Симон предложил ей стать его подружкой и чтобы предупредить реакцию Эвы сразу объяснил, что ему не нужна девушка для отношений — у него их полно; он хотел завести настоящую подружку, с которой можно посплетничать и поесть попкорна перед телевизором, что они и решили сделать при первом удобном случае.

Эва расположилась в предложенной комнате, развесила вещи в шкаф, заполнила полочки в ванной баночками с кремами, шампунями и прочей косметикой.

Симон помог ей притащить стол из другой гостевой комнаты, на котором она разложила свои художественные принадлежности. Парень не удивился огромному количеству всякой дребедени, что привезла с собой Эва, но что его действительно развеселило, так это огромная корзина шоколада, которую Эва вытащила из машины. Он дико хохотал, а Эва снисходительно выделила ему пару плиточек.

На следующий день юная художница решила поближе познакомиться с домом, почувствовать его атмосферу и хозяина. Она была готова начинать работать, но для этого нужно было ещё немного сосредоточения и много идей.

Подробный осмотр дома позволил сделать некоторые выводы: мебель прямых линий, в основном, модульная, приятные бежевые и молочные цвета, удобство и комфорт, что выдаёт прямолинейность и твёрдость хозяина дома.

Минни не было, поэтому ей никто не мешал, не торопясь, бродить по дому и разглядывать разные вещички. Поначалу, сама себе Эва казалась воришкой. Но это ужасное неудобное чувство мучило её недолго — любопытство взяло верх.

В доме шесть спален и столько же полных ванных комнат, отделанных чёрным мрамором. Гостиная просто огромная, с кухней в едином пространстве, а оригинальная лестница, ведущая на второй этаж, украшена мозаикой. На первом этаже находился также рабочий кабинет, но туда Эва лишь мельком заглянула.

Осталась всего одна комната, в которой она не побывала — это спальня хозяина. Хотя любопытный зверёк внутри неё вопил и протестовал, она уселась на диван, зажав в руке чистый лист бумаги и карандаш, имея твёрдое намерение начать работать.

В голове не было ни одной мысли, ни одной даже маленькой мыслишки…

Решив создать атмосферу, более способствующую вдохновению, она нашла среди своих дисков любимого Стинга и отрегулировала звук до приятной уху громкости — чтобы был фон, но ничто не отвлекало от нужного направления.

Она походила перед стеной, зажмурилась и представила кое-какие образы. Но они расплывались, стоило ей только открыть глаза.

Ничего не выходило.

Скрепя зубами, она отложила всё на диван и поднялась на второй этаж. Остановившись у дверей его комнаты, она попыталась ещё раз уговорить себя не делать этого, но ноги упорно несли её внутрь.

Боязливо, будто опасаясь быть застуканной на месте, Эва отворила дверь и заглянула в спальню. Постояв с минуту на пороге, она прошла внутрь. Эта была большая и солнечная комната со светлыми стенами. Серый, пушистый ковёр на тёмном полу, огромная кровать, застеленная белым покрывалом, две прикроватных тумбочки из тёмного дерева, дверь в ванную, дверь в гардеробную, огромный фикус в углу и бра над кроватью — вот и вся обстановка. Окно во всю стену, прикрытое полупрозрачной шторой из натуральной ткани, по всей видимости, льняной.

Ничего лишнего, вообще ничего! Да, он минималист!

Она заглянула в гардеробную, которая оказалась чуть поменьше самой спальни. Вот тут чего только не было! Стенные шкафы от пола до потолка, забитые костюмами, бесчисленные полки и ящики, и зеркала во весь рост.

Эва вытащила один костюм и пощупала приятную дорогую ткань. Лейблов не обнаружилось, а значит — сшит на заказ.

Она прикинула размерчик и присвистнула.

Ого-го, парень, да, ты здоровяк!

Она аккуратно вернула пиджак на место и заметила, что все плечики повёрнуты строго в одном направлении. Это ладно, но она точно упала бы в обморок, будь костюмы расположены ещё и по цветам.

Дальше шли ряды рубашек, брюк, галстуков, всё так же, аккуратно развешанных в шкафу; полки с тонкими свитерами и водолазками, как правило, серых, темных и синих оттенков. Во всем полный порядок.

Стало скучно, потому что всё было определённо и предсказуемо.

Но тут она обнаружила полку со сваленной в кучу одеждой. Показалось странным — она абсолютно выбивалась из общего ряда. Это были модные голубые дырявые джинсы и футболка без рукавов с рисунком скелета на груди.

Вау!

Да ты не так уж и плох дружок! Ты мне даже уже нравишься! Вот это, да! Это уже совсем другое дело — не такой уж ты и сухарь!

Она открыла один из ящиков и тут же захлопнула его, зажмурившись.

Нет, это даже для меня слишком, ругала себя Эва, увидев нижнее бельё.

«Только не белые трусы, только не шёлковые белые трусы», — повторяла про себя, когда всё-таки ещё раз открыла, а потом быстро закрыла ящик.

Слава, Богу!

У него в ящике лежала только куча чёрных тонких эластичных шорт. Она ненавидела шёлковые мужские трусы, а особенно белые, и просто терпеть не могла мужиков, которые их носят.

Да ты просто идеален, я уже в тебя влюбилась, довольно усмехалась она, спускаясь по лестнице.

Ну, всё! Теперь можно работать.

Знала, что в первые два дня, ничего хорошего не выйдет, но это как обычно, а потом, как правило, картина писалась сама собой.

* * *

Эви швырнула очередную смятую зарисовку, коими уже был завален весь пол в гостиной, и блаженно растянулась на диване. Стена вторую ночь белела без единого мазка.

Ну и сложный же ОН! Ему ничего не подходило.

Ян… Об его имя можно было запнуться! Может, надо было всё-таки подождать, пока Нил найдёт этот самый журнал с его фотографией…

Может, если бы она увидела, как он выглядит, было бы легче?

Но, судя по реакции на него Лоры и Альфи…

Если даже Лора билась в истерике, после встречи с ним?..

Лора, которая мужчин ни в грош не ставила, давно уже отнеся себя к феминисткам, вздыхала и охала. А какое страдание слышалось в её голосе, когда она подтвердила свой отказ от работы. Сразу захотелось послать её, Нила и всех их, вместе взятых, к чертям собачьим.

Только за одну сегодняшнюю ночь, она нарисовала штук двадцать набросков в карандаше: образы и портреты, натюрморты и цветы, дома и пейзажи.

Сначала Эва рисовала то, что могло бы органично разместиться на пустой белой стене в гостиной. Затем стала просто изображать, всё, что приходило ей в голову, надеясь уловить мотив картины, поймать ниточку и связать всё в единое целое…

На мгновение, прикрыв глаза, Эва поняла, что открыть их и доплестись до своей комнаты — самая непосильная для неё задача. А, собственно, и зачем? У Минни сегодня выходной, поэтому её праведное возмущение не достигнет ушей Эвы, а Симон… Симон покоряет очередную пассию, так что увидеть его с утра не реально.

«Воротничок», как она про себя назвала заказчика, ещё недели две будет заграницей, и, слава Богу!

А этот замечательный диван такой удобный… не нужно даже одеяла… всё равно уже светает… а утром я наведу тут порядок… Обрывочные мысли мелькали в голове, пока она устраивалась и уже с закрытыми глазами нащупывала на пульте кнопку, чтобы выключить свет.

О, чудеса техники! Как она им благодарна…


До рассвета оставалось не больше часа, когда Ян добрался до дома.

Вот дерьмо — то, ругался он про себя, как никогда.

Рейс откладывали четыре раза. Толку-то, что он летел первым классом, самым дорогим и комфортным! Это не спасло его от бестолковых стюардесс и воздушных ям.

Если бы сразу сообщили о такой задержке, они бы сдали билеты и не мучились вместе со всеми пассажирами.

Усталый и злой, Ян выбрался из такси, пересёк лужайку и, перемахнув через аккуратные кусты, вошёл в дом через боковой вход. На пути ему попалась клумба с цветами — фантазийное буйство темпераментного садовника. Симон завтра будет бушевать, но это будет завтра, и это его не волновало. Не было у него ни сил, ни настроения разгуливать по аккуратным мощёным дорожкам.

Ян, перескакивая через две ступеньки, поднялся прямиком в свою комнату. Завтра, всё завтра… Пять минут тёплого душа, и постель, как заклинание повторял он про себя, бросая портфель с бумагами на пол и стаскивая с себя помятый костюм.

О багаже позаботится Арчи. Он получал столько денег, что беспокойство о чемодане босса так же входило в его обязанности.

* * *

Ян открыл глаза и уставился в потолок. В голове гудело. Вот и весь сон, а был ли он вообще. Сколько он проспал часа два-три? Да не больше трёх.

Мог и без будильника сказать, что сейчас шесть часов утра. Вот уже много лет он просыпался в одно и то же время. И делать с этим что-то — бесполезно.

Он с трудом встал с кровати — сказывалась общая усталость, — убрал разбросанные вещи и заправил постель. Душ отчасти привёл в чувства, и Ян поплёлся на кухню, на ходу набирая номер Арчи. Ну и что, что шесть утра на часах! Он собирался высказаться!

Хотелось крепкого кофе, или горячего чаю, или всё вместе и по очереди. Одно радовало безмерно! Он был дико доволен в это утро просто потому, что ещё никто не знал о его возвращении. А это значит — не будет ни встреч, ни звонков заполошенной секретарши. Он поработает несколько дней дома. Он мог себе это позволить. В конце концов, на кой чёрт ему тогда куча директоров, исполнительных, коммерческих, финансовых и всяких разных…

Ян уставился на то место, где обычно стояла банка с кофе. Её на месте не оказалось. Он порылся в верхних шкафах, но и там её не обнаружил. Да что тут, чёрт подери, происходит? Оглядел кухню — в углу лежал волейбольный мяч, на обеденном столе белая бейсболка, под столом валялись розовые сланцы. Это заставило его нахмуриться. Он едва ли мог представить дородную рыжеволосую взъерошенную Лору в бейсболке и подобного цвета шлёпках.