Тут можно было увидеть венецианскую посуду пятнадцатого века, изделия английских и ирландских умельцев восемнадцатого столетия и многое другое. В новом крыле музея, построенном, когда Юджиния стала директором, разместили изделия современных художников, сумевших перенять мастерство ремесленников далекого прошлого и довести его до уровня подлинного искусства.

Юджиния надела простое изумрудно-зеленого цвета платье, сшитое по моде тридцатых годов. Оно довольно смело открывало спину, и она искренне сожалела, что рядом нет Сайруса, который наверняка оценил бы ее наряд по достоинству. Он уехал два дня назад, чтобы вернуть кубок Аида не желающему афишировать себя владельцу, но позвонил ей и сказал, что надеется успеть к приему. Однако два часа назад, когда Юджиния уже собиралась выезжать из дома, раздался звонок от Квинта Ятса.

— Сайрус просил меня передать вам, что немного опоздает, — сообщил Квинт.

— Ничего не случилось?

— Нет.

— Тогда почему он не может приехать вовремя?

— Этого он не сказал.

Выполнив поручение, Яте не счел нужным затягивать разговор, даже не попрощался.

— Гостей просто море, — сказала Табита, остановившись рядом с Юджинией и с удовлетворением глядя на толпу. — Вы были правы по поводу рекламы, дорогая. Момент выбран просто идеально. Конечно, мне потребуется некоторое время, чтобы примириться с потерей кубка Аида, но великолепное отношение общественности к нашему музею в конце концов меня утешит.

— И кроме того, оно наверняка обеспечит прекрасные сборы от продажи билетов на выставку «Режущий край», которая пройдет в следующем месяце, — сказала Юджиния.

— Да, вы правы. Должна сказать, что работа Джейкоба Хаустона, которую вы привезли с острова Фрог-Коув, совершенно поразительна, я восхищена, что Либрукский музей первым выставил его произведение. Нельзя ли получить от него еще что-нибудь для нашей выставки?

— Разумеется. Мы только вчера говорили с ним об этом. Между прочим, они с Рондой Прайс собираются пожениться.

— Надеюсь, женитьба не отразится на его работе, — нахмурилась Табита.

— Думаю, мы без проблем сможем получать от него все, что нам будет нужно, — улыбнулась Юджиния. — Ронда станет его менеджером, у нее для Джейкоба большие планы на будущее.

— Вероятно, она утроит цены на его работы.

— Как минимум.

Юджиния заметила в толпе посетителей Нелли, стоящую в окружении членов совета директоров Либрукского фонда. Поймав взгляд подруги, Юджиния приветственным жестом подняла бокал с шампанским. Нелли улыбнулась в ответ и снова повернулась к седовласому мужчине, буквально пожиравшему ее глазами.

— По-вашему, мы правильно поступили, снова взяв ее на работу и не дожидаясь, пока она продолжит свою карьеру как художник?

— Не беспокойтесь, Нелли — героиня всей нашей рекламной кампании. Разумеется, мы поступили правильно.

В чисто рекламных целях роль Нелли в истории с кубком Аида по настоянию Юджинии была несколько изменена. Табита и Сайрус поначалу возражали, но в конце концов сдались. К тому времени когда история стала известна полиции и газетчикам, Нелли уже фигурировала в ней как храбрая молодая художница, спрятавшая кубок Аида, чтобы он не достался полусумасшедшей особе по имени Фенелла Уикс, торгующей произведениями искусства.

— Кстати, о героях, — снова заговорила Табита. — По-моему, я только что видела мистера Колфакса.

— Сайрус здесь? — Сердце Юджинии отчаянно заколотилось, она даже повернулась спиной к собеседнице. — Где он?

— Сейчас вошел через главный вход. — Глаза Табиты сверкнули. — В такой рубашке его трудно не заметить. Вы, кажется, говорили мне, что он сдался и взял напрокат смокинг для сегодняшнего вечера?

При виде Сайруса в немыслимой красно-голубой рубахе, разрисованной попугаями, Юджиния ощутила, как ей в душу хлынула радость. Он уже заметил ее и шел к ней, словно не замечая толпы гостей, которые расступались при его приближении, словно яхты, уступающие дорогу авианосцу. Взгляд его был устремлен на Юджинию, в руках он держал предмет, обернутый во много слоев бумаги.

Юджиния нахмурилась.

— Сайрус действительно взял напрокат смокинг, он висит дома в платяном шкафу. Видимо, он приехал сюда прямо из аэропорта. Извините меня, Табита.

— Бегите, дорогая, — понимающе улыбнулась покровительница музея.

Отставив бокал с шампанским, Юджиния бросилась в толпу, и они встретились на полпути.

— Почему ты задержался? — с беспокойством спросила она, глядя в зеленые глаза Колфакса.

— Из-за него. — Сайрус вручил ей довольно тяжелый сверток. — Мне потребовалось больше времени, чем я ожидал, чтобы уговорить клиента пожертвовать кубок Аида вашему музею.

— Пожертвовать? — Юджиния посмотрела на сверток, затем снова перевела взгляд на Сайруса. Краем глаза она заметила, как несколько голов повернулось в их сторону. — Господи, неужели он согласился?

— Ну да. Он сказал, что ты права и эта вещь слишком хороша, чтобы принадлежать одному коллекционеру. — Сайрус подмигнул. — И потом, я убедил его, что в музее кубок окажется в большей безопасности, нежели в частной коллекции.

— Табита будет целовать пол, по которому ступали твои ноги, — радостно засмеялась Юджиния.

— Всегда приятно, когда твой клиент доволен. Извини, я не успел заехать домой и надеть смокинг.

— Можешь не беспокоиться. Я сегодня тоже была очень занята, поэтому тебя понимаю.

— Правда?

— Я выкупила наши билеты. — Юджиния поправила слегка помятый воротник его цветастой рубашки. — Мы проведем медовый месяц на Гавайях.

Его глаза стали почти изумрудными, и он ласково погладил ее по щеке.

— Медовый месяц и свадебное путешествие предполагают свадьбу.

— Разумеется.

— Как я понимаю, это означает положительный ответ на вопрос, который я задал тебе перед отъездом?

Юджиния молча улыбнулась ему радостной, доверчивой улыбкой.