— Но был еще вопрос с ключами, который окончательно убедил меня. Билл был прав, когда предположил, что ключи от коттеджей взаимозаменяемы. У Катлин имелись свои ключи. Она использовала их несколько раз, чтобы проникнуть в мой коттедж. Однажды она сделала кое-что, о чем, я полагаю, она сожалеет сейчас; это, должно быть, было совершено в порыве ярости, когда она прочитала набросок, написанный мною. — Жаклин застенчиво улыбнулась. — Это неплохой набросок, но я должна признать, что он весьма мало похож на то, что могло быть задумано Катлин. И если бы я пробежалась глазами по чему-то, что пародирует или ломает мою работу, я могла бы отреагировать таким же образом. Поняли, что это значит, а? Это значит, что Катлин была здесь, в Пайн-Гроув, когда это случилось.

Следующее, что есть общего между мной и Катлин, так это чувство юмора. — Жаклин наслаждалась собой; ее глаза пылали зеленым светом, а губы дернулись. — Она не могла выбрать более лучшую маскировку, более безопасную, которая доставила бы ей большее наслаждение. Я бы никогда не догадалась, если бы не попыталась быть любезной, что доказывает, что добродетель иногда вознаграждается. Я постаралась поговорить с ней однажды вечером; она выскочила из своего кресла и была на полпути из комнаты, прежде чем я успела моргнуть. Я кричала ей прямо в ухо, потому что думала, что она глуха. А не так давно я узнала, что единственным физическим дефектом на теле Катлин Дарси была деформированная ушная раковина.

Лица собравшихся ничего не выражали, за исключением одного — у Молли Кайл.

— Ох, — задохнулась она от волнения. — О Боже мой! Не хотите ли вы сказать…

Жаклин встала и пошла в дальний конец комнаты. Телевизор был выключен; никто не заметил, как его звук пропал, потому что все внимательно слушали рассказ Жаклин. Большинство зрителей ушли. Единственными из оставшихся были плотная женщина в очках, бешено корябающая по пачке разлинованной бумаги, и маленькая старушка, скорчившаяся в своем кресле, как черный кот.

Жаклин протянула руку. Крис и некоторые другие, считавшие ее неэмоциональной и циничной женщиной, были бы удивлены дрожью в ее голосе, когда она сказала:

— Я составила остроумную, талантливую маленькую речь, но, кажется, забыла об одном. Добро пожаловать, Катлин.


Тишина длилась достаточно долго для Жаклин, чтобы она почувствовала наиболее мучительное беспокойство за всю свою самоуверенную жизнь. Она не пережила бы никогда, если бы оказалась не права… Но она не могла быть не права. Цепь размышлений была совершенна. Едва ли осознавая, что делает, она наклонилась вперед и бросила косой взгляд на боковую часть головы женщины.

«Миссис Свенсон» начала смеяться. Встав, она выпрямилась до полного своего роста в сто пятьдесят пять сантиметров и сдернула седой парик с головы, открыв ершик коротких темных волос.

— У меня тоже нет слов. Это было так тонко сделано, миссис Кирби. Могу я называть вас Жаклин?

Жаклин стояла спиной к остальным; никто, кроме Катлин, не мог видеть, как она сложила губы и тихо присвистнула. «Фьюить!» Этот звук вызвал новый взрыв смеха у Катлин, и если бы в этом смехе прозвучали нотки истерии, Жаклин вряд ли могла винить ее в том. Взяв протянутую Катлин руку, она повернулась к записывающей женщине.

— Я говорила тебе, что понадобится еще чье-то разрешение, прежде чем ты сможешь опубликовать это, Салли. Ты все записала?

— Все ли я записала? Ну и история! Как насчет разрешения, миссис Дарси? Вы знаете, что все бы вышло наружу в конце концов; если бы я не была так чертовски этична, я бы даже не спросила вас. — Она бросила взгляд на Жаклин и добавила: — И если бы я не была так чертовски запугана миссис Кирби.

— Да, все в порядке, — устало произнесла Катлин. — Я не могу остановить вас, и, если быть честной, меня это больше не волнует.

— Поезжай, Салли, — приказала Жаклин. — Я выбрала тебя, чтобы ты сорвала эту маленькую сливку, потому что мы давние знакомые и я считаю тебя достойным уважения журналистом — если это вообще возможно. Но я говорила тебе, что никаких интервью и вопросов. Если ты не поспешишь, то ты не опередишь «Сладж».

— Спасибо, я так и сделаю. — Репортер встала. — Я должна тебе одну, Джейк.

— Не одну, две тысячи, — сказала ласково Жаклин.

Она повернулась к Катлин, которая цеплялась за ее руку как за линию жизни. Под сильным макияжем лицо молодой женщины казалось бледным, а глаза были испуганы.

— Я не думаю, что могу сделать это, — прошептала она. — Я пряталась так долго…

— Ты сделала гораздо более трудные вещи. Пересечь еще одну реку… Ты не будешь полностью свободной, пока не переплывешь ее.

Стройные плечи Катлин напряглись.

— Вы всегда такая непогрешимая, миссис Кирби?

Жаклин улыбнулась.

— Устрой им ад, детка.

Двигаясь бок о бок, они подошли к группе людей, смотревших на них в молчании, вызванном чистым изумлением. Они поднялись все как один, следуя единому порыву.

Глаза Катлин медленно переходили с одного лица на другое, затем вернулись, как если бы их привлекал к себе магнит, к Полу Спенсеру. Жаклин была не единственной, кто, затаив дыхание, ожидал услышать, что она скажет, но, возможно, именно Жаклин испытывала более непосредственный интерес, чем кто-либо другой.

— Прошу прощения, Пол, — только и произнесла Катлин.

Пол улыбнулся.

— Не стоит, Катлин. Я рад, что все так получилось. Добро пожаловать.

Билл Хоггенбум намеренно кашлянул.

— Я тоже рад, что вы вернулись, мисс Дарси, но вы не возражаете, если мы отложим эти сантименты, пока не решим, что делать с мистером Стоксом? Джейк — я имею в виду миссис Кирби — обвинила его в убийстве Джан Уилсон и в попытке убить вас, и кажется, что кто-то должен что-то предпринять по этому поводу.

— Конечно, — сказала Жаклин. — Сделайте что-нибудь. Арестуйте его. Или… — Ее глаза загорелись. — Могу я арестовать его? Я всегда хотела произвести гражданский арест.

Стокс попятился в дальний угол комнаты.

— Давайте, продолжайте, — крикнул он резким голосом. — Я всегда мечтал подать иск за ложный арест. Вы не можете задержать меня. Вы не можете ничего доказать.

— О, я думаю, что он может, — протянула Жаклин. — Ты провел порядочно времени в книжном магазине, малыш Бутси. Уверена, что у тебя хватило ума надеть перчатки — ты общался со многими писателями детективных романов, но современная криминалистика весьма продвинулась вперед. Держу пари, что ты оставил некоторые следы за время своего присутствия там. Я советую тебе пойти вместе с Биллом. Ты будешь в большей безопасности в милой комфортабельной тюрьме, чем на улицах Пайн-Гроув. Некоторые из местных жителей с недоверием относятся к убийцам.


Стокс продолжал бушевать и угрожать, когда Билл вывел его наружу, но он был осторожен, чтобы держаться подальше от Пола, насколько это возможно.

— Спасибо за то, что моя роль в списке заключалась в устрашении, — сухо проговорил Пол, когда он и Жаклин стояли в вестибюле, глядя, как парочка выходит из двери. — Я не собирался ничего делать, ты знаешь. Я лишился дара речи. Почему ты не сказала мне, что она была здесь, в отеле? Я все еще не могу в это поверить. Должен ли я еще что-то говорить? Я не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой, это я должен был извиниться.

— Не надо возвращаться. — Жаклин держала его за рукав. — Билл был прав, я не могу оставаться дольше в таком сентиментальном окружении. Дай ей помириться со своими сестрами и Сен-Джоном в приватной обстановке. А, вот ты где, Брюнгильда. Такой такт оставить семью вместе. Надеюсь, ты пообедаешь со мной?

— Ну… — Ноздри Брюнгильды задрожали. — Я немного поклевала. Гм… Жаклин… Ты больше на меня не сердишься? Знаешь, это была его идея. Я не хотела причинить вреда, я просто старалась испугать тебя. Я все еще не знаю, как тебе удалось это, но после сегодняшнего дня я считаю, что мы в расчете. Хорошо?

— Конечно, дорогая. Проходи вперед и садись. Наш столик в углу.

Брюнгильда отпустила в ее сторону неопределенную улыбку и направилась в обеденный зал. Жаклин подождала, пока она будет на достаточном расстоянии, прежде чем пробормотала:

— Мы сравнялись на одно очко. Я еще должна тебе за сломанную лестницу и ночной горшок.

— Это она устроила? — спросил Пол. — А я думал, что Стокс…

— Именно это так запутывало дело, — сказала Жаклин, глядя на удаляющуюся тушу Брюнгильды с выражением, которое заставило волосы Пола встать дыбом. — Несколько человек работало за кулисами — Стокс, Брюнгильда и сама Катлин, и до тех пор, пока я не вычислила, кто что кому делает и почему, я была не в состоянии определить, какие поступки не относятся к делу. Неуклюжее «отравление» шоколада, которое сделала Брюнгильда, было вызвано необдуманной вспышкой злобы. Она ужасно хотела написать продолжение; справедливости ради для нее это был не только вопрос денег. Она так искренне восхищалась Катлин, как… — Жаклин тактично прокашлялась. — Она была третьим из кандидатов на интервью. Интерес Брюнгильды к личностям остальных претендентов подтолкнул ее к тому, что она осталась в «окрестностях»; она бывала здесь и раньше. Уиллоуленд одно из ее любимых мест отдыха. Когда она увидела меня, то потеряла над собой контроль и выкинула этот детский трюк с конфетами. Вдохновил ее на это шоколад, который Сен-Джон посылал каждому из нас и, разумеется, она знала о несчастных случаях с Катлин из их переписки.

К тому времени, когда я вернулась в Пайн-Гроув в качестве выбранного кандидата, у Брюнгильды, дувшейся в Уиллоуленде, было достаточно времени, чтобы развить свой план запугивания. Она действительно вломилась в коттедж Катлин, чтобы проделать эту неуклюжую выходку с лестницей. Ей повезло, что она не была поймана на месте преступления; Мэриби видела огни и саму Брюнгильду, но она, конечно, не знала, кто это был. — Свирепый взгляд Жаклин сменился злодейской улыбкой. — Перепилить ступеньку было трудной работой; хотела бы я посмотреть на нее, как она потеет и ругается…