Мира бросилась вперед, отчаянно орудуя мечом, а Бойл выпустил залп небольших огненных шаров, бомбя и поджигая ползучий туман. Все силы были брошены в бой, и завершать круг досталось одной Айоне.

«Он сильнее, – поняла Брэнна, – каким-то образом он сделался сильнее, чем был в прошлый раз. Сущность, что сидит внутри него, подпиталась из какого-то нового источника и теперь, в свою очередь, питает его. Для них это последний, решительный бой, и Кэвон это тоже отлично понимает», – подумала она.

Он вызвал крыс, которые хлынули из-под земли тошнотворной рвотной массой. Он вызвал летучих мышей, и они несметными полчищами градом посыпались с небес. А отрезанная ото всех Айона силилась сдержать их напор, в то время как ястреб, пес и конь топтали, вгрызались, рвали на куски.

Долг. Верность. Любовь. Брэнна вскочила на ноги, ринулась сквозь бурлящее месиво из крыс и взлетела в седло. И, с огненным шаром в одной руке и пылающим жезлом в другом, бросилась к сестре и незавершенному кругу.

Огненными струями и потоками света она хлестала направо и налево, пробивая себе дорогу. Сконцентрировала всю энергию и вызвала горячий дождь, чтобы утопить в нем зловещих посланцев Кэвона. Добравшись до Айоны, она сотворила лавину, которая снесла всю нечисть от дома Сорки.

– Заверши круг! – вскричала она. – Ты можешь!

Потом появились змеи, они кишмя кишели под ногами. Брэнна услышала – почувствовала – боль Катла от укусов бесчисленных жал. И воспылала такой яростью, что ползучие твари обратились в прах.

Брэнна подпустила кобылу ближе к Айоне, желая ее защитить, но та закричала:

– Я справлюсь! Я держусь! Помоги остальным!

Опасаясь худшего, Брэнна бросилась сквозь стену черного огня.

И чуть не задохнулась от серной вони. Тогда она вызвала из воздуха дождь, теплый и чистый, чтобы смыть эту гадость. Она пробивалась вперед, и огонь с шипением и треском расчищал ей дорогу.

Они истекали кровью. Они сражались. Ее родные. Ее любимые.

Она снова пришпорила коня и собрала всю свою энергию.

Теперь она вызвала дождь и ветер, землетрясение и огонь. Все разом, так что, слившись в смерч, стихии обрушились на остервеневшего в бессильной злобе Кэвона. Дым клубился, щипал глаза, обжигал горло, но она заметила, как в глазах колдуна мелькнул страх, и в следующий миг он сгорбился и оборотился волком.

– Получилось! – прокричала Айона. – Получилось! Свет. Он разрастается!

– Я их вижу! – крикнула Мира с залитым потом и кровью лицом. – Я их вижу, их тени. Иди! – позвала она Коннора. – Ступай!

– Мы прикроем! – прокричал Бойл, выбросив вперед и кулак, и огонь.

– Прикроем, видит бог! Идите! – и Фин переглянулся с Брэнной. – Иначе все напрасно.

«Выбора нет», – подумала она и протянула руку Коннору, чтобы тот вскочил в седло вместе с ней.

– Она ранена. Мира ранена!

– Коннор, нам надо втянуть их сюда. Троих должны привести трое. Без них мы, боюсь, не сумеем ей помочь.

Она вспомнила про Катла, у которого с морды и из бока текла кровь. Про Аластара, который бешено брыкался. Про ястребов, с боевым кличем камнем падающих вниз, выпустив смертоносные когти.

И все это может оказаться напрасным, если они не сумеют целиком перетянуть детей Сорки в это время.

Она направила Анью прямо в круг, где вместе с братом соскочила на землю. Взяла за руку Айону и Коннора, почувствовала, как нарастает колдовская энергия, как раскаляется свет.

– Трое, трое и трое вновь! – возгласила она. – Предсказано нам, что прольется кровь. Пробейтесь сюда любой ценой, явитесь же к нам теперь, чтоб дело Сорки завершить, для вас мы открыли дверь. Коль встанете рядом с нами сейчас – придет для Кэвона смертный час!

И они пришли, трое детей Сорки. Брэнног – с луком, Эймон – с мечом, Тейган – с жезлом. И с большим животом. Ни слова не говоря, они взялись за руки, и там, где было трое, стало шестеро.

Вспыхнул свет, белый, сияющий. Брэнна почувствовала, как в нее вливается энергия невиданного накала, так что дух захватило. Она пошатнулась.

– Уведите его от них! – Она услышала, как ее голос эхом разносится в содрогающемся воздухе. – Теперь у нас есть все, чтобы его прикончить, но они слишком близко.

– Я сделаю. – Старшая дочь Сорки, Брэнног, выставила вперед руку, крепко сцепленную с рукой брата. От нее полетели стрелы, пылающие белым пламенем, и стали вонзаться в землю между волком и оставшейся тройкой.

Обезумев от бешенства, волк повернулся и напал.

Брэнна отпустила руки; Коннор замкнул цепь позади нее.

– Поторопись! – напутствовал он.

– Поближе! Давай! Ну же! – Она уже доставала из футляра пузырек с ядом, который трепетал у нее в руке, будто живой. И в тот момент, как волк прыгнул, метя в круг, она запустила в него флаконом.

Воздух взорвался от истошного рева, заставившего Брэнну отшатнуться и попятиться. Все силы, вызванные им из недр преисподней, вспыхнули, их вопли слились в один хор с завыванием волка.

– Еще не все! – Айона схватила за руку Тейган. – Пока мы не убьем того, что внутри него, дело еще не сделано.

– Имя, – с трудом выдавила Брэнна и упала на руки подоспевшему Эймону. – Имя демона… Знаете его?

– Нет. Но мы сожжем то, что от него осталось, и посыплем землю солью.

– Этого недостаточно. Нужно имя. Фин!

Она хотела приблизиться к нему, но тот лишь отмахнулся, бросился на окровавленное тело волка и повалился вместе с ним на землю.

– Начинай ритуал!

– У тебя кровь! И у Миры с Бойлом. Ты будешь сильней, если мы потратим несколько минут, чтобы залечить раны.

– Начинай ритуал! – процедил он, сжимая руки вокруг волчьей шеи. – Это твоя работа, а моя – вот.

– Начинай! – Мира распростерлась на земле, рядом с ней – Бойл.

И они прозвонили в колокольчик, открыли книгу, зажгли свечу.

И начали произносить слова.

Кровь в котле, от сил света, от сил тьмы. Пляшущие тени.

Катаясь по земле, Фин просунул пальцы в разодранную волчью пасть.

– Я тебя знаю! – прохрипел он в глубину его красных глаз. – Ты со мной одной крови, но я с тобой – нет. – Он сорвал с шеи зверя камень и высоко поднял его. – И никогда не буду! Я из рода Дайти. – Из-под рубахи Фина вывалилась брошь, и волк вперился на нее в неподдельном ужасе. – И я – твоя погибель. Я тебя знаю. Я стоял у твоего алтаря и слышал, как обреченные звали тебя. Я знаю тебя.

То, что было заключено у волка внутри, стало выпирать наружу всей своей черной сутью и обожгло Фину руки. Пошла кровь.

– Именем Сорки я обличаю тебя. Именем Дайти я обличаю тебя. Собственным именем я обличаю тебя, ибо я – Финбар Бэрк и я тебя знаю.

Когда тьма проникла в него, душу его чуть не разнесло на части. Тьма тянула его и тянула, с невероятной силой. Рвала и рвала из него душу. Но он держался упорно. Не поддавался и все время смотрел на Брэнну. Тянулся к ее свету.

– Его имя – Кернунн. – Он швырнул красный камень Коннору. – Кернунн. Убей его! Быстрей! Я не смогу его долго держать. Унеси ее! – Теперь он призывал Бойла. Дыхание его сбилось. – Унесите Миру!

– Ты должен его отпустить! – крикнула Брэнна. По ее лицу ручьем текли слезы. – Фин, выпусти его, иди к нам!

– Нельзя. Уйдет в землю, вглубь, тогда нам его опять не достать. Я могу его держать, но недолго. Делай что положено – ради всех, ради меня. Если любишь меня, Брэнна, освободи меня! Во имя всего святого – освободи меня!

Для пущей уверенности он направил силу к Коннору, выхватил из его руки камень и запустил в котел. Взметнулось ослепительно-белое пламя, и он сам выкрикнул имя.

– Прикончи его!

– Он же страдает, – прошептала Тейган где-то рядом с Брэнной. – Хватит с него. Дай ему покой!

Брэнна, глотая слезы, выкрикнула имя демона и швырнула флакон с ядом.

Чернее черного, гуще дегтя. Под напором этой струи на волю вырвались душераздирающие, безысходные рыдания, низкие гортанные стоны. И вместе с ними – тысячи голосов, пронзительно кричащих на неведомых языках.

Она почувствовала его, и в следующий миг свет воспылал еще ярче, и даже котел оказался объят белым пламенем. И поляна, и небо – весь мир был охвачен белым огнем.

Она услышала, как треснул камень и стал рассыпаться на куски с таким звуком, словно какой-то великан швырял огромные деревья, и земля заходила ходуном, как штормовое море.

И она почувствовала, что демон мертв. На какой-то миг ей даже показалось, что она тоже умерла.

Она упала на колени, лишенная сил, света, дыхания.

«Будет кровь, и будет смерть, – вспомнила она. – Кровь и смерть».

Она вскочила и побежала, увидев, что Фин, неподвижный, бледный как смерть, окровавленный, лежит ничком на кучке черного пепла в том месте, где еще недавно был Кэвон и то, что его породило.

– Геката, Бригид, Морриган[17], все богини, прошу вас, явите милосердие! Не забирайте его! – Она положила его голову себе на колени. – Возьмите у меня все, заберите всю мою силу, только не забирайте его жизнь. Молю вас, не забирайте его жизнь!

Она подняла лицо к небу, все еще озаренному белым огнем, и обратила свою колдовскую силу ко всем, кто мог ее слышать.

– Заберите все, что хотите, все, что вам нужно, но только не его жизнь!

По щекам Брэнны катились теплые слезы и капали на обожженную кожу Фина.

– Сорка! – молилась она. – Мать матерей! Исправь свою ошибку. Спаси его жизнь!

– Т-ш-ш-ш… – Пальцы Фина в ее ладони шевельнулись. – Я не умер. Я здесь.

– Ты живой…

И мгновенно все в мире вновь стало на свои места, земля успокоилась, а огонь в небесах утих.

– Как ты… Неважно. Ты живой! – Она покрывала поцелуями его лицо, его волосы. – О боже, у тебя кровь, ты весь в крови! Лежи тихо. Тихонько, любовь моя. Помоги мне, – повернулась она к своей тезке из далекого прошлого. – Пожалуйста, Брэнног!

– Конечно, помогу. Вы в точности такие, как она говорила. – Брэнног встала на колени и наложила руки на рану в боку Фина, туда, где его рубаха и кожа были разодраны и обожжены. – Он вылитый мой Ойн.