Глаза в глаза. Смело, дерзко, болезненно.

Первый не выдержал — отвернулся. Виновато повесил голову.

— А ведь я, дура, ждала тебя. Каждый день, до глубокой ночи. А ты, с*ка… не звонил.

Прожевал эмоции.

— Надо же, теперь ты молчишь, а я — матом крою. Как увлекательно. Нах*я обещал позвонить? Я бы и так все поняла, и не ждала бы. Ну, нахр*на?!

Взгляд мне в лицо, но лишь на короткий миг.

— Я хотел…

— Но хотей не дал. Так?

Тяжело вздохнул. Потер веки от переживаний.

— Мне уйти?

Глаза в глаза.

Выигрываю бой.

— Да.

От удивления вскинул бровями. Прожевал какие-то свои мысли.

И снова взгляд на меня.

— Уверенна?

За и против, и, проглотив лезвие боли, решаюсь. Жестко чеканю:

— Уверенна.

Улыбнулся неожиданно. Но затем язвительность, ехидность проступила на лицо.

— А ты не такая, как я думал…

— Вот и вали, туда, где пропадал всё это время, и думай дальше.

— Как пожелаете, моя королева.

Резвые, уверенные шаги на улицу — и не оборачиваясь, шустро заскочил в машину — и только послышался отдаляющийся шум рева мотора авто…

* * *

Жалела ли о сказанном?…о том своем решении?… о словах?

Не было ни дня, ни минуты, чтобы я не корила себя, не грызла, но… тем не менее… ему не звонила.

Он говорил тогда правду — а я, затуманенная мыслями и желаниями, все игнорировала. И получила по заслугам.

Сама виновата. Сама и несу теперь свой крест.

Всё равно я для него просто игрушка. Зверёк пушистый.

Альфа-самец. Доступный для всех — и ничей в итоге. Ну, и оставайся таким… раз это — твой личный выбор.

Надеюсь, ты с ним будешь счастлив… в этом, твоем сладко-говнистом мирке разгульной, бесшабашной жизни…

* * *

И вроде бы смысла особо не видела оставаться здесь дальше, кроме, конечно, дружбы с Танькой, однако я не спешила обратно, домой.

Наоборот, все больше склонялась к мысли до конца добить изменения в этой чертовой жизни: нахрен учеба, специальность которая мне не по душе; нахрен прежних знакомых — мне вполне хватает моей «Шабалиной старшей» и Кости. Родители? Не хочу их больше нравоучений, не хочу возвращаться к еженедельным походам к психотерапевту, к таблеткам (или травам, что она там мне прошлый раз приписала — я даже не заглядывала в ту бумажку). И, что кривить душой, — не хочу видеть автобус, который может увезти меня к «воротам в рай». Не хочу видеть… Макарова. Мне стыдно взглянуть ему в глаза, пусть даже и гранитные. Я многое натворила — и себе даже стыдно признаться в том, что было, а не то что бы Никите…

Не хочу я в старый мир. Пусть я здесь — просто продавец в продуктовом магазине, безликая девушка в мешковидной одежде, но… зато являюсь сама собой. Без притворства, лжи и истерик.

Возможно, я — повзрослела. А, может, просто осознала какие-то (закрытые доныне) истины. Неважно. Главное — что я нашла свое место в жизни, и надо что-то с этим решать.

Конечно, этой зарплаты не хватит, чтобы самостоятельно снимать квартиру, да еще и на еду бы, и на одежду (хоть иногда), но если все это замутить вместе с Танькой — то вполне потянем.

И, по-моему, идея эта ей нравится. Ведь скоро прилетят ее родители — и да здравствует снова тотальный контроль и головомойка…

* * *

Время шло. Уже и осень близится… Родителям новость (свое решение) я еще не озвучивала. Мир словно застыл.

… всё как и прежде.

Коля больше не появлялся в моей жизни… и не звонил.

Я тоже не искала с ним встречи, хотя… очень скучала.

* * *

Не знаю, как я на это осмелилась.

Вернее, согласилась.

Танька познакомила меня в очередной раз с каким-то симпатичным молодым человеком. Тот пригласил в кафе — сходили. Провел до подъезда.

Пару раз в парке погуляли. Поцеловались…

Но всё это было как-то так отрешенно… и безжизненно внутри меня, что едва ли можно назвать, что я его воспринимала всерьез.

Он особо не настаивал на близости со мной, не давил — а я была только и рада.

… более того, если представлялась возможность избежать с ним встречи, поставив «галочку» на дню путем только телефонного звонка — то я тут же хваталась за эту возможность, как последняя тварь… То работа меня спасала, то мигрень, то еще… какое глупое оправдание.

Не знаю, зачем я это делаю, и почему-то не рублю все эти дурные, пустые побеги на корню.

Шабалина молчит, хотя и видит всё, что происходит. Понимает.

Спасибо, что не поучаешь, подруга… Спасибо.

Я — тварь. И заслуживаю хорошую оплеуху. Ведь нельзя так нагло использовать человека, пусть даже и не со зла (… а, наверно, от безысходности).

Как там говорят? Позволяю себя любить?

Не знаю, какие он, на самом деле, испытывает ко мне чувства. Не знаю — и не хочу знать.

Я стала черствой? Жестокой?

Наверно… Наверно.

Да, так и есть…

С уходом Зобы — я стала… глыбой.

* * *

А вот уже и сентябрь скатился в октябрь…

День рождения у моего Сереги. И что я должна ему подарить?

Наверняка, ждет, что главной данью сему празднику — буду я. Да?

Не знаю, уже ничего не знаю.

И надо бы, и не хочется…

И почему все так сложно? Одному — вешалась на шею, а второму, который гораздо больше этого заслуживает, — даю отворот. Даже не так, даю надежду, верчу, как хочу, вожу за нос, а потом — динамлю.

Разве это — я? Разве я такая на самом деле?

Надеюсь, что нет…

Надо бы приодеться сегодня. Да сделать то, что нужно. Поди — корона не спадет. А человек будет рад — и так уже сколько времени терпит, ждет, пытается не обидеть мои чувства…

Господи, во что я превратилась?

Мерзко самой себе.

Надо бросить его. Хватит голову морочить и ему, и себе.

К черту всё. Сколько времени была одна. И сейчас справлюсь…

* * *

И вот мы сидим все вчетвером за городом, в красивом кафе (вместе с Таней и Костей). И я нарядная, и он (Серега) — счастливый, а в голове одни странные мысли. Не бросать же его сегодня, в его же День рождения? Не быть же последней сволочью…

А что сказать, если начнет приставать?

Черти что, Инга, во что ты вляпалась? ВО ЧТО?

Неожиданно послышалось где-то сбоку от нас какое-то оживление, шум.

Невольно обернулись все наши — не сдержалась и я.

Обмерла я, пришпиленная к месту.

Зоба.

Невольно и тот метнул взор в нашу сторону, но машинально отвернулся. Вдруг замер — и в тот же миг выстрелил мне взглядом в глаза.

Сгорая от стыда, в момент отворачиваюсь.

Слышу как нервно сглотнула Танька, а затем и вовсе пнула Костю вбок.

Напрягся Парфенов.

— Что? Что-то не так? — удивился Сергей.

— Да так, — решаюсь солгать я. — Компания шумная. Как бы буянить не стали…

— Ну ничего, ментов вызовут.

Скривилась я, пряча улыбку.

«Ну-ну…»

* * *

Долго мы сидели, часа полтора, наверно, украдкой так сверля друг друга взглядами с Зобовым. И, в какой-то момент, мне даже стало казаться, что это уже всё просек и сам Серега, правда, так и не подал виду. Игнорировал. И что самое противное, по большому счету, мне было плевать… даже если он обо всем догадывается. Что я могу с собой поделать? Что я могу поделать с таким глупым, безмозглым прошлым?

Вернее, я — безвольная и безмозглая. Что тогда, что — сейчас. И дело… не в прошлом.

Резко срываюсь из-за стола.

— Ты куда? — с опаской отдернул меня, пристально уставился в глаза Сергей. Вдруг неосознанно бросил косой взор на Зобова, но тут же осекся.

«Ну, я же не настолько конченная, Серый?»

Наверно.

— В туалет. Я ненадолго, скоро вернусь.

Шаги на выход, вниз по лестнице — и замерла в уборной.

Взгляд в зеркало:

«Что ты со мной сделал, Зобов? Что? Во что я превратилась? Раньше была немой куклой, а теперь… безвольная дура?»

Обижено опустить голову, повесив на плечах.

Сама виновата. Сама — да и только.

Резвые шаги дальше по намеченному пути — сделать задуманное.

Вымыть руки — и вновь обрушить, полный негодования, взор на себя.

— С*ка ты, Инга. С*ка…

Криво улыбнуться. Движение на выход, но едва переступила порог — как тут же наткнулась на него.

— Чего тебе, Зобов? — отчаянно рычу.

— Даже так?

— А как?

Немного закивал головой, а потом ядовито, криво усмехнулся.

— Да никак. Рад, что… парня себе завела.

— Он — не собачка, чтоб его заводить, — грубо отвечаю.

И снова ухмылка.

— Тебе весело? — не выдерживаю напряжения.

— Не особо.

(тяжело сглотнула слюну; молчу)

— И дальше что? — снова гавкаю, словно пес на привязи.

— Ничего… просто, решил поздороваться. Соскучился…

Саркастически хмыкнула.

— Еще скажи, что переживал, как я и что я…

(тягучая тишина)

Облокотился рукой на лутку прямо у меня над головой, невольно прибив спиной к стене.

Дыхание обжигает кожу…

— И скажу…

(чувствую, что дрожу уже от волнения)

— Если бы переживал, то ты бы каждый день проспался рядом со мной, а не ждал, что это будет делать кто-то иной, вместо тебя, а ты лишь — иногда радовать меня своими редкими, но такими фееричными визитами.

Вдруг ухмыльнулся.

Короткое движение — и коснулся своими губами моих. Замерли так на мгновение, но едва я потянулась ответить, как от тут же отстранился.