— Я отвезу вас к причалу, — сказал он. — У меня карета на улице.

— Нет, — прошептала Кора, но никто не обратил на нее внимания. Мэгги побежала к карете и без помощи Дункана забралась в нее.

— Пожалуйста, — умоляла она Дункана, который удобно устроился в карете напротив Мэгги, — скажите кучеру, чтобы он поторопился!

— Уже ни к чему, — сказал он, сбрасывая свой безупречно белый пиджак. — Корабль уже отплыл. Посмотрите на горизонт и увидите.

Мэгги припала к окну. На горизонте виднелся корабль, а еще несколько стояли на якоре в гавани. Тем временем карета двинулась в совершенно противоположном направлении. Мэгги глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула. Она потеряла бдительность, и вот что из этого вышло. После той поездки в карете с Дунканом, сказала себе Мэгги, ей следовало бы быть благоразумней.

— Куда вы везете меня? — холодно спросила она.

Дункан улыбнулся, разглядывая ногти.

— Домой, — сказал он.

Паника овладела Мэгги, но она заставила себя оставаться спокойной.

— Мой дом там, где Риви, — заметила она. — А теперь прекратите эту ерунду, пожалуйста, и отвезите меня в гавань.

Даже не взглянув на нее, Дункан покачал головой. — Наша беда в том, любовь моя, что у нас не было возможности как следует узнать друг друга. Вот поэтому мы с Элеанор и разработали этот план.

Мэгги вытаращила глаза.

— Вы знали, что Элеанор собирается похитить Элизабет? — совершенно пораженная, спросила она.

Дункан рассвирепел и наконец встретился взглядом с Мэгги.

— Элизабет — ее дочь, так что вряд ли это можно назвать похищением.

Мэгги была окончательно шокирована. Рот у нее открылся, и она с трудом снова закрыла его.

Дункан засмеялся, и этот низкий и хриплый звук испугал Мэгги.

— Элизабет никогда не говорила, — пробормотала она.

— Это потому что она не помнит.

Мэгги сцепила руки на коленях и слегка подалась вперед.

— Дункан, что произошло? Почему Элизабет так редко и с трудом говорит?

Он помедлил, но потом, видимо, решил, что незачем держать это в тайне. В конце концов у него есть Мэгги, а у Элеанор Элизабет.

— Элеанор и раньше оставляла ребенка. — Он вздохнул. — Часто на целые недели. Тогда Элизабет, должно быть, и догадалась, что мать никогда не вернется.

Мэгги мысленно обратилась к тем дням, которые Элеанор провела в доме Риви и в Сиднее, и в «Семи Сестрах», и испытала трепет перед способностью этой женщины не обращать внимания на собственного ребенка. Ни разу Элеанор не выказала ни малейшей заинтересованности в Элизабет, ни малейшей привязанности к ней.

— И что такого Джеми нашел в ней? — задумчиво сказала она.

Дункан метнул на нее сердитый взгляд. Ему не нравилось, когда напоминали о человеке, всадившем ему нож в плечо.

По обе стороны кареты расстилались поля. Где-то вдалеке с поразительной скоростью скакали два кенгуру.

— Отвезите меня обратно, Дункан, — сказала наконец Мэгги, пытаясь вразумить его. — Риви будет в бешенстве, если вы не сделаете этого.

— Риви на пути в Окленд, — ласково ответил Дункан, и на этом вопрос был исчерпан.


— Риви!

Какая-то нотка или оттенок этого голоса показались Риви знакомыми. Он помедлил на сходнях и повернулся к толпе на берегу.

Вперед выступил высокий человек с каштановыми волосами и лазурными глазами и поднял загорелую руку в нерешительном приветствии. Стройная белокурая женщина, встав на носки, поцеловала незнакомца в щеку, а потом пошла в сторону кассы.

Риви застыл на месте, загородив дорогу другим пассажирам, поднимающимся на борт.

— Джимми? — пробормотал он тихо.

Когда человек, который мог быть его братом, подошел ближе, Риви стряхнул сковавшее его оцепенение и сошел на берег. В горле у него запершило и засосало под ложечкой.

Наконец оба стояли лицом к лицу на пристани. Незнакомец, казалось, чувствовал себя несколько неловко в костюме и модной шляпе.

— Здравствуй, Риви, — тихо сказал он.

Прошла минута, прежде чем Риви смог заговорить. Все ожидания, поиски и надежды остались позади: святые угодники, Джеми собственной персоной стоял перед ним! Глаза Джеми затуманились, хотя он ухмылялся так же задиристо, как и много лет назад.

— Не ожидал, что придешь встречать меня, — заметил он.

Риви внезапно пришел в ярость.

— Черта с два я пришел встречать тебя! — прошипел он, сбиваясь на акцент. — Я собирался плыть в Новую Зеландию, чтобы найти тебя и свернуть тебе…

Джеми запрокинул голову и громко рассмеялся. Риви переполняла радость, застилавшая глаза. Он секунду неподвижно, стоял в объятиях брата, а потом обнял его в ответ. Элеанор наблюдала за их воссоединением, крепко сжимая руку Элизабет.

Риви и Джеми стояли лицом к лицу — двое высоких широкоплечих мужчин в ореоле силы, исходившей от них. Именно эта сила привлекала Элеанор в каждом из этих мужчин. Комок подкатил у нее к горлу, когда она ждала, что Джеми обернется и увидит ее, стоявшую позади с его дочерью. Ее дочерью.

— Так это, значит, был ты, кто пытался ограбить меня на той улочке в Брисбейне? — обвинил его Риви, руки которого все так же сжимали плечи Джеми. Талисман, висевший у него на шее, — близнец, как две капли воды похожий на талисман Джеми, сверкал в ярком куинслендском солнце.

Элеанор ощутила болезненное покалывание в сердце, увидев улыбку Джеми.

— Ага, приятель, — это был я. — В мгновение Джеми сбросил пиджак и закатал рукав, чтобы показать брату шрам, который так хорошо помнила Элеанор. — Здорово постарался, дружище!

Риви выругался, разглядывая рану, нанесенную брату. Элизабет заерзала, и Элеанор поняла, что настало время действовать. Она изобразила на лице сладкое выражение и направилась к Джеми, но в это время девчушка вырвалась и бросилась к Риви, крича:

— Папа! Папа!

Лицо Риви выражало полнейшее удивление, когда он взял на руки радующегося ребенка. Нахмурившись, оглядел толпящихся на пристани людей.

— Что ты здесь делаешь, кнопка?

Пока Элизабет пыталась пролепетать что-то в ответ, голубые глаза Джеми отыскали Элеанор. Но вместо радушия, на которое она рассчитывала, ее встретила ледяная неприступность. «Это наш ребенок», — хотелось ей выкрикнуть, но она не посмела. Было ясно, что Джеми по-прежнему ненавидит ее, и всегда будет ненавидеть.

Элеанор отвернулась и, оглянувшись только раз, собралась бежать. Риви и Джеми шагали далеко позади, занятые серьезным разговором. Элизабет со счастливым видом ехала на плечах Риви. На дорожке, которая вела к гостинице, Элеанор встретила рыдающую и заламывающую руки Кору.

— Сначала вы увозите Элизабет, а теперь исчез Дункан и похитил миссис Маккену. Где ребенок, Элеанор Килгор? Что вы с ней сделали?

Элеанор тыльной стороной ладони вытерла со щек слезы.

— Элизабет с Риви, — тихо ответила она, но не спросила, куда мог уехать с Мэгги Дункан, потому что знала это, — она разгадала его план, который, казалось, можно было прочитать в его глазах с того самого момента, как он понял, что на какое-то время Мэгги нужно разлучить с Риви. Остальное они додумали вместе. Место, которое выбрал Дункан для того, чтобы завоевать прекрасную Мэгги, было недалеко. Элеанор решила поехать туда и отомстить всем оскорбившим ее мужчинам — Дункану, Риви и Джеми. Это было бы так просто.

— Мне не следовало делать этого, Мэгги, и я очень сожалею.

Дункан так сокрушался, что его пленница не могла злиться на него, хотя и знала, что стоило бы. Больше всего ее беспокоила Элизабет, и Мэгги молила Бога, чтобы с ребенком ничего не случилось. Маленький домик, в который Дункан привез ее, стоял посреди поля неубранного сахарного тростника. Мэгги уселась за стол в кухне. В домике была только одна комнатка, и с того места, где она сидела, ей были видны плита и кровать.

— Тебе повезло, Дункан Кирк, что Риви сейчас плывет в Окленд, потому что тебе пришлось бы ответить за все это.

Дункан вздохнул и покачал головой.

— Кажется, меня охватило определенное безумие в том, что касается тебя.

Мэгги была раздражена, и ей ужасно хотелось выпить чашку крепкого чая.

— Не нужно мелодрам, — сказала она, вставая и перебирая разнообразные коробочки, стоявшие на полках у плиты, пока не наткнулась на баночку с чаем. — Мы уже не доберемся до Брисбейна до темноты, а это значит, что нам придется провести эту ночь здесь. Дункан, это просто ужасно — Элизабет в море. Кора будет переживать и волноваться, а я, разумеется, опоздала на корабль до Сиднея.

Дункан в отчаянии опустился на стул.

— Все равно кучер уже угнал карету в Брисбейн. — Он вздохнул. — Я буду спать в сарае, естественно.

— Естественно, — надменно согласилась Мэгги. С этими словами, решив поудобнее устроиться в стесненных условиях, она достала чайник и отправилась на поиски колонки. Чайник уже давно не использовали, и его не мешало бы хорошенько сполоснуть. Мэгги нашла колонку и накачала в чайник холодной воды, когда услышала, что сквозь заросли тростника едет коляска, остановившаяся во дворе.

Элеанор стояла напротив дома, поигрывая маленьким пистолетом, сверкавшим на солнце вороненой сталью.

— Дункан! — взвизгнула она.

Сердце Мэгги бешено заколотилось. Она уронила чайник, готовая бежать, когда Дункан вышел из хижины, засунув большие пальцы в карманы жилета, с выражением снисходительности на лице.

— Элеанор, не нужно валять дурака…

В неподвижном воздухе прогремел выстрел, и Мэгги вскрикнула, увидев, как Дункан упал на землю, а Элеанор повернулась к ней, обеими руками сжимая пистолет. Мэгги бросилась в заросли тростника. К своему ужасу, она услышала за спиной догоняющую ее Элеанор — переросший тростник шелестел и хрустел под копытами коня и колесами коляски. Сердце Мэгги ушло в пятки, когда она зигзагами металась по полю, пытаясь увильнуть с пути преследовательницы. «Боже, пожалуйста, — молила она, спотыкаясь и снова поднимаясь, — не дай мне умереть! Не дай умереть моему малышу!»