Энн щедро залила антисептиком открытые раны, и у Майкла глаза полезли на лоб, а воздух загустел от непристойных ругательств.

– Настоящие ирландские ругательства, – невозмутимо заметила Энн. – Это напоминает мне моего дядю Шамуса. Из каких мест твоя семья?

– Из Голуэя[13]. Черт побери, почему бы вам не воспользоваться серной кислотой и разом покончить со мной?

– Стыдно, Майкл! Такой большой сильный мужчина скулит из-за перекиси водорода и спирта. Глотни еще виски, если не умеешь терпеть боль.

Ей удалось задеть его гордость, и Майкл, опрокинув остатки виски в глотку, хмуро уставился на Энн, решив молча подумать, пока она бинтует его руки.

– Готово? – спросил он.

– Пока да. Но запомни: нельзя мочить бинты и надо регулярно менять их, если ты такой же упрямец, как мисс Лора, и не собираешься обращаться к врачу.

– Не нужен мне врач! – Майкл дернул плечом и тут же пожалел об этом, так как оно сразу болезненно запульсировало. – И у Лоры все обойдется. Вокруг нее вертится достаточно народу.

– Ничего удивительного. Она внушает всем любовь и преданность, потому что сама щедро раздает их. – Энн встала, вылила воду из миски, снова наполнила ее. – А теперь снимай остатки своей рубашки.

Майкл поднял брови.

– Энни, я, конечно, ослаб немного, но если вы жаждете меня… Ой! – завопил он и лишился дара речи, когда она схватила его за ухо.

– Я и второе ухо тебе откручу, если будешь вести себя как шимпанзе! Снимай рубашку, мальчик.

– Господи! – Он посидел еще немного, растирая горящее ухо. – Что вы хотите сделать? Не понимаю, в чем проблема.

– Ты порезал не только руки. Снимай рубашку, мне нужно посмотреть, что ты сделал с собой.

– Какая вам разница, черт побери?! Что с вами случилось, Энни? Я думал, что могу истечь кровью, а вы и глазом не моргнете. Вы ведь всегда меня ненавидели.

– Нет. Я просто всегда боялась тебя, но теперь понимаю, что это было глупо. Ты не злодей, а только несчастный человек, который цены себе не знает. Я сожалею о своих ошибках и надеюсь, что у меня хватит ума признать их. – Майкл не помогал ей, поэтому она сама стянула с него изодранную рубашку. – Я ведь думала, что ты избил свою мать…

– Что? Мою мать?! Я никогда…

– Я знаю. Сиди спокойно. О боже, мальчик, ну и натворил ты дел! Бедный мальчик… – Энн стала осторожно промывать ссадины на его спине. – Ты бы жизнь отдал ради нее, правда?

Майкл вдруг почувствовал невыносимую усталость, опустил голову на стол и закрыл глаза.

– Уходите. Оставьте меня в покое.

– Не оставлю! И никто не оставит. Но решать тебе все равно придется самому. А теперь держись, будет больно.

Майкл зашипел сквозь сжатые зубы, когда антисептик обжег ему спину.

– Мне просто нужно напиться!

– Напейся, если нужно, – спокойно откликнулась Энн. – Только, по-моему, мужчина, которому хватило смелости вступить в бой с землетрясением, чтобы добраться до своей женщины, способен собраться с духом и встретиться с ней трезвым. А эту ссадину неплохо бы смазать мазью. Ну, мы этим после займемся. Снимай штаны!

– Так, значит, вы все-таки собираетесь… Господи! – завопил он, когда Энн выкрутила ему второе ухо. – Хорошо, хорошо, если вы хотели видеть меня голым, вы своего добились.

Майкл поднялся, расстегнул изодранные джинсы, стянул их.

– Если бы я мог все это предвидеть, то лучше бы поехал в больницу!

– Вот этот порез на бедре хорошо бы зашить, но посмотрим, что можно сделать.

Майкл угрюмо терпел ее манипуляции, однако стакан оттолкнул. Ему почему-то больше не хотелось пить.

– Как она? – все-таки задал он вопрос, который давно уже вертелся у него на языке.

Улыбка заиграла на губах Энн, но она не подняла головы.

– Ей больно, и болят не только ушибы. Ей нужен ты!

– Ничего подобного. Уж вы-то знаете, что я собой представляю…

Теперь Энн подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Да, я знаю, что ты собой представляешь. Но знаешь ли это ты, Майкл Фьюри? Знаешь ли ты, кто ты такой?


Майкл метался по своему разоренному жилищу, хватался то за одно, то за другое – и бросал. Мог ли он сосредоточиться на делах, если до сих пор видел, как она лежит там, на краю уступа, бледная и неподвижная? Мог ли забыть ее глаза, полные боли и гнева, когда она повернулась в дверях и сказала, что любит его?

Ничего не помогало. Он прибрал гостиную – только потому, что Энн приказала ему оторвать задницу от стула и вынести мусор. Он успокоил лошадей, развесил упряжь, а потом снова снял и запаковал ее.

Все равно он здесь не останется!

Но в конце концов Майкл капитулировал и все-таки отправился к Темплтон-хаузу. «Совершенно естественно навестить ее, не правда ли?» – убеждал он сам себя. Вероятно, ей надо было поехать в больницу. Странно, что родные не стали заставлять ее. А впрочем, он теперь понимал, что, если Лора Темплтон заупрямится, никто не сможет сдвинуть ее с места.

Он только проверит, как она, а потом договорится перевести лошадей в какую-нибудь другую конюшню, пока окончательно не уберется из Монтерея.

Кейла и Али сидели на перилах террасы и аккуратно, по одной, вытягивали крючком картонные фигурки из кучи, сваленной на полу. Увидев, как Майкл идет через сад, девочки соскочили со своего насеста. Он только успел подумать, как странно, что дети до сих пор играют в эту игру, а они уже бросились на него.

– Вы спасли маму от землетрясения! – Кейла взлетела ему на руки, моментально напомнив обо всех его ушибах.

– Не совсем так, – начал он. – Я только…

– Не спорьте, вы ее спасли. – Али торжественно взглянула на него. – Все так говорят. – Майкл не особенно комфортно чувствовал себя в роли героя и уже начал пожимать плечами, но Али взяла его за руку, и глаза ее затуманились тревогой. – Она правда поправится? С ней действительно все будет хорошо?

Зачем спрашивать его? Черт побери, он не авторитет в области медицины! Но все-таки Майкл присел на корточки, не в силах смотреть на ее дрожащие губки.

– Конечно, поправится! Она набила себе пару шишек, и все.

Али робко улыбнулась.

– Хорошо…

– Она упала со скалы, – продолжала тараторить Кейла. – И нашла Серафину, и расшиблась, но вы и Макс пришли и вытащили ее. Миссис Уильямсон сказала, что Макс должен получить целый бушель морковки.

Майкл усмехнулся, взъерошил ее волосы.

– А я что получу?

– Миссис Уильямсон сказала, что вы уже получили свою награду. Какую?

– Понятия не имею.

– Вы тоже расшиблись? Больно? – Кейла серьезно посмотрела на него, взяла забинтованные руки и поцеловала их. – А теперь лучше?

Любовь, благодарность, умиление нахлынули на него, как рой жалящих пчел, и оставили за собой сладкую боль. Никто за всю жизнь никогда не целовал его ран!

– Да, гораздо лучше.

Майкл на секунду прижался лицом к ее волосам. «И это не для меня», – тоскливо подумал он.

– Можно мы сбегаем к Максу? – Словно почувствовав что-то, Али ласково погладила Майкла по голове. – Мы хотим поблагодарить его.

– Да, он будет рад. А ваша мама…

– Мама в гостиной. Она отдыхает, и всем велели вести себя тихо. Но вы можете зайти. – Али улыбнулась ему. – Я уверена, она захочет вас увидеть. А мы с Кейлой будем приходить в конюшню каждое утро перед школой и чистить стойла, пока ваши руки не заживут. Можете не беспокоиться.

– Я… – «Трус! – подумал он. – Скажи им, что тебя здесь не будет! Скажи им, что ты уезжаешь!» И не смог сказать. Просто не смог. – Спасибо.

Они бросились прочь, и Майкл посмотрел им вслед – двум прелестным девочкам, бегущим через ухоженный сад. Потом он переступил через разбросанные фигурки, и только с третьей попытки ему удалось поднять руку и открыть дверь.

Он думал, что Лора лежит на диване, но она стояла у окна спиной к нему и смотрела на скалы.

«Такая… маленькая, – подумал Майкл, – такая хрупкая!» С откинутыми назад волосами, позолоченными заходящим солнцем, закутанная в пушистый белый халат, Лора казалась изящной и невесомой, но, когда она повернулась к нему, он осознал то, что чувствовал и раньше: на свете нет женщины сильнее ее.

– Я надеялась, что ты придешь. – Лора была спокойна, и слова ее прозвучали спокойно. Близко соприкоснувшись со смертью, она поняла, что может вынести и пережить все. Даже разлуку с Майклом Фьюри. – Я не смогла как следует поблагодарить тебя раньше. Я была в таком состоянии, что даже не заметила, как ты пострадал.

– Я в порядке. Как голова?

Лора улыбнулась.

– Как будто я разбила ее о камень. Хочешь бренди? Мне, к сожалению, нельзя. Мои опытные советчики не велели мне пить двадцать четыре часа.

– Обойдусь. – Майкл и без того считал, что напрасно накануне влил в себя виски.

– Садись, пожалуйста. – Не забывая о хороших манерах, она указала ему на стул. – Ну и денек у нас был, правда, Майкл?

– Не скоро его забуду. Как твое плечо?

– Столько шума из-за меня подняли! – Лора села, разглаживая складки халата. – Конечно, болит. Все болит. И меня начинает подташнивать, когда я думаю, чем все могло кончиться, если бы ты не нашел меня.

Майкл зашагал взад-вперед по комнате, и Лора наблюдала за ним, подняв брови. Кроме первого долгого взгляда, которым они обменялись, когда она повернулась к нему, он ни разу не взглянул на нее. Лора вздохнула и сцепила руки на коленях.

– Майкл, ты хотел узнать еще что-нибудь, кроме состояния моего здоровья?

– Я просто хотел убедиться… – Он остановился, сунул руки в карманы и заставил себя взглянуть на нее. – Послушай, я не могу оставить невыясненным один вопрос.

– Какой вопрос?

– Лора, признайся, ты меня не любишь!