– Но он же не ищет нового столкновения! – Бойл подался вперед. – Он бы, конечно, не прочь помериться с нами силами, если представится возможность, но сейчас ждет, пока мы выйдем. Разумно, мне кажется. Деморализовать и поймать момент, когда мы потеряем бдительность. По-моему, это ошибочная тактика – заманить его к дому Сорки. В таком случае он будет знать, что мы готовы к схватке.

– Мы непременно должны выманить его туда, – с нажимом проговорил Коннор. – От этого зависит все.

– Но ему необязательно знать, что мы хотим, чтоб он пришел. А что, если сделать так: он будет думать, что мы собираемся туда явиться тайком от него, а он, такой проницательный и могущественный, сумел преодолеть наши заслоны и нас увидеть?

– А зачем бы нам туда являться, если не на бой?

– Например, чтобы воздать почести Сорке. – Фин с энтузиазмом подхватил идею Бойла. – Почтить ее память в годовщину смерти, исполнить поминальный ритуал – и, возможно, попросить ее о помощи. Прийти туда под покровом собственного тумана, чтобы он не мог нам помешать воздавать эти почести или просить ее совета.

– А на самом деле мы будем занимать позицию для боя, – закончил Бойл, заметно оживившись от одного предвкушения драки. – Таким образом не он нас застает врасплох, а мы его.

– Ох ты… Нравится мне эта идея! – Коннор отпил из кружки. – Вот что выходит, когда вопросы стратегии и тактики обсуждаются в мужском кругу. А кто посмеет передать мои слова какой-нибудь из наших баб – буду считать стукачом, так и знайте!

– От меня они этого не услышат: нужно ведь, чтобы они нас целиком и полностью поддержали. Итак, мы даем ему понять, что это он заманил нас в ловушку, а сами ставим ловушку на него, – подвел итог Фин.


Брэнна новый план выслушала за пиццей в гостиной Фина. Сначала была идея поужинать в каком-нибудь кабаке, однако Брэнна О’Дуайер, как никто, понимала, какие сейчас приоритеты.

– Умно. Действительно, умно, – согласилась она. – Даже обидно, что не я это придумала. Тем более что кардинально менять первоначальный план мы не можем – времени нет. А тут как раз ничего менять и не нужно.

– Да, здесь все совсем просто, – подхватила Мира, – в чем и преимущество. Переносимся туда – или вы нас всех переносите, вместе с лошадьми, собакой, ястребами – и выманиваем его. Он явится как пить дать, гордыня не даст отсиживаться. А тут… Отличный план! И главное – вероломный, что мне особенно по душе.

– Ему понравится, что мы пытаемся действовать скрытно, – согласилась Айона. – Потешит его самолюбие. А если он поймет, что мы пытаемся вызвать Сорку, ему ничего другого не останется, как тоже явиться – в надежде, что нам это удастся и она опять окажется перед ним беззащитной.

– Придется тебе пожертвовать каким-нибудь из твоих теневых приемов, например, маскировкой в тени. – Брэнна повернула голову к Фину. – Или любым другим – главное, чтобы он о нем не знал. А когда он явится, маскировка будет уже не нужна.

– Она отыграет свою роль. С появлением Кэвона прятаться нам не потребуется, это нужно будет только на подходе.

– Надо будет взять с собой цветы, вино, хлеб, мед. – Продумывая новый план, Брэнна делала мысленные пометки. – Все, что мы бы принесли на могилу для поминовения. Напустим на себя скорбный, взволнованный вид, притворимся, что готовимся вызвать дух ведьмы, наложившей проклятье на одного из нас. Тут он ни за что не устоит и обязательно воспользуется ситуацией, чтобы напасть.

– Чтобы его подтолкнуть, мы можем даже начать ритуал, да? – предложила Айона. – А когда ему будет некуда отступать, вызовем первую тройку.

Бойл засмеялся и наградил ее звучным поцелуем.

– И кто сказал, что из женщин плохие стратеги?

Мира настороженно повернулась к нему:

– А кто это сказал?

– Вопрос риторический, – небрежно отмахнулся Коннор. – Что ж, давайте чертить план сражения.


В назначенный день Брэнна собрала все необходимое. Белые розы, вино, мед, хлеб, она сама его испекла, пряные травы, все полагающиеся подношения. В другой мешочек сложила яды, надежно завернув каждый флакон.

И отдельно, чтобы не допустить заражения, – флакон со светом, сотворенным ими тремя.

Она приняла ванну, намазала тело кремом, вплела в волосы обереги, другие повесила Катлу на ошейник. Приготовила еще несколько, чтобы вплести в гриву Анье.

В одиночестве она разожгла свечи, составила круг и, встав посередине на колени, помолилась, выражая готовность принять то, что предназначено судьбой. В душе у нее была уверенность, что этой ночью Кэвону придет конец. Или им троим. И еще большая уверенность, что, как бы ни распорядилась судьба, ее жизнь уже никогда не будет прежней.

И все равно это была ее жизнь и ее выбор. Она была и всегда будет порождением света и будет ему служить. И в то же время она была смертной женщиной.

Брэнна поднялась, преисполненная решимости. Собрала вещи и вместе с собакой перенеслась к Фину.

Она вошла в его мастерскую, когда он выбирал оружие.

– Ты рано.

– Хотела поговорить с тобой, пока ребят нет. Пока все не началось. Я отдала себя в руки судьбе, приняла то, чему суждено быть. Теперь буду сражаться храбрее.

– Я согласен принять только один исход – его конец.

– Надеюсь, это не единственное, что ты готов принять. – Она подошла. – Готов принять меня, Фин?

– Готов. Конечно!

Моя жизнь, опять подумала она, мой выбор. Колдунья и женщина.

– Тогда я вверяю себя тебе. Берешь меня? Позволишь мне принадлежать тебе? Согласен сам принадлежать мне?

Он коснулся ее щеки, намотал на палец прядь ее волос.

– Я бы никогда не смог принадлежать другой женщине.

– Я тоже никогда не буду принадлежать другому. Стань моим, Фин! Будь со мной. Этот дом – для нас обоих. Я хочу жить здесь с тобой, в этом доме, в котором ты воплотил наши мечты. Я хочу быть твоей женой. Считай, что это обет. Я даю его, а ты принимаешь. Фин, я хочу строить свою жизнь с тобой!

От этих слов у него защемило сердце. Он отложил облюбованный меч в сторону. И сделал шаг назад.

– Ты же знаешь, это невозможно. Пока я не освобожусь от проклятья.

– Ничего я не знаю! И знать не хочу. – Она уже бросилась в омут с головой и доверилась не мыслям, а чувствам. – Я знаю, мы сами воздвигли себе это препятствие – то, на что обрекли тебя свет и тьма. Но больше этому не бывать, Фин! Мы не можем иметь детей, потому что им грозит то же проклятье, и это для нас трагедия. Но мы есть друг у друга. У нас не может быть жизни, о которой мы мечтали, которую планировали, но мы можем намечтать и напланировать себе другую. Я отдала себя во власть высших сил. Сегодня ночью я могу умереть, и я к этому готова. Но когда я с ними говорила, эти высшие силы не сказали мне: «Отпусти его», – и я тебя не отпущу.

– Брэнна! – Он сжал ладонями ее лицо, расцеловал в щеки. – Я должен найти способ снять проклятье. Я не знаю, куда заведут меня эти поиски. И я не знаю, и не могу знать, как долго это продлится и найду ли я когда-нибудь ответ.

– Тогда я поеду с тобой, куда бы ты ни отправился. Я буду искать с тобой вместе, куда бы нас ни занесло. Ты не можешь от меня скрываться или убегать! Клянусь жизнью, Финбар, я буду следовать за тобой по пятам, как собачонка. Я не стану снова жить без человека, которого люблю. Я люблю тебя!

Охваченный эмоциями, он прижался к ней лбом.

– У меня от тебя голова кружится. Этих слов я от тебя лет десять не слышал. Трех слов, на которых держатся земля и небо.

– И этими словами я тебя к себе привяжу. Мы созданы друг для друга, мне говорит это все мое естество. Если ты не можешь остаться со мной – тогда я поеду с тобой. Мы можем уехать, можем остаться, но в любом случае, Фин, стань моим мужем! Дай мне этот обет и прими мой. Пока не началось то, что нам предстоит, прими мою любовь и скажи, что тоже меня любишь.

– Как ты можешь с этим жить изо дня в день? – Он потер свою руку в том месте, где было пятно. – Как ты можешь жить с этим и сознавать, сколь многое нам заказано?

Брэнна вспомнила, что доверилась силам света, и ответ пришел сам собой. Простой и ясный.

– Ты же живешь. Изо дня в день. А я принадлежу тебе. Если понадобится, я готова умереть за наше дело, но я больше не стану закрывать свое сердце. Ни для себя, ни для тебя. Ни для любви.

– Для меня твоя любовь – это все. Мы могли бы жить одним днем и не загадывать на будущее, пока…

– Нет! Отныне этого больше не будет, вот прямо с сегодняшнего дня. И об этом я хочу тебя просить. – Она положила руки ему на грудь, туда, где сердце. – Я прошу тебя, Фин, обещай мне! Что бы ни случилось.

– В жизни мне всегда нужно было только одно, – произнес он голосом, тихим, как поцелуй, – это ты. Больше всего другого.

Он нежно поцеловал ее, потом выпустил, отошел, взял с полки шкатулку с секретом и достал из нее кольцо, на котором тут же заиграли блики от огня в очаге.

– Форма круга, – сказал он. – Символ. И камень, в котором таится жар и свет. Я нашел его в море, в теплом синем море, когда купался и думал о тебе. Я уехал, чтобы тебя забыть, подальше отсюда, ото всех. И жил на острове, где я был один, и даже от этого одиночества мне хотелось уплыть. Однажды я плавал и увидел сквозь толщу воды блеск этого круглого камешка. Я сразу понял, он – для тебя, хотя никогда не думал, что подарю его тебе. Не думал, что ты его примешь.

Она протянула руку.

– Дай мне обет и взамен прими мой. Если завтра наступит, то это будет наше завтра, Фин.

– Клянусь, я отыщу способ дать тебе все, чего только пожелает твоя душа.

– Как ты не видишь? Ты мне и так уже все дал! Это же любовь, а любовь все принимает.

Он надел выточенное морем кольцо ей на палец, и пламя в очаге взревело. Где-то в ночи, за окном, мелькнула молния.

– Завтра будет нашим, – вновь произнесла она и приникла к нему жарким поцелуем.

«Что бы ни ждало их впереди, – подумала она, – пусть кровь, пусть смерть, но этого у них никому не отнять».