— Так-то лучше. — Оставшись доволен освещением, он приподнял лицо Иды за подбородок и пристально вгляделся в ее отражение в зеркале. Затем достал из закрытого на молнию кармана своего чемодана фотографию, прищурившись, взглянул несколько раз поочередно то на нее, то на лицо в зеркале. — У тебя скулы не те, — сказал он, нервно поглаживая усы. — Бог мой, да вовсе ты на нее и не похожа! Они никогда тебя не признают.

— Не беспокойся, — сказала Ида. — Ты забываешь, что когда впервые увидел меня у Клары, то подумал, что я настоящая Элис Хорн.

Она потянулась к своим косметическим принадлежностям и принялась накладывать на лицо тональный крем, румяна и приглушенные светло-серые тени. Потрудившись минут десять, она добавила последний штрих, проведя по губам блеском бледно-персикового оттенка, и, круто обернувшись, в упор взглянула на Пола.

— Ну, что скажешь?

— Неплохо. Даже более того. — Пол одобрительно сжал ее плечо и довольно проворчал: — Ты умеешь обращаться с косметикой, Ида.

— Не забывай, что я художница. Я понимаю игру светотени, в этом и заключается сущность косметики.

Но Пола не интересовали профессиональные суждения Иды. Он вновь принялся изучать фото.

— Цвет волос не тот, — заявил он. — Черт, Ида, ты слишком темная! Элис Хорн была блондинкой, а твои волосы скорее пепельно-коричневые.

Ида вздохнула.

— Мы уже десятки раз обсуждали этот вопрос, Пол. Элис исчезла почти семь лет назад. Тогда ей было восемнадцать, а сейчас было бы двадцать пять. Вполне естественно, что с возрастом волосы могли потемнеть.

— Может, да, а может, и нет.

— Нам это неизвестно. Но это неизвестно и ее родным. Уже семь лет, как ее никто не видел.

— Но они помнят ее блондинкой.

На его красивом лице застыло досадливое выражение, он несколько раз прошелся по узкой полоске ковра между шкафом и кроватями с ворсистыми покрывалами. Маленький телевизор, привинченный к расшатанной этажерке, неодобрительно глядел на них из угла.

— Почему ты не соглашаешься покрасить волосы? Черт побери, Ида, после двух часов в салоне красоты ты стала бы ее точной копией!

Сохраняя спокойствие, Ида решительно покачала головой.

— Только до тех пор, пока волосы не начнут отрастать. Если мне удастся получить приглашение от Хорнов, я не хочу жить в постоянной тревоге, гадая, не показались ли темные корни из-под моих предположительно натуральных белокурых волос.

Пол опять углубился в изучение фотографии, отыскивая новый повод для недовольства.

— Волосы у Элис были прямее, чем у тебя. И длиннее.

Ида пожала плечами.

— Извини, Пол, что касается «длиннее», тут уж я ничего не могу поделать — разве что ты согласишься подождать еще месяца три.

Ее беспечный тон выводил его из себя. Неужели она не понимает, что поставлено на карту?

— В том-то все дело! Ты сама знаешь, что ждать мы не можем. Раз Алан отыскал этого судью из Пенсильвании, который готов ему поспособствовать, через три месяца Элис Хорн будет официально объявлена умершей…

— И все чудные денежки Элис достанутся Алану Брентвуду Хорну.

И Ида рассмеялась с неподдельной искренностью.

— Ты, кажется, побледнел, Пол? Разве ты так уж против, чтобы Алан получил деньги? В конце концов, ведь он — отец Элис.

— Не шути так, — огрызнулся Пол. — Ради Бога, Ида, двадцать миллионов долларов — вовсе не предмет для шуток.

Ида смерила его задумчивым взглядом. Даже после двух месяцев знакомства она все еще не была уверена, что понимает его до конца.

— Для чего все-таки тебе так нужны деньги, Пол? Если нам удастся заставить Хорнов рассчитаться, что ты станешь делать со своей долей?

— Тратить! — произнес он, не раздумывая. — У тебя никогда не было денег, поэтому ты не знаешь, чего лишена. Но я-то был преуспевающим юристом, членом корпорации — пока Алан не решил обвинить меня в своих запутанных отношениях с законом.

Он обвел взглядом жалкий гостиничный номер, и его нос брезгливо сморщился.

— Будь я богат, разве остановился бы в такой дыре? Никогда, можешь быть уверена.

— Я представляю себе, что значит иметь много денег, — сказала Ида. — У меня прекрасное воображение.

Она взяла расческу и машинально провела ею по волосам, откидывая челку со лба назад.

— Боже мой! — Пол уставился на нее во все глаза. — Вот так хорошо!

— Что хорошо?

— Волосы. Ты сделала сейчас именно то, что нам нужно. — С горящими от волнения глазами он сунул фотографию ей под нос. — Видишь? Когда ты убрала волосы назад, ты стала точь-в-точь как Элис.

— В самом деле? — Ида едва взглянула на снимок. — Убери эту ужасную картинку подальше, Пол. Она мне до смерти надоела.

— Почему? Эта малышка выглядела неплохо.

— Эта малышка выглядела глупо, — ответила Ида.

— Она была богата, — возразил Пол. — Ей не требовалось много ума.

— Если принять во внимание, что кому-то понадобилось сжечь ее живьем, я думаю, ум пригодился бы ей больше, чем любое богатство.

— Интересно все-таки, что с ней случилось на самом деле? — спросил Пол. — Ведь в коттедже не нашли ее останков.

— Если их не нашли, значит, ей как-то удалось спастись из огня. К такому заключению пришел суд при рассмотрении вопроса о завещании. Мне это тоже кажется логичным. По твоим словам, судья заявил, что нет достаточных оснований, чтобы объявить ее умершей. Значит, она до сих пор жива; по крайней мере — официально.

Ида взяла с полки баночку с персиковым блеском и спрятала ее в сумку.

— Ты как-то равнодушно говоришь о судьбе Элис, — заметил Пол. — А между тем тебе стоит молиться, чтобы Элис не решила вдруг вернуться домой и потребовать свое наследство как раз в тот момент, когда ты начнешь подъезжать к старику Хорну.

Серо-голубые глаза Иды насмешливо блеснули.

— Я как-то не верю, Пол, что молитвы, в которых просят оказать помощь в мошенничестве, могу привести к положительному результату.

Ида давно заметила, что Пол начисто лишен чувства юмора, и теперь наблюдала, как он серьезно взвешивает ее замечание и с грустью приходит к выводу, что она права.

— Неважно, погибла или нет Элис во время того пожара, — сказал Пол, приободряясь от пришедшей ему в голову мысли, — главное, что теперь она наверняка мертва.

— Почему же наверняка?

— Это очевидно! Будь она жива, она вернулась бы домой. Я хочу сказать, зачем ей где-то скрываться?

Ида пожала плечами.

— Может быть, она потеряла память. Или она поумнела и решила, что не даст поджарить себя второй раз. А может, просто не захотела возвращаться к своей родне, так как не питала к ней особой любви.

— Никто по своей воле не убегает от двадцати миллионов, — произнес Пол с твердой убежденностью. — Она умерла, я абсолютно уверен в этом.

Он с хлопком отогнул ушко у жестянки с витаминизированной кока-колой и жадно сделал несколько глотков.

— Хотел бы я заполучить какой-нибудь из семейных фильмов Хорнов… — пробормотал он. — Кто знает, как она говорила? Как ходила? Какие у нее были характерные жесты? Ты можешь быть похожей на нее, но как ты скопируешь ее манеру речи?..

— Не будем переживать из-за такой чепухи, — сказала Ида. — Мы собираемся заявить, что мои связки необратимо пострадали от дыма. Что касается прочего, из твоих рассказов я поняла, что родители Элис не так уж много времени проводили со своей дочерью. Как они смогут с уверенностью утверждать, что я не так хожу или не так жестикулирую?

— Да, правда. Хотя, когда Элис была маленькой, отец уделял ей достаточно времени. По крайней мере, все так говорят.

Пол уселся на единственное в номере кресло и положил ноги на горчичное покрывало.

— Сейчас нам следует еще раз повторить по пунктам биографию Элис и удостовериться, что через неделю ты готова предстать перед Хорнами. Ты не можешь себе позволить ошибиться, Ида. Малейший промах способен погубить все!

— Ты и так уже натаскивал меня по истории семейства Хорнов последние шесть недель. — Ида отодвинула стул и поднялась. — Моя голова настолько забита всевозможной информацией, что иногда по утрам я просыпаюсь с мыслью, будто я на самом деле Элис Хорн.

— Это хорошо. — В действительности Пол чувствовал себя увереннее, чем хотел показать, но иногда у него создавалось впечатление, что Ида Мэрфи относится к его тщательно составленному плану как к нелепому домашнему розыгрышу. — Так и должно быть. Думай, ешь, спи и дыши, как Элис Хорн. — Пол круто развернулся. — В какой школе ты училась? — рявкнул он.

Она ответила то, что он и хотел услышать.

— В Линден Холле, на северо-западе Коннектикута.

Все правильно, это школа Элис.

— Колледж?

— В Дартмуте, со специализацией по истории искусств. Но там я проучилась всего пару месяцев, потом случился пожар.

Пол коротко одобрительно кивнул. Ида никогда не ошибалась, повторяя детали прошлого Элис, но пришлось потратить несколько недель, чтобы она перестала говорить об Элис «она».

— Что именно произошло в ту ночь, когда случился пожар?

— Я не люблю вспоминать об этом, — проговорила Ида, опуская голову.

Пол нетерпеливо прищелкнул языком.

— Не так, Ида. Я уже говорил тебе. Ты не должна отказываться отвечать на вопросы о пожаре.

— Почему? Элис должны быть ненавистны любые разговоры о событиях той ночи.

— Нас не интересуют психологические тонкости, — отрезал Пол. — Нам нужна вполне убедительная история для Алана Хорна. Или, помоги нам Господь, для Теда Паркера, если не получится сразу выйти на Алана.

— Этот Тед Паркер работает у Хорнов только шестой год; значит, он никогда в жизни не видел Элис. Почему ты всегда так нервничаешь, когда произносишь его имя? Какую опасность он может для нас представлять?