— Малыш, мне очень жаль, но я должен ночью улететь в Питер, — огорченно сообщил Тим.

Какой милый способ не позволить девушке обломить себя капризной фразой «я не ложусь в постель на первом свидании»!

— Приеду, сходим в интересное местечко, — пообещал он, и, потискав мой локоток, добавил. — Хочу тебя!

Обнадеживающе и доходчиво, мол, в следующий раз не отвертеться тебе голубушка. Он гуманно отказался от моих проводов, и заботливо вызвал такси, я покорно дала поцеловать себя в губы, обещалась вести хорошо и ждать возвращения любимого.

Проехав пару кварталов, я попросила притормозить, и вышла из седана. Через три минуты у тротуара остановился автомобиль Макса.

— Ну что? — спросил он, когда я села рядом.

— Пара фоток, и интересный вывод, сделанный мной на церемонии награждения автомобиля года.

— А кто выиграл в премиум классе? — тут же спросил Роман.

Я устало вздохнула, и он туда же, тоже мне «дон жуан»! Но напрасно я так думала о Максимовском:

— Куда едем? К тебе, или ко мне?

Я потеряла дар речи, представляю, какое было у меня лицо, когда я уставилась на напарника.

— Значит ко мне, — он принял мое молчание за согласие, и уже начал поворачивать ключ в замке зажигания.

— У меня нет слов, Максимовский…

— Я помогу тебе с этим справиться, — и такая ухмылочка, меня аж подбросило.

— Ну, ты и тип, — разозлилась я, — с чего ты взял, что…

Тут я замолчала, почуяв подвох — скажу «с чего ты взял, что я буду спать с тобой?», а он мне типа «разве я тебе предложил?» Но тут Макс сам решил просветить меня о цели своего предложения:

— Французы, а я им безоговорочно верю, считают, что близкие отношения между людьми, работающими вместе, позволяют обходиться без излишней бюрократии.

Ничья, один — один. Может открыть журналистский тотализатор? Надо подкинуть идейку Лопатину, будем делать ставки: кто выиграет войну бюстов, я или Шварева, кто следующая жертва Романа Максимовского, или удастся ли Парамоновой выйти сухой из фонтанирующего странностями расследования.

— Я тоже верю французам, но не безоговорочно — Мата Хари на собственной шкуре узнала о коварной сущности любвеобильной нации, в итоге — расстрел.

— Не надо крайностей, — отмахнулся Макс.

— Вот именно до крайности и могут довести близкие отношения между тобой и мной. Интересно, как на это отреагирует Лика Шварева?

— Между прочим, Лика мне не любовница, и никогда ею не была.

— В следующий раз, с чистой, как первый снег совестью, скажешь и обо мне — Парамонова мне никто! Твои девушки оценят.

— Эх, Парамонова…


У моего дома меня ожидал еще один сюрприз, Костик собственной персоной. Встал со скамейки, руки в карманах джинсов, бандит, да и только. Интересно, ночь на дворе, люди добрые спят давно, а этот отирается у моего подъезда. С какой целью?

— Привет, куколка! — фирменная улыбка, заискивающий взгляд.

— Привет, — скуксилась я.

— Какая ты нарядная, — глаза его заблестели, разглядел бандюга топ-лесс под легкой блузкой.

— Спасибо.

Константин потоптался на нижней ступеньке лестницы парадного, и все же спросил:

— А это что за хлюст привез тебя?

— Клиент, — ответила я, помня свою легенду. — Тебе какая разница, Костик?

— Как… — развел руками милый друг. — Я жених, вроде…

— Какая я востребованная сегодня, — заметила я, и сделала шаг в сторону — лестница широкая, обойду преграду из крепких мускулов, спрятанных под клетчатой рубашкой.

— На чашку кофе пригласишь? — похоже на танец тустеп, я шаг, он шаг.

— Нет, я спать, — решительный шаг вперед.

— Ты это, прости меня, — сказал он, остановив меня ладонями, — давай завтра в кино сходим, или еще куда…

— Костя, я смертельно устала, завтра рабочий день, — пробормотала я, мечтая добраться до постели, но оценив его старания — видно опытным ловеласом был мой сосед, знал, что в любом случае надо сказать девушке, что не прав и извиниться.

— Завтра суббота, — поправил меня Костик.

— Ах, вот оно что… — честно, я даже забыла, что завтра выходной, вот и Максимовский, видно, решил совместить приятное с полезным, закончить неделю в постели со звездой соседнего отдела.

— Ну, так как?

Унеслась я мыслями к холостяцкой берлоге развратника Максимовского и совсем забыла о Константине.

— Нет, — категорично ответила я, — надо съездить к родителям, обещала.

— Далеко? — спросил он, все еще удерживая меня за предплечья.

— Это в области, деревня Малинино, дом три, — по привычке отбарабанила я родительский адрес.

Тут Костик обрадовался, встрепенулся, а то поник после моего категоричного ответа.

— Вместе поедем, на общественном транспорте долго, и на Иваньковском пробки, а я каждый закоулок знаю.

Я представила путешествие на метро, затем в переполненном областном автобусе, и предложение Костика показалось мне очень привлекательным.

— Ладно, позвони завтра, — сказала я.

— Номерочек напиши, — попросил он, вынимая из кармана сложенный листок бумаги. Я вытащила тонкий золотой карандашик и написала свой номер. Отдавая Костику листок, на обратной стороне я заметила надпись черным фломастером — «Парадиз». Опаньки, оказывается Костик не случайно оказался у моего подъезда, как можно ждать человека, не зная дома ли он, а может появится через неделю! Костик точно знал, что я отдыхаю в Парадизе, а это значит — он следил за мной. Это открытие заставило меня взглянуть на него по-другому. Ах, ты хитрец, ну ладно, завтра я тебя расколю.


Несмотря на городские пробки, Костик оказался пунктуальным. Я вышла к нему в сарафане небесного цвета и соломенной шляпке — этакая пастушка. Мой кавалер продемонстрировал хорошие манеры, открыв передо мной дверь автомобиля.

— Я уже изучил обстановку, поедем через Фоминское, там поток небольшой, — доложил Костик, открывая багажник.

— Как скажешь, командир, — согласилась я.

Я смотрелась в зеркальце, когда он поставил на мои колени изящную плетеную корзинку, перевязанную розовой лентой.

— Вот… Подарок тебе. Грибы будешь собирать.

И он деловито начал поправлять зеркала, и поднимать дверное стекло. Я даже не знала, что сказать — таким неожиданным был подарок.

— Спасибо, — поцеловать благодарно в щеку или нет, вот какой вопрос занимал меня больше всего.

— Пожалуйста. А грибы я люблю с картошкой.

Я рассмеялась — маленькие ловушки с приманкой, любимое развлечение охотящихся мужчин. Но какая же чертовски красивая у него улыбка! И эти зеленые роговицы, где прячется маленькая юркая ложь… А может это не ложь, а стеснительность? Хотя чего ее прятать, но мужчины не любят показывать свои слабости, считая их недостатками.

Костик был прав, по Фоминскому мы промчались не останавливаясь, кондиционер работал как зверь, я даже немного замерзла. За рулем он выглядел уверенно, я всегда чувствовала водителя, с мастером я путешествовала не обращая внимания на дорогу, а вот с новичком или истериком не могла расслабиться, и наблюдала за показателями на приборной доске, дорожными знаками, едущими в соседнем ряду автомобилями.

— Холодно? — спросил он, когда я зябко подернула плечиками.

— Ну, есть немного…

— Сейчас кандей выключу, — сказал он, — ты не стесняйся, если чего надо, говори сразу.

Ах, как я уцепилась за эту фразу, надо мне, надо!

— Тогда скажи, зачем вчера ждал меня у дома?

— Поздороваться хотел, по-соседски, — ответил он, чуть сжав пальцы на оплетке руля.

— А если бы я осталась у Ма… — я осеклась, вот чудачка, чуть было не сказала «Макса», — у мальчика моего?

— Ты же сказала клиент, — напомнил он, — Так клиент или мальчик?

Верткий экземпляр попался, сразу перевел разговор на меня. Но и я за словом в карман не лезу:

— Загляну-ка я в наше свидетельство о браке. Ты не помнишь где оно?

Хорошо я его приложила, сказать нечего, только и пробормотал:

— Где, где…

— Вот именно там, женишок, и опять получается, что разницы тебе никакой, — добила я кавалера.

— Эх, Долли, — недовольно произнес он, — иногда я тебя не понимаю. Ну что ты привязалась — женишок…

— Я привязалась?

— Все, баста. Я привязался, — громко сказал он, прекращая бессмысленную перепалку. — А то опять сбежишь посреди дороги! И что за привычка такая!

А ведь он прав, слишком резко я принимаю решения, даже не дав развиться ситуации — просто сбегаю! Для журналиста такое поведение — профессиональная смерть. Надо менять отношение, надо быть терпеливее, гибче, управлять ситуацией и людьми, манипулировать, в конце концов.

— Не буду больше, — вдруг выдала я, несказанно удивив Костика.

— Ух, ты, а что случилось? — не поверил он в мое прозрение.

— Буду паинькой, обещаю, — начала я, — только и ты мне обещай, что не будешь знакомиться с моими родителями.

Похоже, знакомство входило в его планы, и мое условие ему не понравилось.

— Это как? — спросил он.

— А вот так, привезешь меня, и поедешь обратно.

— А картошка с грибами? — уцепился за соломинку утопающий Костик.

— Перетопчешься, — буркнула я, но тут же вспомнила о своем зароке. — Ээ… в смысле в следующий раз.

— А я размечтался, сто лет грибочков не ел, да с лучком зажаренных… — он мечтательно вздохнул и хитро посмотрел на меня.

Неожиданно мой организм подал знак, что тоже не прочь отведать жареных грибочков — животе у меня заурчало.

— Садист ты Костик, я даже не позавтракала, — промолвила я, мне стало неудобно.

— Так и я тоже, — обрадовался он, и посетовал, — а ты меня собираешься в обратный путь отправить голодным.