– Возьми лучше Ишрак, – посоветовал он. – Из-за языка. – Он повернулся к ней. – Ты можешь надеть свою арабскую одежду? – уточнил он.

Она кивнула и убежала переодеваться.

– И деньги, – добавил Фрейзе. – Чтобы подкупить охранника. Охрана обязательно будет.

Лука резко обернулся.

– У меня нет денег! – проорал он. – Благодаря твоей хорошенькой девице и ее папаше у меня нет денег, чтобы купить свободу отцу!

– Я кое-что тебе дам, – вмешалась Изольда. – Не вини Фрейзе. Он тут ни при чем. У меня кое-что есть. Золотое колечко.

– Я не могу брать драгоценности твоей матери.

– Можешь, – возразила она. – Пожалуйста, Лука. Я хочу помочь.

Она выбежала из комнаты, чтобы забрать его – и вернулась с двумя тонкими кольцами в руке.

– Пойду позову Джузеппе, – вызвался Фрейзе и ушел вниз, оставив Луку наедине с Изольдой. Она поймала его пальцы и вложила кольца ему в руку. – Оно того стоит, – сказала она. – Чтобы ты увиделся с отцом и дал ему надежду.

– Спасибо, – смущенно пробормотал он. – Я тебе благодарен. Правда.

– Пожалуйста, разреши мне пойти с тобой, – прошептала она.

Он покачал головой – и ей показалось, что он ее даже не услышал, даже не заметил, что она протянула к нему руку. Он просто повернулся и ушел из комнаты, и она услышала, как он сбегает вниз по лестнице к ожидающей гондоле.

* * *

Стоя в полный рост на корме гондолы и работая веслом, Джузеппе вел узкую черную лодку вниз по Гранд-Каналу в тишине, которую нарушал только плеск волн. Свет от фонаря, подвешенного на носу, качался и подпрыгивал, отражаясь в темной воде, а убывающая луна прочерчивала перед ними серебристую дорожку. Ишрак сидела спиной к гондольеру. Юноши устроились лицом к ней, но Лука постоянно оборачивался, чтобы посмотреть туда, куда они направлялись по глянцевой темноте водного потока.

Даже ночью, даже на воде, даже во время карнавала было заметно, что город ошеломлен потерями. Людей в карнавальных нарядах стало гораздо меньше, да и любовных свиданий – тоже. Кое-где решительные любовники все-таки медленно плыли на гондолах с плотно закрытыми дверями, но в целом Венеция пребывала в трауре по деньгам – затворилась в домах, перебирала кровоточащие нобли, пыталась разобраться со счетами.

Лука находился в нервном напряжении, всматриваясь в темноту, словно рассчитывал увидеть возвышающиеся впереди башни Арсенала. Они миновали площадь Сан-Марко, где в больших окнах дворца дожа горел свет, показывая, что надзор не дремлет. Фрейзе ткнул Луку в бок.

– Меня держали в комнатке, похожей на деревянный ящик, – вспомнил он. – А из окошка ящика мне видна была веревка… две веревки, свисающие с потолка, и лестница, которая к ним вела.

– А разве людей вешают в помещении? – спросил Лука без всякого интереса.

– Не за шею. Подвешивают за запястья, пока они не начнут говорить, – ответил Фрейзе. – Как же я радовался своему невежеству! Никто не стал бы тратить время на то, чтобы меня подвешивать, чтобы что-то узнать. Меня пришлось бы подвешивать за пятки, чтобы вытрясти из головы хоть какую-то мысль.

Он надеялся вызвать у Луки улыбку, но тот только быстро кивнул и продолжил смотреть в темноту.

С воды задул холодный ветер, который погнал клоки темных туч, закрывающих звезды. Убывающий месяц помогал гондольеру следить за берегом. Плыть пришлось долго. Ишрак закуталась в плащ и натянула край шарфа на подбородок и рот – не только из скромности, но и ради тепла.

– Здесь, – наконец объявил Джузеппе. – Здесь на ночь швартуют галеры, которые ждут ремонта.

Лука встал – и галера опасно закачалась.

– Сядьте, – велел Джузеппе. – Как зовут капитана?

– Байид, – ответила ему Ишрак, обернувшись.

– Из Истанбула?

– Да.

Джузеппе указал на низкое длинное строение.

– Галерные команды ночуют вон там, – сказал он. – Хозяин уходит в город. Вернется на рассвете, наверное.

– Там?

Лука с ужасом посмотрел на здание: зарешеченные окна, двери на засовах.

– Охранник у двери, – негромко заметил Фрейзе. – Меч на поясе, и, наверное, есть мушкет. Что ты намерен делать?

– Я просто хочу его увидеть! – с жаром заявил Лука. – Не могу допустить, чтобы я был так близко – и не увидел его!

– Почему бы нам не подкупить охранника? – предложила Ишрак. – Может, синьор Веро подошел бы к окну?

– Я пойду, – тут же вызвался Фрейзе.

– Нет, я, – возразила ему Ишрак. – Он не станет обнажать меч на женщину. А вы можете меня подстраховать.

Лука порылся в кармане и нашел два колечка Изольды.

– Держи.

Ишрак приняла их и моментально узнала.

– Она отдала тебе кольца своей матери?

– Да-да! – В своей целеустремленности Лука не оценил важность этого дара. – Иди к нему, Ишрак. Попробуй что-то сделать.

Джузеппе подвел гондолу к причалу. Ишрак поднялась по ступенькам и пошла в сторону охранника, стараясь двигаться по центру набережной, чтобы он мог наблюдать за ее медленным приближением. При этом она развела руки, демонстрируя отсутствие вооружения.

– Масаа Эльхейр, – произнесла она издали, говоря по-арабски.

Он положил руку на эфес меча.

– Не подходи! – приказал он. – Тебя занесло далеко от дома, девочка.

– И вас тоже, воин, – отозвалась она почтительно. – Но мне надо бы с вами поговорить. Мой господин желает побеседовать с одним из галерных рабов. Если вы ему разрешите, он заплатит вам за вашу доброту. Он – фаранж, чужак и христианин, а рабом стал его отец. Он мечтает увидеть лицо отца. Вы совершите доброе дело, позволив им переговорить через окно. И вы будете вознаграждены.

– Насколько хорошо он меня вознаградит? – заинтересовался охранник. – И никаких английских ноблей! Я знаю, что они дешевле грязи. Не пытайся меня обмануть.

В ответ она продемонстрировала золотое кольцо.

– Это за разрешение подойти к окну, – сказала она. – И второе такое же – за то, что мы благополучно уплывем.

– Пусть подходит один! – потребовал мужчина.

– Как пожелаете, – послушно ответила Ишрак.

– Давай мне кольцо, уходи к гондоле и присылай его. Гондольер и все остальные должны оставаться на месте. У него будет несколько минут, не больше.

– Согласна, – отозвалась Ишрак.

Она махнула рукой, показывая, что собирается бросить кольцо, а он прищелкнул пальцами, показывая, что готов. Она метко перебросила кольцо ему и ушла к гондоле.

– У тебя мало времени, а в конце разговора он должен получить второе кольцо, – сообщила она. – Но к окну подойти можно. Говорить он разрешил только несколько минут.


– Гвиллиам Веро! – позвал он хриплым шепотом. – Гвиллиам Веро, ты тут?

– Кто его зовет? – раздался приглушенный ответ.

Ахнув, Лука узнал говор родной деревни и дорогой голос отца.