укромный уголок и начали восторгаться роскошностью бала и гостей с безопасного места.

По правде сказать, Саманта и София были слегка разочарованы внешним видом Джона и манерами, которые были крайне просты и не отличались изысканностью, так же как и его наряд. Когда днем за ленчем он был им представлен, их радостные взоры потускнели, да и сейчас, когда молодой джентльмен сделал комплимент мисс Тренд, она очень натянуто ему улыбнулась. У него была несколько провинциальная внешность: красивые большие светло-карие глаза и длинные ресницы, темные брови; широкий нос и пухлые губы, а также румяные щеки; он был высок и немного полноват; его светло — русые волосы, тщательно зачесанные назад. А еще девушкам ужасно не понравились его густые бакенбарды, которые выдавали в нем простака не привыкшего следить за модой. Костюм из темно-синего материала, но вовсе не изысканного покроя, казалось, совершенно не скрывал недостатки фигуры его обладателя. Жесты были немного неуклюжи, а речи лишены утонченности. Он говорил прямо и смотрел на всех открытым взглядом. Мужчины не были столь придирчивы, как дамы, потому многие нашли в нем приятного собеседника и грамотного человека, сведущего во многих делах. А вот дамы несколько косились и в кратчайшее время обсудили всю семью. Но это совершенно не останавливало Генриетту от намеченного ею плана. Скрепя сердце и внимая этикету, миссис Тренд представила Джона также миссис Эсмондхэйл и некоторым своим близким соседкам и их дочерям. Но увидев, что многие молодые барышни неодобрительно косятся на этого простака, с величайшим облегчением, успокоилась.

Наступил черед представить семью Гембрилов, которая из-за плохих дорог приехала самой последней и потому трое нездешних гостей не успели подготовиться к балу вовремя и не были представлены ни Софии, ни Саманте. Когда Адорна Гембрил и ее сын вошли в гостиную, то многие стали живо шептаться. Ричард оказался настоящим красавцем (едва заметный загар придавал его правильным чертам больше выразительности) с утонченными манерами и остроумными речами. Да, за этого женишка для дочерей, Генриетте придется побороться, но она не желала уступать. Вместе с Ричардом прибыл его друг — Генри Мартин. Он не был столь красив, как мистер Гембрил, но имел приятную внешность, на вид ему лет эдак тридцать; жгучий брюнет с черными глазами и загорелым лицом; высокий, хорошего телосложения и правильной осанки, с уверенной походкой. Но, Ричард был, словно, греческий бог и все дамы сразу в него влюбились, или считали, что влюбились. Генриетта ревностно оберегала молодого человека от всякого рода ненужных знакомств и представила его только своим дочерям, мужу и пятерым господам. Но стоит такому видному джентри появиться в обществе, как визитные карточки многих семей слетаются к нему в карман. Миссис Гембрил, дама приятной внешности, была очень утонченной женщиной и хорошо держала себя в обществе. Она не сбежала в укромный уголок, а, наоборот, произвела о себе приятное впечатление и быстро нашла подобающий круг общения.