В духовке срабатывает таймер. Сама не знаю, для кого я пеку. С Мэгги и Дакотой я больше не живу, у Лэндона не ночую, а Дженнифер употребляет лишь капкейки без глютена. Так и стоят мои кексики, свеженькие и разукрашенные, на гранитной столешнице и ждут, чтобы ими полакомились. Через три дня, когда подсыхает глазурь, они отправляются в мусорный бак.

– Не угостишь своим лакомством?

Улыбка – как нож по сердцу.

Кивнув в знак согласия, я предусмотрительно умалчиваю о том факте, что рецепт этих самых квадратиков с кленовым сиропом я позаимствовала у его мамы. Она пообещала не говорить ему, что мы часто общаемся. Я дорожу нашей дружбой и тешу себя фантастической мыслью, что в моей жизни она стала постоянной величиной. Хотя кого я обманываю? Иногда, когда сильно прижмет, я позволяю себе помечтать о том, что моя жизнь могла бы сложиться счастливей.

Я рассказала Карен об Амире, чтобы опередить Лэндона. Нет, может быть, он и затронул бы с ней эту тему, просто мне захотелось избавиться сразу от всех наших тайн. Карен всегда мне симпатизировала. А Кен даже нашел адвоката, который здорово помог утрясти дела с родными Амира. Мне не нужны мужнины деньги, я просто хочу, чтобы от меня отстали. Я с радостью съеду отсюда, переберусь в съемную комнату и, если понадобится, буду работать в две смены.

Я не верю в «благие намерения» этой семьи. Даже сестра моя заодно с ними. Я осталась совсем без поддержки. Дженнифер – дерганая, помощи от нее не дождешься, и к тому же я не уверена, что ее не подмаслят деньгами. Она на все согласится, только ручку позолоти. Мне хотелось бы думать, что я – как дом Старков, а семейка Амира – как Ланнистеры, но если кто‑то развяжет войну, то как знать.

– Так угостишь? – напоминает Лэндон, разогнав затянувшееся молчание.

– Да запросто.

Светские беседы – не в нашем с ним духе, так что, раз он не решается, я беру быка за рога.

– Как ты меня отыскал?

– Думаешь, ты одна у нас супершпион?

Мы смеемся. Приятно развеяться, как в былые времена.

– Можно спросить тебя кое о чем? – начинает Лэндон.

Наверное, не стоит говорить ему, что он может спрашивать меня обо всем, что ему заблагорассудится. Я ужасно соскучилась по его голосу.

– Валяй, спрашивай. – Пробегаю пальцами по взлохмаченной косе. Если бы я знала, что он придет, то оделась бы по‑другому. Легинсы пропахли капустой и сладким сиропом, на блузке красное пятнышко от вина, прямо на воротнике. А вдруг он заметит? Он так и поедает меня глазами, задерживаясь на открытых местах, на лице, на плечах.

– Ты здесь часто бывала, пока жила в городе?

У меня свело горло.

– Почти каждую ночь. Меня подвозили. То Клифф, то водитель.

– Клифф? – переспрашивает Лэндон.

Знакомое ему имя. Еще бы, один из ближайших друзей Амира. Ему взбрело в голову последить за мной, вот дурак! Дошел до самого дома Лэндона. Мол, до него дошли слухи, что я встречаюсь с каким‑то студентом. А заложил меня долбаный Митч, который обслуживал бар в ту ночь, когда я предложила Лэндону где‑нибудь встретиться.

Мы сидели втроем, Лэндон, Дакота и я. Ситуация та еще, но когда я увидела за стойкой Митча, то сразу смекнула, что он доложит Клиффу. В общем, я рада, что Хардин его отделал. По заслугам, нечего шпионить. Вспомнила про Хардина и закипела. Я за него так болела, а он снова все запорол с бедной Тессой.

Услышав знакомое имя, Лэндон не давит и не выспрашивает. Переходит к другому вопросу.

– А почему ты решила, что если я узнаю про Амира, то сразу начну о тебе плохо думать?

Как ему удается так формулировать, что отвечать уже нечего? Он – единственный из моего окружения, который высказывается без обиняков, говорит, что плохо, что хорошо, и запросто признает недостатки. Побольше бы в мире Лэндонов!

– Я даже не представляла, что может быть как‑то иначе. Когда мы повстречались, я не искала мужчину; в лучшем случае, согласилась бы на приятельские отношения. На меня такие проблемы свалились – врагу не пожелаешь. Я все пыталась сделать как лучше для мужа, для семьи, на любовь времени не оставалось.

У него легонько дернулись плечи – совсем чуть‑чуть.

– Нора, я с самого начала тебе говорил… – От звука его голоса мне становится немного легче – самую малость. Я сильно истосковалась. Не ожидала, что буду так грустить, ведь прошло всего ничего. – Лучше бы ты все мне рассказала, я не стал бы тебя осуждать.

Лэндон поворачивается ко мне, и мое сердце сжимается. Это лицо не создано для грусти.

– Я бы просто решил, что ты храбрая.

У меня перехватывает дыхание. Надо бы отвернуться и не смотреть на него. Не смотреть.

– Я бы просто подумал, что ты способна на самопожертвование.

Когда до меня дошел смысл его слов, я поняла, что слетаю с катушек. Исчезла вся зажатость, как будто кто‑то снял груз с моих плеч.

Лэндон неотрывно глядит мне в глаза.

– Я бы решил, что ты сильная, невероятная женщина. Я попытался бы перевалить на себя часть твоей ноши.

– Вряд ли кто‑то способен на такое, – мягко возражаю я.

– А я попытаюсь.

Любит ли он меня? Реально ли все изменить?

Найдется ли место еще одному человеку в моей беспокойной судьбе? И честно ли будет устроить ему такую подставу, втянув в свою жизнь, если я сама еще не поняла, как со всем управляться?

– Я хотел бы с ним познакомиться, – говорит Лэндон, вставая.

А ведь день так безоблачно начинался!.. Приходит мальчишка и опрокидывает все вверх тормашками, летит к чертям мой тихий размеренный быт. Онемев от потрясения, я киваю и тоже встаю. Призвав на помощь остаток духа, иду к двери, ведущей во внутренний дворик.

Не говоря ни слова, Лэндон пересекает безразмерную кухню и выходит на улицу следом за мной. Что‑то еще бормочет про капусту, но я не оборачиваюсь. Просто не знаю, о чем говорить и зачем он явился.

– Я читала в саду, – объясняю ему по дороге. Мы подходим к Амиру, и Дженнифер резвенько утекает.

Здесь сразу стало уютнее в присутствии двух дорогих мне мужчин. Они оба важны для меня, каждый по‑своему. Из‑за Лэндона даже цветы ароматней и ярче. Мне всегда хотелось иметь собственный сад. Я очень люблю природу, цветы и деревья, но и городскую жизнь с оживленными кафе я тоже люблю.

– Лэндон, это Амир.

Указав на мужа, я наблюдаю за реакцией Лэндона. На его лице все та же спокойная улыбка. Взглянув Амиру в глаза, он представился. В нем не чувствуется неловкости. У него есть одно завидное свойство: он – как дуновение ветерка для любой живой души, что встречается ему на пути.

Лэндон с улыбкой склоняется и берет с травы книгу. Усевшись на лавку чуть поодаль от Амира, открывает ее на том месте, где у меня лежит крохотная закладка. И начинает читать:

– Наш выбор, Гарри, гораздо больше говорит о том, кто мы есть на самом деле, чем наши способности.


Эпилог

Лэндон

Одно лето и зиму спустя…

Свадьба прошла одним махом. Сначала мы были помолвлены и думали, что впереди у нас долгие годы несуетной жизни и спешить ни к чему, а потом вдруг как‑то разом очутились в эпицентре приготовлений.

Я привык игнорировать мамино любопытство – ей все не терпелось узнать, когда мы планируем «запланировать». Лично меня и так все устраивало, а свою будущую я торопить не хотел, она уже это проходила. Но как‑то раз заявляется Тесса со стопкой журналов для женихов и невест – и понеслось!

Невеста моя рьяно взялась за приготовления. По ее настоянию мы бегали и смотрели: места для мероприятий, цветы, подходящие к свадебным кексам, которые будут подавать в ресторане. Оказывается, свадьба складывается из тысячи мелочей. Пока эти две женщины планировали, как пройдет главный день моей жизни, я решил не превращаться в кивающего болванчика, который делает вид, будто шарит во всем этом бедламе. Мне было важно не запороть для нее это событие, и я очень старался.

Я помог выбрать отдушки, и невеста испекла мой любимый торт, заботливо украсив его фиолетовыми цветочками из сливочного крема, смысл которых знали только мы двое. Я был на подхвате в рамках того, что позволяла мне Тесса, планировщица свадьбы тире злобный бес, вселившийся в тело моей лучшей подруги.

Например, на прошлой неделе Тесса сорвала на меня всех чертей, когда узнала, что портной неправильно снял с Хардина мерки и теперь новые брюки едва доходят ему до лодыжек. Я от души посмеялся над фотографиями, а она фыркнула и швырнула в меня телефон. Страшно подумать, что эти чудики могут устроить на свадьбе. Тесса его избегает, а Хардин трещит о ней в каждом интервью. В прошлые выходные, вернувшись с учебы, я видел, как Тесса показала ему неприличный жест. Правда, Хардин был в телевизоре, разглагольствовал о своем книжном туре, а Тесса, пожалуй, немножечко перебрала со спиртным.

И вот я сижу за столом в окружении любимых и обожаемых мною людей, и да, я женат .

Женат на прекрасной, успешной и неунывающей женщине. Она сидит рядом и болтает с моей мамулей о густых взбитых сливках и какой‑то фигне без глютена.

Хардин уселся с другой стороны и в упор смотрит на Тессу. Та остановилась у гостевого стола, где вовсю кипит жизнь.

– Как дела? – спрашиваю я Хардина. Убрав ладонь со спины невесты, беру ее за руку. Обернувшись ко мне, она чмокает меня в щеку и возвращается к беседе с моей матерью.

Хардин, взглянув на меня исподлобья, запускает в волосы пятерню.

– Бэ‑э, – изрыгает он и с кривой ухмылочкой добавляет: – А ты‑то как? Почувствовал, что теперь ты законно повязан с одним человеком до скончания дней?.. Ну, если не принимать во внимание возможность развода.