— Вы, должно быть, мисс Матиссон? — сказал герцог. Женщина улыбнулась и, почтительно поклонившись, ответила:

— А я уверена, что вы — его светлость герцог Линчестер. Эльфа предполагала, что вы приедете за ней, но не думала, что это произойдет так скоро.

— Где она? — нетерпеливо спросил герцог.

— Вы найдете ее, ваша светлость, в лесу. Она сказала, что ей надо поразмышлять над важными вещами, и отправилась туда сразу, как прискакала.

Герцог не стал дожидаться окончания ее объяснений.

Он шагнул мимо мисс Матиссон, прошел через ее дом и вышел через заднюю дверь, перед которой простирался небольшой, но ухоженный садик, а за ним виднелся лес.

В лесу была дорожка, которая шла мимо огромных дубов и буков, продиралась через заросли кустарников. В конце ее Сильваниус увидел светлую фигурку, прильнувшую к высокому раскидистому дубу.

Эльфа все еще была в зеленой шелковой юбке от костюма, в котором она выехала из Честер-хауза, но сняла курточку и шляпу.

Ее блузка из тонкого муслина смотрелась на фоне могучего темного дерева пятном света, а волосы отливали золотом солнца, которое, казалось, она принесла в темную чащу леса.

Герцог стоял не двигаясь и любовался ею. Вдруг Эльфа обернулась, словно почувствовала его присутствие.

Ее глаза расширились, и она, издав радостный крик, бросилась в его объятия с раскинутыми, как крылья, руками.

Сильваниус обнял ее и начал целовать, пока они не перестали замечать все вокруг.

Их сердца бились как сумасшедшие, и, когда герцог поднял на нее глаза, он не мог вымолвить ни слова. Голос не слушался его.

— Сильваниус! Ты… здесь, — шептала Эльфа. — Я не думала, что ты… найдешь меня… так быстро.

— Как ты могла уехать тайком? — спросил герцог. — Нет, ты была права, что уехала, моя дорогая, но я хотел бы, чтобы ты дождалась меня и мы уехали бы вместе.

— Я не думала, что ты… захочешь сделать… это, — ответила Эльфа.

— Но ты ошиблась, и теперь, так как нам предстоит долгая дорога, нам нельзя терять времени.

Она с немым вопросом посмотрела на него.

— Это секрет, — улыбнулся Сильваниус.

Эльфа рассмеялась и взяла его под руку.

— Но это будет чудесно, потому что… ты со мной.

— Я больше никуда не отпущу тебя!

Он увлек ее по тропинке в сторону кареты, но много раз останавливался, чтобы поцеловать ее вновь и вновь — страстно и настойчиво. Сильваниус удивлялся, насколько прекрасна и бесценна была для него Эльфа.


Как и пообещал герцог, они проделали долгий и тяжелый путь. Только к вечеру Эльфа увидела вдали море и почувствовала вкус соли на своих губах.

Инстинктивно, потому что теперь она догадалась, куда они едут. Эльфа теснее прижалась к супругу. Но не потому, что устала, а из-за незнакомого ранее ощущения покоя и радости, которые она испытывала, чувствуя его сильное тело рядом.

Герцог понял ее состояние и улыбнулся. Он подумал, что весь день совершенно нещадно палило солнце и стояла жара, а они даже не заметили этого.


Через некоторое время они подъехали к маленькой рыбацкой деревушке, которая раскинулась на берегу естественной гавани, куда герцог велел привести свою яхту.

Она называлась» Мермэйд»и была построена на верфях, расположенных в южной части страны, где герцог владел землями. Сначала он планировал воспользоваться ею только через месяц, но теперь его намерения изменились. Герцог был доволен жизнью. Ему казалось, что сама судьба или боги, к которым Эльфа причисляла и его, взяли их жизнь в свои руки и организовали идеальный медовый месяц.

Прежде чем отправиться к Норталертонам сегодня утром, Сильваниус послал слугу через всю страну с подробными инструкциями. Когда они приехали на побережье, он с удовлетворением отметил, что повозка с багажом Эльфы, запряженная шестью лошадьми, уже прибыла.

Эльфа же не могла оторвать глаз от яхты, удивляясь ее классически правильным линиям и огромным размерам, которые превышали ее самые смелые ожидания.

Герцог помог ей выйти из кареты. Несмотря на страстное желание поскорее попасть на борт яхты и осмотреть ее. Эльфа погладила прекрасных лошадей, которые привезли их сюда, и пожелала счастливого возвращения кучеру.

— Убедитесь, что лошади хорошо отдохнули, прежде чем отправитесь назад, Джим, — приказал герцог.

— Будет исполнено, ваша светлость.

— Мне кажется, они похожи на коней Аполлона, которые несли его по небу в карете из солнечного света, — сказала Эльфа.

В глазах герцога блеснул огонек.

— Я занял их у него только для этого случая!

Она рассмеялась, Когда они взошли на борт яхты. Эльфа подумала, что никогда еще не встречала человека, который бы разделял ее фантазии, а не высмеивал их.

Яхта была, как этого можно было ожидать, великолепно сконструирована по чертежам самого герцога. Она воплотила в себе все самые последние достижения кораблестроения и, по словам капитана, вызывала черную зависть у большинства владельцев частных яхт.

Салон был выдержан в зеленых тонах: зеленые занавески над иллюминаторами, зеленая обивка кресел и стульев. Герцогу сейчас пришло в голову, что, когда он выбирал этот цвет, он действительно подсознательно чувствовал, что это любимый цвет Эльфы.

Когда они спустились в просторную каюту, она вновь не могла поверить, что не вступает в мир своих грез.

Стены каюты были цвета палевого нефрита, середину помещения занимала огромная кровать из дуба, отделанная резьбой, изображающей различные деревья и обитателей леса: птиц и животных. Они были так искусно выполнены, что Эльфа в полном изумлении уставилась на герцога.

— Когда я строил яхту, — сказал он, — в соседней деревне мне повстречался бывший моряк, который показал мне некоторые свои работы, и я заказал ему эту кровать. Ты будешь первым человеком, который будет спать в ней, моя дорогая, и первым гостем, который ступил на борт «Мермэйда».

По тому как он говорил эти слова. Эльфа поняла, что Сильваниус вкладывает в них особый смысл, понятный им обоим после того, что она сказала ему в саду у Девонширов.

Она, однако, не могла забыть слова графини о поездке в Париж и спросила его с некоторой долей опаски в голосе:

— А… куда… мы… поплывем? Герцог обнял ее и сказал:

— Мы поплывем, куда ты пожелаешь, моя обожаемая жена, но я думал, что мы могли бы начать с плавания вдоль берегов Англии в графство Корнуолл, где у меня есть дом, в котором я не был с самого детства.

Эльфа поняла, что он имеет в виду, что там никогда не было других женщин. А Сильваниус продолжал:

— Он принадлежал семье моей матери и перешел ко мне после ее смерти. Дом стоит на берегу моря, окруженный деревьями, которые растут почти у самой воды. Там мы будем одни. Никто не побеспокоит нас.

Эльфа посмотрела на него счастливыми глазами.

— Это звучит слишком прекрасно! — прошептала она. — Я так счастлива, что я… боюсь.

— Боишься? — удивился Сильваниус. — Чего тебе бояться, дорогая Эльфа?

— Боги могут позавидовать.

— Я смогу защитить тебя даже от богов, — пообещал герцог.

Он повернул ее лицом к себе и прижал еще крепче.

— Как мне удалось найти такое совершенство? Такое изящество, такую редкость?

Эльфа загадочно улыбнулась, и Сильваниус сурово добавил:

— Ты моя, и я никогда, никогда не смогу делить тебя ни с кем! Я уже дьявольски тебя ревную не только к другим людям, но и ко всему, что вызывает твой интерес или занимает твои мысли.

— У тебя нет… никаких оснований… для ревности, — возразила Эльфа. — Ты знаешь, так же как и я, что я твоя… полностью… абсолютно твоя.

Ее голос был еле слышен, когда она продолжила:

— Прошлой мочью, когда ты любил меня, я поняла, что меня… нет без тебя и мы — как один человек, как будто мы заключены в… стволе одного дерева.

Она видела, что герцог слушает ее, затаив дыхание, и продолжала:

— Но у деревьев есть ветки и листья, которые дают людям тень и защиту… Это то, что ты делаешь в отношении меня, и, возможно, я смогу помочь тебе немного, ., делать это… в отношении других людей.

Герцог не нашелся что ответить.

Он знал, что все женщины, которые вызывали у него интерес и которые, несомненно, отдавали ему свои сердца, никогда не задумывались о том, что он делает для кого-то другого.

Он также понял сегодня утром, что Эльфа открывает перед ним новые горизонты жизни, новые идеалы и цели.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, моя бесценная жена, и постараюсь не разочаровать тебя. Но сейчас, прежде чем мы начнем заниматься еще чем-нибудь, я намерен полностью отдаться медовому месяцу.

Глаза Эльфы засветились от счастья, и она сказала:

— Я поняла это, когда увидела «Мермэйд».

— Она унесет нас в мир грез, — сказал герцог, — где мы сможем говорить друг другу о любви до тех пор, пока ты не решишь, а это будет только твое решение, что надо возвращаться к обычной жизни, которая ждет наг.

Эльфа улыбнулась ему.

— Где бы мы с тобой ни очутились, дорогой Сильваниус, куда бы не занесла нас судьба, всегда найдется… время, когда мы сможем… побыть вдвоем.

С восхитительной простотой она посмотрела на кровать, и герцог рассмеялся смехом счастливого человека.

— Ты можешь не сомневаться, моя колдунья: даже самый занятой человек имеет хотя бы ночи для того, чтобы отдаться лунному свету, звездам, мечтам и, конечно, — любви.

Его голос окреп.

— Я прикажу накрывать на стол, как только ты будешь готова. У нас был тяжелый день, моя дорогая, и я считаю, что нам следует лечь в постель пораньше.

Эльфа ничего не ответила. Она просто подставила свои губы для поцелуя.

Сильваниус поцеловал ее страстно и нежно. Он знал, что это только начало, и ему предстоит не только многому научить ее, но и многому научиться самому.

Это будет не только самая захватывающая и интересная жизнь, о которой он и не мечтал, но и новый жизненный опыт, который он уже не думал приобрести.