— Не хотелось бы прерывать ваши восторги по поводу собственной проницательности, — заявила Венеция, — но что за чепуха? Герцог никогда даже не думал обо мне, пока не поговорил с мистером Таунсендом, да и потом вспоминал нечасто.

— Прошу прощения? — воскликнули хором обе сплетницы.

— Мистер Таунсенд был ужасным мужем, но его светлость не знал об этом. Вряд ли его можно винить в том, что он поверил мистеру Таунсенду на слово. И почему бы в ответ на прямой вопрос ему не воспользоваться историей мистера Таунсенда в качестве назидательного примера? В конце концов, внешность обманчива. — Она глубоко вздохнула. — А теперь мы переходим к той части истории, которую вы, леди Эйвери, не раскопали, хотя и следовало: я была на той лекции.

Леди Эйвери ахнула.

— Вы шутите, мэм.

— Отнюдь. Спросите любого. Мисс Фицхью собирала материал для статьи о выпускницах Рэдклиффа, и мы с леди Фицхью сопровождали ее в Америку. Можете себе представить нашу реакцию на обвинения герцога. Мисс Фицхью сожгла бы его владения, будь у нее такая возможность. Но у меня возникла идея получше. Я решила, что заставлю герцога заплатить его сердцем. С этой целью я купила билет на «Родезию».

Леди Соммерсби вскочила.

— Вы были таинственной любовницей герцога?

— Наконец-то вы догадались, — с холодной иронией заметила Венеция. — Мои планы, однако, пошли наперекосяк. Герцог, уверена, наслаждался собой. А вот я влюбилась. В нем есть все, что восхищает меня в мужчинах — и намного больше, если вы понимаете, что я имею в виду.

Глаза леди Соммерсби стали размером с яйца. Кристиан потрясенно молчал. Жена не обращала на него никакого внимания.

— Я была отчаянно влюблена, но не могла приблизиться к герцогу. Встреться мы в Лондоне, он заставил бы меня снять вуаль. Можете представить себе эту сцену. Но я следовала за ним по пятам: в Музей естественной истории, в отель «Савой», где мы должны были обедать вместе в честь его дня рождения. Когда разразился скандал, герцог пришел мне на помощь — несмотря на его мнение о моем характере. Он танцевал со мной, повез меня кататься в парк, но этим наше общение и ограничилось. Герцог не собирался продолжать знакомство. И если мы поженились, то только потому, что я обнаружила, что нахожусь в деликатном положении.

Леди Эйвери схватилась за свою объемистую грудь.

— Милостивый Боже, спаси и сохрани.

— Именно. Мистер Таунсенд убедил меня, что я не могу зачать. Герцог доказал обратное. И если вы сомневаетесь в моих словах, поговорите с мисс Редмейн из лондонской женской больницы. Перед лицом подобных последствий у меня не было иного выбора, кроме как явиться к герцогу и умолять его жениться на мне. Он пришел во вполне понятную ярость, но поступил благородно, сделав мне предложение. Вот почему он женился на мне. Не из-за болезненной одержимости, которую он таил в себе столько лет, а потому что он человек, который не позволит личному предубеждению встать на пути долга.

Кристиан был потрясен. Леди Эйвери и леди Соммерсби тоже. Наконец леди Соммерсби сказала:

— Извините нас, нам с сестрой нужно посовещаться наедине.

Они отошли в угол комнаты, за ширму. Кристиан увлек жену в другой угол.

— Зачем говорить им о твоем положении? Ты сошла с ума? — Ему было нелегко сдерживать голос.

— Возможно. Но я не могу позволить им разъезжать по городу, рассказывая всем, что ты был влюблен в меня целую вечность.

— Почему?

— Потому что тебе это было бы ужасно неприятно. А ты будь разборчивее в выборе друзей. Я крайне разочарована в мистере Гранте.

— Грант ничего не знает. Я не сказал ему ни слова.

— Тогда кто просветил этих двух стервятников в женском обличье? Никогда не поверю, что вдовствующая герцогиня сделала что-нибудь подобное.

— Нет, конечно. Ей я тоже ничего не рассказывал.

— Тогда откуда они…

— От меня. Они раскопали свидетельства, доказывающие, что мы с Таунсендом действительно находились в одном и том же месте незадолго до его смерти, и заверили меня, что не успокоятся, пока не докажут, что каждое их слово может быть подтверждено фактами. В ответ на это я сказал им, если они пообещают оставить прошлое в покое, я расскажу им кое-что, что стоит их потраченного времени.

Венеция медленно моргнула, взмахнув длинными темными ресницами.

— Почему?

Кристиан судорожно сглотнул.

— Я не могу допустить, чтобы тебе снова причинили боль. А ты, дурочка, влетела в комнату и все испортила.

Венеция прикрыла рот ладонью и хихикнула.

Боже, как он обожает ее смех!

— Значит, ты действительно любишь меня, — с благоговейным удивлением произнесла она.

— Конечно, глупышка. Как ты можешь сомневаться в этом? Заметно это или незаметно, но ты поставила меня на колени.

— Я готова иногда тоже становиться на колени, если пожелаешь, — хихикнула она.

Кристиана пронзила похоть.

— Будь серьезней, — выговорил он не без труда. — Мы в одной комнате с двумя волчицами.

— Мне все равно. Они больше не могут причинить мне боль. Как и мистер Таунсенд. — К смущению Кристиана, она обвила руками его талию. — Я люблю тебя. Вот зачем я приехала. Чтобы сказать, что я влюбилась в тебя, как только узнала тебя лучше. И мне очень жаль, что я вела себя как Редкая Красавица и мучила тебя.

Ее слова были так прекрасны, что не умещались в его голове. Он страстно обнял ее.

— Это я должен извиняться. Я затеял все это безобразие и вел себя, как самый большой тупица на свете.

За их спинами кто-то кашлянул.

— Ваша светлость, — сказала леди Эйвери, — мы с сестрой приняли решение.

Кристиан охотно велел бы им убираться, однако жена взяла ситуацию в свои руки. Она высвободилась из его объятий и отступила на шаг, но не раньше, чем потерла большим пальцем его нижнюю губу — жест, полный откровенного обещания. Кристиана тут же бросило в жар.

Но, когда она повернулась к двум сплетницам, на ее лице не было и тени улыбки. Она снова стала Редкой Красавицей.

— В таком случае не будем тянуть время. У нас с герцогом есть определенные планы на сегодняшний полдень.

Кристиан надеялся, что его лицо не загорелось. Леди Эйвери покраснела.

Она снова кашлянула.

— Мы с сестрой более двадцати пяти лет занимались тем, что снабжали светское общество качественными и надежными сплетнями. Мы видели столько человеческих падений и проступков, что стали забывать, что не все так эгоистичны. Каждый из вас старался защитить другого, не думая о себе. И за это мы готовы смириться с пятном на нашей, прежде незапятнанной, репутации. Мы больше не станем упоминать имя мистера Таунсенда и, когда приедет кузен моего пасынка, лично препроводим его на континент, чтобы он не задерживался в Лондоне. В обмен мы просим, чтобы мы были первыми, кто оповестит общество о положении герцогини, скажем, через четыре недели.

Кристиан не верил своим ушам. В леди Эйвери и леди Соммерсби осталось что-то человеческое? Кто бы мог подумать?

Его жена одобрительно кивнула.

— Принято.


В знак согласия три женщины обменялись рукопожатиями, и заслуженные сплетницы удалились. Но не успел Кристиан что-либо сказать, как появилась вдовствующая герцогиня.

— Матушка, как вы узнали, что мы в городе?

— Я дала указания твоим слугам сообщить мне, как только ты вернешься, хотя, — она устремила изучающий взгляд на его жену, — я не знала, что герцогиня тоже приехала.

— Я не могла вынести разлуки с моим молодым мужем во время медового месяца, — отозвалась Венеция, одарив Кристиана ослепительной улыбкой. — Потому я последовала за ним в Лондон.

— Я приехал сюда с единственной целью: забрать со склада плиту со следами тетраподов и доставить ее тебе.

Улыбка Венеции стала шире.

— Правда?

— Конечно.

— Тетра… что? — требовательно спросила вдовствующая герцогиня.

— Ископаемые ящеры. Моя новобрачная питает страсть к доисторическим чудовищам.

Новобрачная опустила голову, лукаво поглядывая на него из-под своих великолепных ресниц.

— Герцог одобряет мое увлечение. Он обещал взять меня в свою следующую экспедицию.

Вдовствующая герцогиня молчала, переводя озадаченный взгляд с Кристиана на Венецию и обратно. Затем ее губы изогнулись в улыбке.

— Вижу, я напрасно волновалась. Тебе следовало сказать мне, что все в порядке, Кристиан.

Герцог с трудом оторвал взгляд от жены.

— Примите мои нижайшие извинения, матушка. Не знаю, о чем я думал.

Двери гостиной снова распахнулись, впустив на этот раз лорда Фицхью, леди Фицхью, мисс Фицхью и лорда Гастингса. Венеция радостно вскрикнула, обняв каждого по очереди, даже лорда Гастингса, прежде чем представить их хозяевам дома.

— Как вы узнали об их приезде, лорд Фицхью, что так быстро прибыли сюда? — поинтересовалась вдовствующая герцогиня. — Тоже подкупили кого-нибудь в штате герцога?

Венеция рассмеялась.

— Нет, мэм. Я телеграфировала Фицу, прежде чем выехать из Дербишира. Мне нужна была одна вещь из дома моего брата. Но я полагала, что он пришлет ее с посыльным.

— Как будто кто-нибудь из нас остался бы дома, зная, что ты в городе, — заявила мисс Фицхью.

— Рад видеть тебя, Венеция. — Лорд Фицхью положил руку на локоть сестры. — И вас тоже, Лексингтон. Вижу, брак пошел вам обоим на пользу.

— Должен признать, это действительно очень приятное состояние, — отозвался Кристиан, бросив взгляд на жену.

Взгляд, который его шурин мгновенно понял.

— И поскольку ваш медовый месяц еще не кончился, думаю, нам следует удалиться. Да, Хелена?

Мисс Фицхью неохотно кивнула.

— Ладно, если ты так считаешь, Фиц.

— Я бросила мистера Кингстона посреди шахматной партии. Это никуда не годится. Лучше мне вернуться домой, — сказала вдовствующая герцогиня.