Элис была очень разговорчива. На самом деле, она была очень болтлива. Я думаю это из-за работы на «горячей линии», но я была немного озадачена, когда она сообщила мне, что она берет машину немедленно и едет прямиком в Куартзсайт.

Я задумалась, не до конца уверенная, как мужчины восПримут дерзкую городскую репортершу. Кира увидела мою нерешительность и отмахнулась.

— Да пошли они, — с улыбкой сказала она одними губами.

После того как я сказал ей, что она может найти меня в Баре «На дне реки» почти на окраине города, она сказала, что будет в течение двух часов.

Пока я отдавала трубку Кире, я услышала, что Грейсон ворвался через переднюю дверь, отчаянно зовя меня.

— Черт возьми, — сказал он, раздраженно хватая меня в объятия, — я чертовски волновался.

— Я оставила тебе записку, — сказала я ему.

Он от волнения скрестил руки на груди. — Да, записку. Слышь, я не собираюсь быть в восторге, позволяя тебе прогуливаться, на хрен, ненадолго.

— Позволять мне? — Пискнула я, по-настоящему разозлившись на него.

— О, парень, — пятясь, пробормотала Кира.

— Ты не можешь указывать мне, что делать и когда дышать, Грейсон.

Его темные глаза сузились в ярости. Я скрестила свои руки и глазами метала в него молнии.

Вдруг он вздохнул и посмотрел исподлобья. Я подошла к нему и обняла, целуя его в грудь. Я знала, что Грей любит меня. Я знала, что он ужасно волновался за меня вчера и страх не испарился. Но он тоже должен был понять, что я не собираюсь быть в плену ужаса того, что может случиться, и кто может скрываться за углом. Это не жизнь.

— Грей, — начала говорить я, но он сгреб меня в охапку и погладил по волосам.

— Нет, — сказал он. — Я мудак.

—Ты мудак, — согласился Орион, который вступил в партию без предварительного уведомления. — Притащился в мой дом со своим болтающимся членом.

Грей нахмурился, глядя вниз. — Мой член не болтающийся, черт возьми, — но он надел штаны в спешке. И забыл закрыть ширинку. Кира многозначительно посмотрела вниз и подняла брови на меня с улыбкой.

— Эй, — Орион щелкнул пальцами перед Кирой. — Куда, бл*, ты смотришь?

— Никуда, — невинно сказала она, все еще заинтересованно глядя на ширинку Грея.

Орион закатил глаза. — Женщины, — ругнулся он.


26 Глава.

Элис Картер была человеком слова. Час и сорок пять минут спустя, я сидела за столиком «На дне реки», нервно поглядывая на часы над баром, когда услышала, что громкий гул двигателя, вздрогнув, затих по другую сторону двери.

— Это на хрен, что? – Спросил Грей, проследовав к двери и выглядывая. Я подкралась к нему сзади и посмотрела через плечо.

Древний пикап, кое-где неуклюже окрашенный в бирюзовый, стоял в облаке пыли, позади ряда мотоциклов. Грей издал свист, когда водитель выпрыгнула из него.

Ее светлые волосы рассыпались по плечам в беспорядке, и она была почти неприлично чувственной, факт, который она не стала скрывать короткой юбкой цвета хаки и облегающей блузкой.

Она сразу увидела нас, и поспешно хлопнула отчаянно скрипучей дверью грузовика. — Ты Промиз, — рассмеялась она, зажав ноутбук подмышкой и протянув руку. Она не стала ждать от меня ответа, зашла в тусклый бар и быстро Примостила ноутбук на столе. В ней была какая-то резкость. Когда она уселась на стул и осмотрелась с проницательностью, я поняла, что она мысленно впитывает всех и вся.

Рэйчел и Грейсон решили немного отступить назад, когда Элис скрестила длинные ноги и испытующе посмотрела на меня. — Итак, — сказала она, — как насчет того, чтобы рассказать мне немного о себе, Промиз?

Я встретилась с ней взглядом. — Ты собираешься об этом написать статью?

— Нет, — задумчиво сказала она. — Твоя ситуация печальна и увлекательна. Предмет человеческого интереса. Нормальные люди будут возмущены, как всегда, над деспотичным обращением с женщинами, злоупотреблением властью, бла-бла-бла. — она махнула рукой и откровенно посмотрела на меня. — Но этого будет не достаточно, — она вдруг наклонилась и провела прохладным пальцем по моей щеке. — Кстати, кто это с тобой сделал?

Я прикрылась рукой. — Они.

Она подняла брови. — Они были здесь?

— Да, — пока я пересказывала ужасные события предыдущего дня, лицо Элис в симпатии смягчилось. Потом она рассердилась.

— Они считают, что они никому не обязаны, — пробормотала она скорее себе, чем мне. — Они думают, что они могут делать все, что, бл*ть, хотят, без последствий.

Я задумалась об этом. — Это потому, что никогда не было никаких последствий. Конечно, правительство однажды налетело и сделало хорошее шоу для камер, но это никогда не имело большого значения.

Элис одобрительно кивнула. — Ты злишься. Это хорошо. Только не погрязни в этом.

Я взглянула на Грея, который стоял рядом с Рэйчел и спокойно слушал. Я протянула руку, и он шагнул вперед и взял её. — Кое-кто однажды мне так и сказал, — прошептала я.

— Есть ли кто-то, кто не безразличен тебе в Долине Иерихон?

Конечно, моя первая мысль была о Дженни. Затем я подумала о матери также. Я немного думала о ней, так как в последний раз видела ее в день моей свадьбы. Она никогда не была сильной женщиной. Память о её добром лице, пока она тысячу раз укладывала меня в постель и пела мне колыбельные о милых детках, которые засыпают, кое-как смягчили мое сердце. Я вдруг вспомнила огромную череду людей, которых оставила там. Сестры, братья, кузены.

— Да, — я вздохнула, Грейсон приблизился и положил руки на мои плечи. — Там много людей, которых я люблю.

Элис бросала на меня колкие взгляды, пока она стучала пальцами по столу. Я заметила, что ее ногти обкусаны. — Промиз, — сказала она осторожно. — С этим покончено.

— С чем?

Элис облизала губы. — С ними, — она похлопала по чехлу ноутбука. — Я работаю над разоблачением правоверного кооператива в течение многих лет. И мой босс согласен, что мы имеем, наконец, достаточно средств нападения, чтобы выставить на первую полосу. Господи, там много людей, которые будут по уши в дерьме из-за этого. Не тех, что засадишь в клетки, хотя федералы могут заинтересоваться некоторыми, которые обманным путем стали госслужащими. А все-таки тех, которые губят людей. Общество всколыхнется, когда дело дойдет до бизнеса тайных партнеров с теми, кто насилует маленьких девочек.

Она, должно быть, увидела что-то в моем лице.

— Что случилось?

— Моя сестра. Ее зовут Дженни. Они выдали ее замуж за Иосию Бастиана незадолго до его смерти. Она сейчас вернулась в Долину Иерихон, но это ненадолго, до того как они отдадут её кому-то еще. Элис, когда все это выйдет наружу, этого будет достаточно, чтобы помочь ей?

Она медленно покачала головой, сокрушаясь. — Не так скоро, — сказала она. — Это нанесет значительный ущерб финансам церкви, и серьезное наблюдение может устранить некоторых лидеров, но это даст больше, чем помощь девочкам таким, как Дженни, — она прикусила губу и взглянула мне в глаза. — Кто-то пойдет на сделку и даст государству возможность облавы на проклятое место, и все увидят, наконец, что там происходит.

— Облава? – Спросила я с некоторой тревогой. Я услышала, резкий вдох Рэйчел в нескольких метрах от меня и посмотрела на нее. Ее карие глаза были широко открыты, и она вцепилась в спинку стула. С юных лет верующих детей учили бояться законодательства внешнего мира. Страх прививался с юных лет, о том, как законы будут Применяться. Это случалось раньше, как они рассказывали. Это могло произойти снова. Большинство людей из Долины Иерихон были невиновны. Они не заслуживали того, чтобы страдать. Но это было то время, чтобы покончить с этим порочным кругом.

— Что? — Спросила я и Элис снова подняла брови. — Что мы можем сделать для того, чтобы этого не случилось?

Она улыбнулась. — Я надеялась, что ты это расскажешь.

Элис вынула свой ноутбук из чехла и повернула его ко мне. — Как думаешь, сможешь говорить в камеру? Рассказать свою историю? Поведать миру о своей сестре и таких девушках, как она? — Она увидела мой страх и поспешила успокоить. — Я скрою твоё лицо. Это будет обнародовано, но ты будешь неузнаваема.

После уверенного пожатия Грея, я согласилась. Это было не так страшно, как я думала. Сначала мои слова звучали с запинками, но крепли, пока я говорила. Я вспомнила групповую терапию, где я впервые рассказала это вслух. Я думала обо всех оскорбленных женщинах и девочках, со своими историями и меня это обнадежило. Может быть, мои слова заставили бы их почувствовать себя менее одинокими.

Мне удалось рассказать все это без слез, но, когда Элис выключила камеру и закрыла ноутбук, слеза скатилась по моей щеке. Грейсон встал передо мной на колени, осторожно взял мое лицо в свои руки и поцеловал меня.

— Я люблю тебя, ангел.

— Ох, я люблю тебя! – Я сжалась в его объятиях и крепко зажмурилась, вдыхая его запах и желая, чтобы мы были одни во всем мире.

Рэйчел улыбнулась мне. — Крепкая сучка, — сказала она тихо.

Дверь в бар открылась, и через неё ввалились Брэндон и Мэддокс в урагане брани и разгоряченной кожи. Мэддокс первый заметил Элис и его глаза загорелись интересом.

— Ну, привет, маленькая леди, — сказал он протяжно, провел рукой по своим темным волосам и нацепил наиболее подходящую улыбку мальчиша-плохиша.

Брэндон был ближе к цели. — Черт, ты чертовски горячая, — сказал он, нависая над ней и косясь на её значительный вырез.

Элис, казалось, равнодушна к их непристойному вниманию, любезно принимая ухаживания и придерживая их на значительном расстоянии. Я уверена, она привыкла к таким высказываниям мужчин.