Синяя рубашка-поло туго обтягивала широкую грудь и мощные бицепсы, слаксы, по цвету чуть темнее рубашки, как влитые сидели на узких бедрах и стройных ногах, в треугольнике расстегнутого воротничка виднелись темные волосы, которые, судя по всему, покрывали всю его крепкую грудь.

Сейчас, нависнув над Хейли, он выглядел совсем иначе, нежели там, в окружении толпы зевак. Он излучал внутреннюю силу, противостоять которой осмелился бы разве что круглый дурак. Этот, по всему видно, решительный человек словно бросал миру вызов. Хейли сглотнула комок в горле и, надеясь на то, что профессиональные навыки не подведут ее, стала объяснять:

— Фейт ужалила пчела. Я наложила на укус обезболивающую мазь. Сейчас девочка отдыхает.

Мужчина облегченно вздохнул, выпрямился и утер вспотевший лоб тыльной стороной руки. Однако, сообразив, что его дочери ничего не угрожает, вновь набросился на Хейли:

— Так за каким же чертом был весь этот шум? Почему она просто не сказала мне о том, что произошло, вместо того чтобы убегать и куда-то прятаться?

— Пчела залетела ей под майку и ужалила девочку в грудь. — Хейли многозначительно посмотрела на собеседника, однако его лицо ничего не выражало. — Ваша дочь постепенно превращается в маленькую женщину, мистер…

— Скотт.

— Мистер Скотт. И она не может не замечать тех изменении, которые происходят с ее телом. Все дело в том, куда именно ее ужалила пчела. Девочке было стыдно сказать вам об этом, она застеснялась. А боль от укуса скорее всего ни при чем.

— Но это же чушь! Мне прекрасно известно, как выглядит женская грудь.

По некой причине, о которой Хейли не хотелось даже думать, у нее вдруг выступила испарина и перехватило дыхание. Ей стало стыдно за то, что она ведет себя так же по-детски, как Фейт.

— Возможно, это чушь для вас, мистер Скотт, но не для впечатлительной, эмоциональной девочки одиннадцати лет. Для нее просто немыслимо… показать вам грудь.

— Но я же ее отец! — выпалил он, не в силах постичь хитросплетений женской логики.

— И тем не менее, мистер Скотт. Я знаю, вам нелегко это понять, но все же постарайтесь. Фейт очень огорчена. Она боится, что ей попадет.

Скотт вполголоса выругался и тяжело опустился на кушетку. Рассеянно потер свой упрямый подбородок — мужчина, пытающийся понять нечто для него недоступное. Однако, когда он вновь поднял взгляд на Хейли, она увидела, что в его серо-стальных глазах что-то смягчилось.

— Да, наверное, я повел себя слишком… бурно.

Впервые в разговоре с этим человеком Хейли улыбнулась от чистого сердца.

— Это можно понять. Извините меня, но я спросила у Фейт о ее матери. Она сказала мне, что вы недавно потеряли свою жену.

— Она не была мне женой. — Увидев, как побледнело и вытянулось лицо Хейли, Скотт пояснил:

— Мы были женаты до рождения Фейт, но вскоре после этого развелись. Фейт все время жила с матерью, но несколько месяцев назад Моника погибла — это был несчастный случай, и теперь дочь живет со мной. — Большой рот мужчины скривился в растерянной улыбке. — Как видите, я до сих пор постигаю родительскую науку, — развел он беспомощно руками.

Хейли посмотрела на свои руки, а затем вновь перевела взгляд на собеседника.

— Растить ребенка одному — тяжелая задача для любого. Наверное, вам с Фейт еще придется долго притираться друг к Другу.

Почему она так раскованно разговаривает с этим человеком на столь щекотливую тему? Да к тому же сама начала этот разговор! Стоит ли ей сказать ему еще одну вещь, дать еще один совет, о котором ее никто не просит?

— Запомните, пожалуйста: нет существа более чуткого, ранимого и требующего терпения, нежели взрослеющая девочка.

— А вот и есть. — Густые брови Скотта сошлись над глазами, в которых вдруг заплясали озорные огоньки. — Взрослый мальчик, который хочет ухлестнуть за взрослой девочкой.

Зеленые глаза Хейли моментально прикрылись ресницами, а еще недавно бледные щеки залил густой румянец. Чтобы не встречаться с испытующим взглядом Скотта, она повернулась к пишущей машинке и как только могла строго сказала:

— Мне пора возвращаться в офис, но сначала я должна составить акт. — Выставив на машинке поля нужной ширины, она сухо спросила:

— Ваше полное имя?

— Скотт. Тайлер Скотт.

Пальцы Хейли словно примерзли к клавишам, сердце подпрыгнуло к самому горлу, а тело стала бить мелкая дрожь. Боковым зрением она увидела, как Тайлер Скотт встал с кушетки, обошел письменный стол и остановился прямо напротив нее. Хейли смотрела перед собой и видела искусно сделанную пряжку ремня на его талии, мощный торс и крепкую широкую грудь.

Наконец их глаза встретились. Скотт смотрел на нее удовлетворенным взглядом победителя.

— Совершенно верно, мисс Эштон, — спокойно проговорил он, — я — владелец этого парка.

Глава 2

Лист был выдернут из каретки даже без помощи рычажка, освобождающего бумагу, скомкан в шарик и — через всю комнату — отправлен по воздуху в самый центр мусорной корзины с точностью, которой мог бы позавидовать Уилт Чамберлен.

— Думаю, на сей раз мы сможем обойтись без обычной бумажной волокиты, мисс Эштон. Как вы считаете? — холодно спросил он. — Тем более что через некоторое время этот акт окажется на моем письменном столе, а я и без того знаю, что случилось. Не думаю, что парк «Серендипити» должен нести ответственность за действия пчелы-одиночки, которая к тому же делала то, что ей положено делать. Тем не менее, я велю опрыскать кусты жимолости репеллеитом, чтобы подобное не случалось впредь.

Говоря все это, Скотт расхаживал по комнате, засунув руки в карманы и с неподдельным интересом разглядывая развешанные по стенам плакаты и напоминания. Хейли сидела за пишущей машинкой как приклеенная. Что она наговорила этому человеку? Была ли она груба с ним? Да, была. Она намеренно и в течение долгого времени не сообщала ему, что произошло с его дочерью. Она заставила его пройти пешком долгий путь от «Сайдуиндера» до медпункта. Господи, как ей повезет, если завтра утром она еще не будет уволена. Ведь он может вышвырнуть ее прямо сейчас!

— А вот что действительно заслуживает моего пристального внимания, так это то, как мои служащие ведут себя в экстренных ситуациях. В противном случае это безответственность по отношению к посетителям нашего парка, не правда ли?

Впервые с того момента, как он представился, Хейли открыла рот, однако голос ее больше напоминал испуганный комариный писк:

— Да, правда.

"Вот оно, начинается, — подумалось ей. — Сейчас он либо разнесет меня в пух и прах и установит испытательный срок, либо сразу же уволит. Но ведь он сам спровоцировал эту грубость!» — стала придумывать она аргументы в свою пользу. Хейли продолжала ругать себя за нотации, которые читала хозяину, как вдруг заметила, что он подошел к процедурной и осторожно постучал в дверь.

— Фейт, — позвал мужчина. — Как ты там? Я все еще хочу прокатиться на «Сайдуиндере».

Дверь приоткрылась, и из нее с печальной мордочкой вышла пострадавшая. Скотт мягко улыбнулся дочери и приподнял ее головку за подбородок.

— Привет, малыш. Ты заставила меня здорово поволноваться. Тебе уже лучше?

— Да, папа. Извини, я так глупо себя вела. Мне было слишком… Ну… Я была…

— Не надо ничего объяснять. Поблагодари мисс Эштон и пойдем. Если ты, конечно, не хочешь просидеть остаток жизни в процедурной.

— Нет, — улыбнулась Фейт. Со стороны казалось, что ей страшно хочется прыгнуть отцу на шею и повиснуть на нем, однако что-то ее удерживало. Вместо этого девочка повернулась к Хейли, которая по-прежнему сидела за письменным столом, будто превратившись в соляной столб.

— Спасибо, Хейли. Даже не знаю, что бы я без тебя делала. Ты — просто класс!

— Спасибо за комплимент. Я рада, что оказалась поблизости и смогла тебе помочь. Не беспокоит ли тебя укус?

— Не-а, вообще не болит.

— Смотри, чтобы ранка не воспалилась. Иногда укусы насекомых могут оказаться очень серьезными. — Превозмогая охватившие ее страх и оторопь, Хейли перевела взгляд на отца Фейт и своего хозяина. — Мистер Скотт, может быть, вам стоит купить в аптеке какую-нибудь специальную мазь?

— Хорошая мысль, мисс Эштон. Как вы думаете, какую именно?

Дрожащими руками Хейли нацарапала на клочке бумаги название мази и протянула Скотту, однако вместо того, чтобы взять его, он обхватил запястье Хейли и в упор посмотрел на нее.

— Мы еще встретимся, — многозначительно проговорил он своим низким голосом и только потом выхватил из ее пальцев записку.

— Фейт, — позвал он дочь, и они рука об руку вышли в полдневный зной, в то время как Хейли осталась дрожать в прохладной приемной медпункта. Впрочем, причиной этой дрожи, что сотрясала все ее тело, был вовсе не холод.

Как же можно было оказаться до такой степени слепой! Хейли почувствовала раздражение по отношению к Скотту с первого же взгляда. Она грубила ему, получала какое-то болезненное удовлетворение, доводя до белого каления! Намеренно, с потаенным наслаждением заставила его идти по солнцепеку, хотя в электрокаре вполне хватило бы места на троих! А ведь никогда раньше Хейли Эштон не относилась к другим людям так наплевательски!

Она сделала запись в журнале медсестры, вкратце изложив суть происшедшего, и вышла из медпункта. Стоит ли ей позвонить руководителям других подразделений и сообщить, что их общий наниматель находится в парке? Нет! Она и без того навлекла на себя гнев мистера Скотта, так что теперь до того момента, пока он сам не даст о себе знать, лучше быть тише воды и ниже травы. Остается только надеяться, что если ее коллеги наткнутся в парке на хозяина, то поведут себя более благоразумно, нежели она.

Хейли быстро пересекла служебную территорию, не глядя по сторонам. Проработав в парке "Серендипити» четыре года, она знала его многочисленные дорожки, ручейки, лавочки, закусочные, театры и аттракционы как свои пять пальцев. Ничего удивительного: без этого Хейли просто не смогла бы выполнять свои служебные обязанности.