– Кто знает, может, до Рождества ты еще передумаешь.

Том кинул на нее раздраженный взгляд.

– У меня есть покупатель. Я не передумаю.

Сиара нервно поежилась. Операцию «Спасите Лохмор» надо начинать немедленно.

– Слуги устраивают завтра вечер в память о твоем отце. Будет много гостей, зажжем гирлянды, споем рождественские гимны, потом танцы. Придешь?

– Я и забыл, как рано здесь начинают праздновать, – ответил он без тени ностальгии.

– Но ты придешь?

– Мой отец был не самым легким человеком, так что это широкий жест со стороны персонала.

Это было правдой. Его отца побаивалась почти вся прислуга Лохмора. Но он, по крайней мере, никогда и в мыслях не имел продать их замок.

Сиара пошла к дверям, держа поднос обеими руками. Том предусмотрительно распахнул перед ней дверь.

Уже в дверях она на секунду остановилась и сказала:

– Он был нелегким человеком, но его уважали. И он был верен Лохмору.

Том сжал челюсти.

– А я – нет?

Сиара пожала плечами и ответила:

– Я верю, что у тебя для этого есть веские причины.


На следующий вечер Том вполуха слушал бесконечный спор двух политиков, которые перехватили его, когда торжественная церемония зажигания рождественских гирлянд на елке закончилась и гости потекли в зал, где должны были начаться танцы. Он несколько раз пытался от них отделаться, но каждый из оппонентов был одержим идеей привлечь герцога Бэйнсвортского на свою сторону.

Том в который раз машинально осмотрел толпу в поисках Сиары и наконец увидел ее. Она танцевала с парнем по прозвищу Улыба, и улыбка у того действительно была что надо. На Сиаре было алое коктейльное платье и шелковые туфли на высоких каблуках, распущенные волосы блестящей каштановой волной падали ей на плечи, и, на взгляд Тома, это была самая красивая женщина в зале. И, наверное, самая упрямая.

Сегодня утром, сразу после настоящего ирландского завтрака, приготовленного Либби, – яичница с беконом, сосиски с фасолью, кровяной пудинг и картофельный хлеб – к нему подошел старший дворецкий и вежливо, но настойчиво пригласил «их светлость» пройтись по замку. По пути Стивен рассказал Тому обо всех мерах, которые предпринимал покойный герцог, чтобы сохранить этот уникальный исторический объект, обо всех нововведениях и реставрационных работах, между делом прочитав целую лекцию о значении замка не только для графства Уиклоу, но и для всей Ирландии. Эта экскурсия закончилась во дворе перед парадным крыльцом, где, разумеется, совершенно случайно оказался Лиам Гири, управляющий поместьем, и Сиара тоже была тут как тут. Прежде чем Том успел что-то понять, он, незнамо как, оказался на пассажирском сиденье внедорожника, и Лиам повез его по всему поместью, рассказывая о планах расширения молочного стада и возможности устройства буйволовой фермы.

На обратном пути в замок они снова, разумеется, совершенно случайно встретили Сиару, на этот раз болтавшую со своим непосредственным начальником, старшим садовником Шоном.

– Вы же еще не видели фруктовый сад, сэр! – восторженно рявкнул Шон. – Мы расширили его, на все рынки графства фрукты поставляем. А уж Сиара-то как расстаралась! Мы в этом году высадили саженцы яблок и слив, все старые сорта, которыми Лохмор на всю Ирландию славился.

И Шон потащил его в безупречно ухоженный сад, террасами спускавшийся к озеру, взахлеб рассказывая о своих планах расширить еще и теплицы.

В теплицах их опять поджидала Сиара, которая стала показывать ему собственные достижения – традиционные для Лохмора растения, которые она снова начала здесь разводить.

Но Том держался с ней очень холодно, помня ее вчерашний упрек, что он недостаточно предан Лохмору. Когда Сиара сказала ему это, Том в запале чуть не сказал ей правду: Лохмор, стараниями «преданного» отца, оказался весь в долгах, и он не видит другого способа рассчитаться с ними, кроме как продать поместье.

Том узнал об этом только после смерти отца. Сначала он пришел в ярость – особенно когда понял, что отец не сказал матери ни слова о долгах, предоставив эту тяжелую обязанность Тому. Но потом осталась только давящая тоска. Ему было очень горько, что у них с отцом были такие холодные отношения. Возможно, если бы они больше уважали, больше доверяли друг другу, судьба Лохмора сложилась бы теперь иначе.

После смерти герцога Том в который раз поклялся себе, что, если у него будут дети, он будет им самым любящим и внимательным отцом.

Политики уже перекинулись на земельный налог, и оба пришли в негодование, когда Том прервал их, сказав, что их подходы абсолютно похожи и совершенно непродуктивны.

Тем временем Сиара заметила его, повернулась к своему белозубому партнеру и что-то прошептала ему на ухо. Улыба повернулся и тоже с интересом посмотрел на Тома, потом ответил что-то Сиаре, и даже издалека Том мог видеть, что она покраснела.

Том взял с подноса подошедшего официанта бокал виски, но мягкий богатый вкус десятилетнего односолодового напитка не смог улучшить его настроение.

Он с подозрением смотрел на Сиару, которая покинула своего партнера и теперь направлялась к нему. Что она придумала на этот раз? Хорошо хоть, политики наконец умолкли при ее приближении.

Сиара подарила им ослепительную улыбку и сказала:

– Простите, что прерываю ваш разговор, но его светлость обещал мне танец.

Она взяла Тома под руку и потянула его в центр зала. Сначала тот сопротивлялся, но потом решил, что Сиара в любом случае лучше, чем два унылых политикана. Хотя и ненамного.

– Мне кажется, у нас проблемы, – предупредил ее Том.

Сиара, лукаво склонив голову, ждала объяснений.

– Во-первых, я не обещал тебе никакого танца.

– Мне показалось, что тебя пора спасать.

Это она верно подметила.

– Во-вторых, боюсь, твой предыдущий партнер меня возненавидит.

Сиара подняла брови и посмотрела в противоположный конец зала, где Улыба танцевал какой-то экстравагантный танец в окружении толпы женщин разного возраста, хлопавших в такт музыке.

– Это Винс Макнамара, он врач в Лохморе. Его партнер Дэнни уехал кататься на лыжах в Шотландию. Винс счастлив танцевать с каждым, кто согласен восхищаться его танцами.

– Что подводит нас к третьей проблеме. Ты, возможно, этого не помнишь, но я не умею танцевать.

В ее глазах засверкали лукавые искорки.

– О, это я хорошо помню. Но тебе необходимо проникнуться духом Рождества.

И Сиара повела его в круг гостей, танцующих под рок-н-ролльную обработку рождественской классики. Он наклонился к ней и сказал тихим голосом, чтобы могла слышать только она:

– Сиара, я все равно продам Лохмор.

Она пожала плечами.

– Да, ты уже говорил вчера.

Она пахла розами и ванилью. Он пытался не смотреть на то, как ее бедра покачиваются в такт музыке.

– Я раскусил тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ирландский завтрак Либби, экскурсии по замку и поместью, глинтвейн и колядки. Но ты меня не переубедишь.

– Это просто совпадения.

Заиграла медленная музыка, и вокруг них остались только пары. Ему лучше уйти. Ему лучше уйти прямо сейчас. Вместо этого Том решил сыграть с Сиарой в ее же игру. Он положил руку ей на талию. Сиара попыталась отстраниться, но Том только крепче прижал ее. Сиара слабо улыбнулась.

– Я не уверена, что это хорошая идея. Многие будут корчить кислые мины, если мы будем танцевать вместе.

– Ты первая начала. Теперь признавайся, что ты сказала остальному персоналу?

Отведя глаза, Сиара быстро ответила:

– Ничего.

Он наклонился к ней и заглянул ей в глаза.

– Сиара…


Это все из-за шампанского. Она выпила пару бокалов и слегка опьянела.

Десять минут назад пригласить Тома на танец казалось ей отличной идеей.

Она просто хотела, чтобы у него было веселое Рождество, и он казался таким несчастным, зажатый между этими двумя скучными типами. Но сейчас, когда Том обнимал ее и они медленно покачивались под томную музыку, «отличная идея» на глазах превращалась в полную катастрофу.

Ее рука в его руке – это было такое знакомое чувство, будившее затаенные надежды. Его рука на ее талии – сильная, крепкая – от нее будто искорки разбегались по всему телу. Сиара старалась расслабиться, не реагировать на ее прикосновения, но внутри у нее все переворачивалось.

И что же ей теперь делать? Она должна спасти Лохмор. Как всегда говорила ее мама: улыбнись и вперед!

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Хорошо… Признаюсь, я сказала им: нам нужно сделать что-то, чтобы ты снова почувствовал себя здесь как дома, чтобы ты ощутил себя частью Лохмора.

Она почувствовала, как напряглись мышцы плеча под ее ладонью.

Том наклонился к ее уху и тихо сказал:

– Мой дом не здесь. Моя жизнь не здесь.

От этих слов внутри у нее все похолодело, но Сиара заставила себя небрежно бросить:

– Мне просто кажется, если ты продашь Лохмор, то тебе самому будет жаль. Разве тебе не хотелось бы оставить своим наследникам родовой замок?

– Пока у меня нет наследников.

– Ну, я уверена, рано или поздно ты обзаведешься семьей. Готова поспорить, у твоей мамы есть список кандидатур на роль герцогини Бэйнсвортской.

И наверняка это все титулованные красавицы с безупречной родословной.

Том в ответ молча пожал плечами. Он медленно вел ее в танце, постоянно не попадая в ритм, но Сиаре это казалось даже милым.

– У тебя есть кто-нибудь? – неожиданно спросил он.

Сиара удивленно вскинула глаза.

– В данный момент нет.

– У тебя кто-то был?

Но она почему-то не могла говорить с Томом о других мужчинах.

– Вроде того.

– Что это значит?

– Я много езжу по работе. Трудно завести серьезные отношения, когда все время переезжаешь с места на место. А у тебя?

– Был кое-кто… Но ничего не получилось. А сейчас я слишком занят со своими ресторанами, мне и поспать-то некогда, не то что на свидания ходить.