Феба сделала глубокий вдох, чтобы окончательно взять себя в руки. Полуграмотная деревенская девчонка была уверена, что все преподаватели в академии очень умные и постоянно занимаются важной работой. Это было, в общем, приятно, хотя и немного раздражало.

– Спасибо, Мэри Фрэнсис.

Она знала, что мисс Эндикотт собирается покинуть школу на каникулы, но оставляет академию на старших учителей – миссис Банкрофт и миссис Флигер.

Феба повернулась к зеркалу, висевшему над столом, и пригладила слегка растрепавшиеся волосы. Потом бросила беглый взгляд на платье, сочла свой вид приемлемым и вышла из комнаты. Девушка миновала длинный коридор, поднялась по винтовой лестнице, держась за гладкие перила, отполированные поколениями капризных юных леди и ею в том числе.

Дойдя до кабинета мисс Эндикотт, Феба чудом избежала столкновения с высокой черной фигурой.

Фигура медленно повернулась и оказалась маркизом Драйденом.

– А вот и вы, мисс Вейл, – мисс Эндикотт произнесла эти слова таким тоном, словно ожидала ее весь день. Она уже была одета в дорожный костюм – элегантное серое шерстяное платье, длинный плащ в тон ему и очень красивую меховую шляпку. На столе стояла дорожная сумка, на полу – саквояж.

– Я надеялась, что вы покажете маркизу хотя бы одну классную комнату на верхнем этаже, поскольку я должна немедленно уходить, чтобы не пропустить дилижанс и не опоздать на встречу с сестрой. Она ни за что не простит, сестра, я имею в виду, если я приеду на день позже, поскольку составила очень насыщенную программу развлечений на весь период моего пребывания у нее в гостях, – говоря это, мисс Эндикотт натянула перчатки. – Я полагаю, что его милости будет полезно поговорить с одной из наших учительниц. Маркиз упомянул, что уже имел удовольствие познакомиться с вами в магазине Постлетуэйта.

Глаза мисс Эндикотт были маленькие, голубые и проницательные. Она была одной из длинной череды тех мисс Мариетт Эндикотт, которые много лет управляли академией с мастерством генерала, искусностью дирижера симфонического оркестра и деловой хваткой, перед которой отступал даже Джосайя Редмонд. Хотя, на самом деле, она была очень доброй женщиной, и этот секрет рано или поздно становился известен всем ученицам академии.

Правда, чтобы выяснить это, им приходилось изрядно потрудиться.

Она была доброй, но не слабой. Пожалуй, лучше всего ей подходило определение «непреклонная».

За десять лет Феба привыкла к ее взгляду, но до сих пор не могла противостоять ему или лгать. А когда-то могла устоять против чего угодно.

Ее бросило в жар от наплыва самых противоречивых эмоций и ощущений.

– Конечно, – спокойно сказала Феба. – Мы имели… удовольствие.

Рука мисс Эндикотт, тянувшаяся к сумке, замерла, и она устремила на мисс Вейл внимательный взгляд. На ее лице явственно отразилось недоумение. Феба сделала реверанс, чуть повернувшись к маркизу. Он ответил поклоном.

При этом они даже не взглянули друг на друга.

На маркиза ее присутствие, похоже, не произвело никакого впечатления. От него исходили волны едва сдерживаемого нетерпения. Ему явно хотелось как можно быстрее покончить с этой скучной обязанностью – визитом в школу для девочек. Он осматривал обстановку кабинета мисс Эндикотт, легонько постукивая шляпой по ладони, словно прикидывая, сколько еще своего драгоценного времени может здесь потратить.

– Буду признателен, если вы покажете учебный класс, мисс Вейл, – наконец сказал он.

Он был изысканно вежлив, хотя, вероятно, произнес бы фразу «Мне придется смириться с этим» тем же тоном.

Теперь он смотрел прямо на Фебу.

– Я сделаю это с большим удовольствием. – Она тоже умеет изъясняться с изысканной вежливостью. Правда, она обратила свои слова к его левой брови, чтобы не смотреть прямо в золотистые глаза.

Маркиз кивнул, показывая, что не сомневается в этом, и обратился к мисс Эндикотт.

– Примите мою искреннюю признательность, мисс Эндикотт, за то, что согласились уделить мне время. Надеюсь, ваше путешествие будет приятным и безопасным.

– Надеюсь, лорд Драйден, – коротко ответила она. Феба ни минуты не сомневалась, что путешествие мисс Эндикотт будет только приятным и безопасным. Иначе и быть не могло.

Она присела в реверансе перед мисс Эндикотт, та, в свою очередь, поцеловала ее в щеку, после чего легонько похлопала Фебу по той же щеке затянутой в перчатку рукой и дернула за сонетку, вызывая лакея.

Феба проводила директрису взглядом. Вероятно, поручение мисс Эндикотт можно считать признанием того, что она уже достаточно взрослая, иначе она не отправила бы ее на верхние этажи наедине с красавцем-маркизом.

Но ведь ей всего двадцать два! А ее приглашают в компаньонки к девушке почти такого же возраста, как она…

– Прошу вас следовать за мной, лорд Драйден.

Она развернулась на каблуках и направилась к лестнице, стараясь справиться с искушением побежать наверх, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Годами Феба училась сдерживать свои порывы. Она была превосходной наставницей, но в основном потому, что как никто другой понимала девочек, охваченных бунтарским духом. Теперь она прошла отличную школу и умеет держать себя в руках.

Маркиз пошел за Фебой и уже через мгновение оказался рядом, хотя та почти бежала. Она почувствовала, что мужчина примеривается к ее шагу. Почему-то ей на ум пришел жеребец, пытающийся обмануть ее временной уступчивостью.

Она еще более ускорила шаг, покосилась вбок и заметила короткие волоски – его собственные? – прилипшие к рукаву пальто. Неожиданно маркиз показался ей обычным человеком. Мужчиной. Доступным.

Феба хорошо знала, как расточать любезности и очаровывать. Но она упрямо решила ничего не говорить.

Молчание нарушил маркиз.

– Мне дали понять, что здешние наставники решают проблемы… – Он замолчал, безуспешно подыскивая слово.

– Упрямства? – предположила Феба.

– …Очень хорошо, пусть будет упрямство. В общем, умы учениц заполняются всевозможными знаниями.

Странно. Судя по тону, он находил это… забавным? Или это скептицизм?

– Стимулирование интеллектуального любопытства, лорд Драйден, и внедрение осмысленной дисциплины не оставляет им времени на плохое поведение. Хотя, естественно, они пытаются.

– Понятно.

– Мы считаем, что неверно направленную активность можно и нужно трансформировать в изящество, уверенность и уважительность, если это необходимо. Именно в этом направлении мы работаем.

– Значит, у вас здесь целая философия. Интересно. – В его голосе снова звучала ирония. И сомнение. И усталость.

Феба подумала о девочке, которую он собирается поместить в академию.

– Могу я поинтересоваться, ради кого вы интересуетесь нашими условиями? – Она уже почувствовала свою ответственность перед юной мисс, которая, вероятно, в скором времени к ним присоединится.

Феба считала, что пока великолепно справляется с данным ей директрисой поручением. Она очень-очень вежлива, и очень-очень строга. Ни одна монахиня не может быть такой спокойной, чопорной и незаинтересованной.

Хотя было бы намного проще, если бы от него не исходил такой чудесный запах.

Крахмал, очень хороший табак и еще… лошади? Феба любила запах лошадей. Немного морской свежести, словно он долго гулял по холмам. И еще неповторимый аромат мужчины. Да, пожалуй, так пахнет богатство.

Феба почувствовала, что с удовольствием лизнула бы его. Подобная мысль пришла ей в голову впервые в жизни.

«Нецелованная, – напомнила она себе, – неподходящая, непригодная для поцелуев».

– Мою племянницу поймали за курением сигары. Дважды. Помимо всего прочего. Девочке двенадцать лет, и ею занимается уже третья мачеха. Последняя ее терпеть не может, и, насколько я понял, это чувство взаимно. Таким образом, я здесь представляю брата, который сейчас находится в Нортумберленде. Узнав о своей поездке в Суссекс, я предложил, так сказать, провести разведку.

– Третья мачеха? Боже правый! Бедняжка. Вам еще повезло, что она не начала тайком выпивать.

Маркиз повернулся к ней. Феба чувствовала, он не знает, что делать – улыбнуться или нахмуриться. Ему явно хотелось улыбнуться, но он не был уверен в правильности выбора.

Вероятно, она все-таки позволила себе лишнее. А ведь все шло так хорошо. Она уже много лет не позволяла себе импульсивных замечаний.

– А девушки, после того как вы набиваете им головы знаниями, становятся окончательно непригодны для замужества, или надежда еще остается?

Так… А теперь он ее проверяет. Только что именно – сообразительность или семейное положение? Правда, не исключено, что ему так скучно, что он решил развлечься любым способом, например поддразнивая ее.

Или пытается очаровать ее, чтобы сделать более подходящей для поцелуев.

– Я бы сказала, что наши выпускницы менее терпимы к глупцам, если вы именно это имеете в виду, – заметив, что маркиз искренне удивлен, она мысленно усмехнулась. – В любом случае вам нечего опасаться, лорд Драйден, – сообщила она, напомнив себе, что независимо от того, где в дальнейшем будет жить, она любит мисс Эндикотт, и академии очень даже пригодятся деньги маркиза. – Мы гордимся тем, что прививаем нашим воспитанницам в высшей степени полезные навыки. Они выходят из стен академии, готовые создавать семьи и управлять большими поместьями. Они умеют играть на фортепиано, вышивать и даже вести бухгалтерские книги, чтобы исключить воровство управляющих. Короче говоря, мы готовим их для жизни в любых обстоятельствах.

– Или почти с любым мужчиной.

Это было сказано так быстро, что Феба не смогла сдержать смешок.

Маркиз тоже улыбнулся. Нет, он не демонстрировал белизну всех своих безупречных зубов. Просто его губы чуть дернулись, на щеках появились ямочки, а в уголках глаз – маленькие морщинки. Внезапно он провел кончиками пальцев по изящным лепным украшениям на стене. Совсем как маленький мальчик. На мгновение Фебе показалось, что он наслаждается. Отдыхает в ее компании.