Крепясь и убеждая себя в том, что это ради ее же пользы, Джек предпринял новую попытку:

— Я просил твоей руки, твой отец отказал мне. Я не смогу обеспечить тебе тот образ жизни, к которому ты привыкла.

О, это она поняла! Глаза Каролины снова озарились прежним светом и обратились на отца.

— Это не имеет значения, папочка! Ты должен знать, что меня не интересуют шелковые платья, балы и украшения. Я с удовольствием буду жить в деревне и посещать сельские праздники, вместо того чтобы вращаться в лондонском обществе. Я понимаю, что ты желаешь мне добра, папочка, но поверь, я так люблю Джека, что не позволю такой мелочи, как деньги, встать между нами!

Генри обратил на почти парализованного молодого человека угрожающий взгляд:

— Объясните ей, Джек. Совершите хоть один мужской поступок в своей жизни.

Понимая, что его просят перерезать собственную глотку, Джек бросил на старика умоляющий взгляд, но, поскольку вопрошающие глаза Каролины снова устремились на него, он в отчаянии выхватил невидимый клинок:

— Ты не поняла, Каролина. Мои долги так велики, что я вынужден буду продать свой дом, чтобы расплатиться с ними. Твой отец отказывается дать тебе приданое, если ты выйдешь за меня. А без твоего приданого мы не сможем стать мужем и женой. Мне придется искать счастья где-то еще.

Два одинаковых ярко-розовых пятна вспыхнули на щеках Каролины, пока она выслушивала эту эгоистическую тираду, а голубые глаза стали жесткими и холодными, такими же жесткими и холодными, как у Джека.

— Так, значит, ты ухаживал за мной из-за приданого? Хотел лишь спастись от долгов? И сам не верил в собственные обещания? И все твои красивые слова — ложь?

Джек ничего не отвечал, стоически перенося терзания, а она снова и снова разила его оружием, которое он же сам ей протянул. О да, Каролина могла быть то задумчивой, то оживленной, то серьезной, то кокетливой. Но ни разу еще он не видел молодую девушку в гневе. Он ничего не отвечал, а она распалялась все сильнее. Щеки пылали, глаза сверкали, но мелодичный, совсем как у взрослой леди голос ни разу не дрогнул.

— Значит, все-таки ложь? Твои утонченные манеры, и сладкая лесть? Ты, наверное, шел потом к своим друзьям и хохотал с ними над тем, какая я наивная? Вы с ними не спорили о том, как скоро ты добьешься моих денег? И все эти клятвы… — Голос ее сорвался, глаза заблестели от нескрываемых слез — увы, «жених» ничего не отрицал. Чтобы преодолеть ком в горле, Каролина прошла через комнату и встала прямо перед ним, потрясая хрупким изделием из бумаги и кружев перед его носом. — Я даже не хочу знать, сколько заплатил тебе за это мой отец. Ты должен был понимать, что я готова бежать с тобой куда угодно. Я любила тебя. Любила! — Голос ее снова надломился, но ярость развязала язык, так что теперь она уже не могла остановиться. — Какая же я дура! Поверить в такое вранье! Я отдала тебе свое сердце, а ты даже не понял, чем владеешь. И не узнаешь этого никогда. Никто не узнает. Больше я не буду такой глупой.

Прямо перед окаменевшим взором лорда Джона бумажное сердце хрустнуло пополам, а потом она принялась рвать его снова и снова, пока оно не превратилось в кучку изодранных лоскутков на полу у его ног. Оставшиеся несколько кусочков Каролина с силой швырнула в белоснежные волны его галстука:

— Вот тебе мое сердце. Посмотри, что еще с ним можно сделать!

— У меня не получается, как на картинке. — Бланш в отчаянии бросила изрезанную бумагу на библиотечный стол, усыпанный яркими обрезками. Когда она снова склонилась над работой, любопытный солнечный лучик скользнул сквозь приоткрытые портьеры, и золотистые волосы девушки вспыхнули нимбом — в темном уголке сразу же стало светлее.

Ласково улыбнувшись при виде этой прелестной картинки, женщина, сидевшая в угловом кресле, отложила книгу и поднялась посмотреть, чем же занята ее младшая сестра. Тихим грациозным шагом, уверенной легкой походкой она приблизилась и встала рядом. Ее светло-каштановые кудри были причесаны совсем не по моде, уложены в простой элегантный узел.

Когда тонкие умелые пальцы тронули странные, похожие на лапшу бумажные лохмотья, Бланш с облегчением вздохнула и подняла глаза.

— Это совсем не то, что получалось у мамы и у тебя. Я думала, что можно просто следовать инструкциям в журнале, но получается совсем не так. Покажи мне, как сделать настоящее кружево.

Каролина повертела в руках неудавшуюся валентинку, посмотрела в журнал и, собрав всю волю, спокойно села к столу. Она взяла ножницы, новый кусок бумаги и сказала:

— Сначала, если я правильно помню, нужно вырезать сердечко.

Восемнадцатилетняя Бланш молча наблюдала, как простой прямоугольник превращается в сердце, украшенное замысловатыми резными узорами и орнаментом. Счастливо выдохнув, она жадно схватила ножницы, едва сестра отложила их.

— Но это же просто невероятно, Линли! — Все недавно усвоенные взрослые манеры моментально испарились, и старое детское прозвище само сорвалось с губ. — А ты не хочешь сделать такое же для Джорджа?

Каролина безразлично положила на стол красивую поделку:

— Джорджу оно ни к чему. Ну а ты для кого стараешься? — В надежде вызвать сестру на откровенность она склонилась, чтобы помочь той правильно сложить бумагу и нарисовать линии разреза. Бланш уже появилась в свете в так называемый малый сезон прошлой осенью, но так и не определилась в своих предпочтениях, хотя соискатели буквально толпились вокруг.

— А для первого, кто постучит в нашу дверь в День святого Валентина! Так и в журнале сказано. — Смеющиеся глаза заглянули в лицо старшей сестры. — Ну почему бы и тебе не сделать валентинку? Интересно, старый нервный Джордж сильно взбеленится, если ты подаришь открытку кому-то другому?

— Для тебя он лорд Хэмптон, девочка. Он стерпел бы такую шалость, если бы услышал твои слова, но негоже так шутить над женихами. Маркиз, разумеется, рассердился бы и имел бы на это полное право, если бы я принялась вручать любовные записочки кому попало.

Вместо того чтобы почувствовать себя наказанной, Бланш весело расхохоталась. Будучи старшей в семье уже целых пять лет, Каролина по-прежнему умудрялась разбавлять свои по сути материнские наставления достаточной долей юмора, и это позволяло сохранять дружбу между сестрами.

— Думаю, тебе следовало выйти замуж, когда ты была в моем возрасте, Линли. Теперь же ты не менее скучна, чем твой старик — лорд Хэмптон. Право, вы друг друга стоите. Так и представляю себе вашу первую брачную ночь… Он чопорно поклонится тебе и подаст руку, чтобы проводить тебя к супружескому ложу, а ты присядешь в глубоком реверансе и спросишь у него: «Вы уверены, что это пристойно, милорд?»И будете спорить до самого рассвета.

— Бланш! — Не зная, сердиться или смеяться, Каролина прикусила язык и принялась старательно расправлять вырезанное кружевное изделие. — Ты не должна даже думать о таких вещах. Кстати, лорд Хэмптон и я еще официально не обручены. И вообще, если хочешь как следует научиться, нужно быть аккуратнее. — Она указала кончиком карандаша на ошибку в работе сестры.

Бланш пожала плечами и взяла новый листок бумаги.

— Всем известно, что вы обручитесь не раньше, чем его маменька вернется с Континента. Да и пора бы. Тебе двадцать три, Каролина. Все вокруг уже записали тебя в старые девы. Ты только представь, какие потрясающие балы сможешь давать, когда станешь леди Хэмптон! А я думаю, мне стоит покрутиться в свете еще один сезон, просто чтобы познакомиться со всеми благородными джентльменами, которых я не видела в нынешнем году. А потом, когда я найду себе герцога или маркиза, мы с тобой сможем вдвоем выводить Элис и Джейн. Представь, с такими прекрасными связями мы подыщем им как минимум принцев. А уж когда они выведут в свет Пенни, то ей останется лишь найти себе короля!

Каролина улыбнулась столь смелому полету фантазии.

— Просто не представляю себе наших Элис и Джейн при дворе! И хотя должна признать, что мне не так уж часто доводилось общаться с королями, осмелюсь предположить, что все они окажутся немножко староваты для Пенни. Боюсь, будет трудно найти короля, который согласится играть с нею в каравай или в лошадки.

Бланш произвела губами такой грубый и неприличный звук, что любой из ее поклонников был бы просто поражен, услышав его от скромной юной леди.

— Ну, ты и сама никогда не была сухарем, Линли. Помню, когда ты встречалась с тем парнем, у которого еще был сломанный нос, помнишь? Так вот, вы с ним выдумывали и рассказывали просто ужасные истории, хотя и знали, что я слушаю. Кстати, что случилось с тем джентльменом? Он был довольно забавен. Уж куда лучше этого надутого старика Джорджа.

Гордясь тем, что ей, хотя и с усилием, удалось сохранить самообладание, Каролина улыбнулась и отложила карандаш и валентинку.

— Мы обе выросли. А теперь, если тебе больше не требуется…

Легкий стук в дверь возвестил о чьем-то приходе. Каролина повернулась к лакею, вошедшему с визитной карточкой.

— Этот джентльмен пришел к мистеру Торогуду, мисс Каролина. — Лакей протянул визитку и добавил:

— Ожидая приема, он просил доложить о себе вам.

Каролина ничего не ответила. Бланш успела заметить, как побледнело лицо сестры, а губы сжались. Такой она не видела ее уже много лет. Каролина молча не отрываясь глядела на карточку. Но не успела Бланш поинтересоваться именем посетителя, как Каролина снова взяла себя в руки.

— Передайте этому господину, что нас нет дома, — твердо произнесла она.

Бланш удивленно поглядела на сестру. Каролина очень редко вела себя с гостями настолько церемонно и неискренне. Обычно она была весьма дружелюбна и с молодыми, и со стариками, и с титулованными особами, и теми кто не носил громких имен. Кто же этот человек, если она отказывается его видеть? Снедаемая любопытством, Бланш дождалась, пока сестра вернется к своему чтению, после чего извинилась и следом за лакеем помчалась в переднюю.