– Я вообще-то не очень типичный представитель рода человеческого, – заявила ей Шарлотта Суитхэм, когда они в последний вечер стояли на палубе перед прибытием в Саутгэмптон. – Так что тебе не следует судить обо всех остальных англичанах на примере меня.
– Тем хуже для всех остальных англичан, – весело ответила Аманда. – Такой, как ты, действительно, быть не может и во всем мире, а не только в Англии.
И они от всей души смеялись. Шарлотта, взяв руку Аманды, прижала ее к своему бедру, как это уже не раз у них было, и Аманда почувствовала себя очень странно, хотя и не понимала, что с ней.
С прибытием в Саутгэмптон, залитый солнцем чарующий пейзаж, который сопровождал их в океане, сменился грубой, требовательной реальностью. Внезапно мир переменился, предстал перед нею в виде грязных, уродливых доков, таможенных служащих, пронизывающих ее орлиными взорами, орущих носильщиков и серых дождливых небес…
Впервые за время своего не очень долгого путешествия Аманда испытала страх.
– Выше нос, – ободряла ее Шарлотта, завидев выражение лица своей попутчицы. – Добро пожаловать в империю! И ни о чем не тревожься. Меня встречают. Кто бы это ни был, он получит от меня соответствующие указания относительно твоего багажа. Так что и опомниться не успеешь, как мы отсюда выберемся. А пока не отходи от меня никуда и делай, как велено.
И Аманда буквально вцепилась в красный плащ Шарлотты и следовала ее инструкциям. И чудо продолжалось. Потому как она действительно опомниться не успела, как оказалась в огромном роскошном «роллс-ройсе» с шофером в униформе и мини-интерьером внутри, который состоял из роскошной, хоть и небольшой, вазы с единственной розой, объемистым графином шерри и маленькими хрустальными рюмками. Этот огромный черный лимузин доставил их в Лондон, в чудесный дом периода позднего Регентства, стоявший на Гордон-сквер.
– Ты, случаем, не читала ничего Вирджинии Вулф? – поинтересовалась Шарлотта. – Или Виты Сэквилл-Уэст? И не знаешь, что означает Блумсберри?
Аманда трижды отрицательно покачала головой, и Шарлотту это привело в неописуемый восторг. Она засмеялась.
– Эх ты, дитя невинное! Овечка! Так вот, Блумсберри вокруг нас. – Она сделала круг рукой. – Мы торчим с тобой как раз в его центре. Так вот семья Вулфов живет тут неподалеку, на Тэвисток-сквер. Но не печалься, ты все со временем узнаешь. Я все тебе объясню, а ты обещай, что будешь хорошей девочкой и будешь все делать так, как я скажу.
Шарлотте было двадцать пять, она была на семь лет старше юной американки Аманды. И что еще для юной американки Аманды было слегка непривычным то, что на сей раз в лидерах была не она сама, как это имело место с Ирэн. Впрочем, она по этому поводу не очень-то и сокрушалась. Перед ней стояла задача подцепить какого-нибудь богатого муженька в Лондоне, а Гордон-сквер как нельзя лучше подходил для этой цели.
Приглашение погостить у Шарлотты последовало незамедлительно, едва они успели познакомиться, еще на борту лайнера. И принято оно было также незамедлительно, без колебаний. Аманда решила воспользоваться гостеприимством этой странноватой аристократки. А в том, что мисс Суитхэм аристократка – Аманда не сомневалась, особенно после того, как порасспросила стюарда, обслуживавшего ее каюту, относительно своей новой знакомой. Выяснилось, что Шарлотта состояла в каком-то родстве с неким лордом по имени Уэстлейк. Аманда хорошо понимала, что аристократический титул не мог не сопровождаться богатством.
– Мне не очень-то по душе эта громадина в Озерном крае, – призналась ей Шарлотта. – Тебе ведь хочется поглазеть не на провинцию, а на сам Лондон. Поэтому мы останемся в городе до тех пор, пока моя родня не протрубит генеральный сбор.
Так решила Шарлотта, значит так и должно было быть. Вряд ли Аманда могла бы быть довольна больше.
Через неделю по прибытию в Лондон Аманда без лишнего шума сбыла жемчуг своей матери и брошь своей бабушки, за что выручила около двухсот фунтов. Как выяснилось позже, деньги свои она могла тратить лишь на безделушки и какие-то мелочи, поскольку склонная к роскошествованию Шарлотта обеспечила ей в своем доме полный пансион – она оплачивала все их счета.
Кроме полного пансиона, Аманда была введена и в высшее общество. Очень часто в этом доме собирались гости: элегантные леди в сопровождении не менее элегантных мужчин, которые оказывали Шарлотте знаки почтительного внимания, не забывая при этом и молодую прехорошенькую американку. Последняя очень пригодилась для того, чтобы развеять извечную чопорную скуку английских приемов и ужинов. Та социальная группа, которая заявила о себе, как Блумсберри, являла собой воплощение современности и так же себя величала, впрочем, это был не очень большой сегмент элиты. И в этом окружении вкусы и странности Шарлотты воспринимались всеми, как некие чудачества. Откровенно говоря, Шарлотта была далеко не глупой, и с ней было очень интересно общаться. Не говоря уж о ее поистине фантастических связях.
– Моя мать была младшей дочерью Джеймса Мендоза, второго лорда Уэстлейка, – объяснила ей Шарлотта, одним июньским непогожим днем, когда обе девушки сидели в оранжерее дома на Гордон-сквер, попивая кофе после ленча в окружении посаженных в огромные горшки апельсиновых деревьев. – Первоначально Мендоза были испанской семьей.
Молодая американка, однако, предпочитала не углубляться в гущу ветвей генеалогического дерева своей покровительницы, хотя и знала, как любила Шарлотта покопаться в темном прошлом своего рода. И задала лишь формальный вопрос: а когда твои предки появились в Англии?
– В шестнадцатом веке по причине торговли шерри или хересом. Это вино делают в Испании и отправляют сюда – это было, и остается до сих пор, бизнесом, приносящим баснословную выгоду. Так что Мендоза не случайно оказались в Англии. – Шарлотта замолчала и бросала украдкой взгляды на Аманду, поглощенную выбором шоколадных конфет, выложенных на роскошном серебряном блюде. – По причине торговли вином и еще кое по какой причине, – добавила она.
– По какой?
– Прежде чем я тебе скажу, поклянись, что дашь честный ответ на один вопрос. Согласна?
Аманда смотрела на нее, впервые по-настоящему заинтригованно.
– Что это за вопрос?
– Сначала поклянись.
– Ладно, хорошо, поклянусь. Я клянусь. – Эта произнесенная шутливо-торжественным тоном клятва сопровождалась хихиканьем, которое находилось в явном диссонансе с напряженно-пытливым выражением лица Шарлотты.
– Каково твое отношение к евреям?
К евреям? Какой-то дикий вопрос… Аманда мгновение колебалась.
– Вообще-то, не знаю, не задумывалась об этом, – ответила она, наконец. – Я никогда с ними не общалась. Они ведь все иностранцы, не так ли? Мужчины у них всегда с бородами, женщины носят шали, и все они, к тому же, говорят очень смешно…
Шарлотта фыркнула:
– Сплошные предрассудки. Абсурд! Они далеко не все такие. Я, например, не такая…
– Ты? Так ты что, Шарлотта, еврейка? Как это?
– Мои предки были евреями. Как мне объяснили, Мендоза, кордовские Мендоза когда-то давно были евреями. Когда Испания находилась под владычеством арабов, они стали мусульманами. Несколько веков спустя, христиане победили и изгнали арабов, и семья эта на какое-то время снова стала исповедовать иудаизм. Но в 1492 году всех евреев выселили из Испании, выбросили из страны просто-напросто. Они предпочли перейти в христианство и, таким образом, сумели выжить. Но позже, еще через сто лет, среди них был один такой по имени Рамон, который снова пожелал стать иудеем. И по настоянию его семьи он отправился в Лондон, чтобы основать здесь торговую ветвь для поставки шерри.
– И он тоже жил в этом доме? Как интересно! – Аманде и вправду было интересно.
Она позабыла о шоколаде и ее внимание теперь было целиком и полностью приковано к Шарлотте.
– Да нет, не сюда, конечно, глупенькая. Этого дома до 1825 года не было. Рамон приехал в дом, который находился на улице под названием Кричарч Лэйн, что в Ист-Энде. Теперь это трущобы, но в те времена там жило много выходцев из Испании и Португалии, тоже евреев. Они бежали в Англию от инквизиции. Все они прикидывались протестантами, но каждому было известно, что на самом деле они евреи, иудеи. Англичане прогнали своих английских евреев из страны еще в XIII веке, но позже все же их пускали сюда, потому что те очень оживляли торговлю.
Аманда присмотрелась к своей собеседнице.
– Значит ты действительно еврейка?
– Да нет, все это не совсем так просто, как может тебе показаться. Мой прадедушка Джозеф Мендоза приобрел в свое владение имение Уэстлейк к 1825 году, в этом же году он построил и этот дом. Потом начались сложности. Дело в том, что английские законы не дают четкого определения прав евреев. Джозеф, например, не был до конца уверен, сможет ли он завещать свою собственность наследникам.
Шарлотта подобрала под себя длинные ноги и закурила одну из бесчисленных тонких сигар. В своих неизменных брюках мужского покроя и ожерелье из бусин она казалась Аманде пришелицей из какой-то далекой экзотической страны.
– Одно дело иметь невзрачный домишко где-нибудь в Ист-Энде, – продолжала она, – но великолепный дом, да не дом, а целый дворец эпохи правления Тюдоров из двухсот сорока комнат – дело другое. Не исключалось, что найдутся и завистники и те, кто пожелал бы создать неприятности. В планы Джозефа никак не входило, чтобы его собственность в один прекрасный день стала собственностью Короны. И в 1835 году, когда умер его отец, он перешел в христианство и стал сторонником англиканской церкви.
Шарлотта, затянувшись сигарой, выпустила в теплый летний воздух плотную струю синего дымка, которую пронизывало солнце.
– Есть множество кузенов и кузин в роду Мендоза, которые не пожелали пойти за Джозефом. Некоторые из них и ныне иудеи, но обе фамильные ветви, испанская и английская, входят в такое родовое предприятие, как банк, во всяком случае, это относится к мужчинам, и Уэстлейк сегодня нечто вроде их штаб-квартиры в Англии.
"Огненные птицы" отзывы
Отзывы читателей о книге "Огненные птицы". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Огненные птицы" друзьям в соцсетях.