– Ваша дочь считает, что я должен взять Мелани к себе, но холостяцкий дом в Лондоне – не место для молоденькой девушки. – Поселив Мелани в своем доме, Джастин будет обязан нанять ей одну из этих пожилых, с лошадиным лицом компаньонок. Одна только мысль о присутствии в доме такой женщины вкупе с его угрюмой, замкнутой сестрой приводила его в ужас.

Пенфорд сунул письмо Джастина в карман.

– Моя дочь очень привязана к Мелани. После того, как ее мать умерла несколько лет назад, девочка так много времени проводила у нас в Пенфорде, что я уже начал думать, что у меня две дочери.

Зная, как нелегка в общении его сестра, Джастин с сочувствием спросил:

– Надеюсь, она вам не слишком надоела?

– Да нисколько! Мы ей всегда рады.

Джастин подозревал, что Пенфорд, который всегда отличался абсолютной честностью, в этот раз не был с ним вполне искренен.

– Я очень ценю вашу заботу о ней.

– Ерунда, она такая умненькая, приятная девочка!

Получив такой ответ, Джастин еще раз убедился, что Пенфорд жертвует правдой ради вежливости.

– Вы должны как-нибудь пообедать со мной и Джорджи.

Нет, Джастина это никак не прельщало. Одна мысль об обеде в обществе этой гарпии вызывала у него несварение желудка.

– Всего хорошего, – любезно проговорил Пенфорд. – Я обязательно передам ваше письмо моей дочери.

– Не думаю, что оно ей понравится, – предупредил Джастин.

– Не сомневаюсь в этом, – сказал Пенфорд с непонятной улыбкой.

Через несколько минут Джастин уже стучал в дверь особняка на Честерфилд-стрит. Открывший дверь дворецкий посмотрел на него удивленно и оценивающе.

– Скажите своей хозяйке, что граф Рэвенстон хочет видеть ее немедленно. – Высокомерный тон Джастина вкупе с громким титулом безотказно действовали даже на самых упрямых дворецких.

– Слушаюсь, милорд. Извольте пройти в гостиную, я доложу о вас.

Джастина провели в комнату, отделанную в нежных пастельных тонах. От своей Алой Леди он почему-то ожидал более ярких красок. Подойдя к столику, стоящему у окна, он начал рассматривать статуэтки из севрского фарфора, изображающие мужчину и женщину в бальных костюмах.

Услышав шелест платья, он медленно обернулся, задаваясь вопросом, какова будет реакция Алой Леди на его появление здесь. Несомненно, она будет весьма удивлена.

Но когда он увидел хозяйку, его лицо вытянулось от изумления. Боже правый, Нэнси Уайлд! Джастин был настолько поражен появлением своей бывшей любовницы, что тут же выпалил:

– Черт возьми, а ты что здесь делаешь?

– Могу спросить и у тебя то же самое.

Это еще больше поразило Джастина. Ему ни разу не пришло в голову, что его вчерашняя незнакомка могла принадлежать к полусвету. Ни вид ее, ни речь не давали повода заподозрить подобное. Наоборот, все в ней выдавало благородную женщину. Но он ошибся, вне всякого сомнения. Только дама полусвета решилась бы прийти сюда одетая таким образом. Очевидно, репутация этой особы была такой же шокирующей, как и ее наряд.

Ее необычное поведение – приход на лекцию без сопровождающего и отрицательное отношение к замужеству – должно было бы дать ему понять, к какому кругу она принадлежит. И все же...

Потеряв на мгновение дар речи, Джастин вгляделся вокруг, внимательно оценивая обстановку.

Его поразило ее богатство, потому что теперешний покровитель Нэнси имел репутацию довольно прижимистого человека.

– Ты, кажется, совсем не удивилась, увидев меня здесь.

– Конечно. Когда я узнала, что ты вчера последовал сюда за Джиной, то сразу же предположила, что ты сегодня обязательно зайдешь.

Так, значит, Алую Леди зовут Джиной. Имя понравилось Джастину. Должно быть, ее полное имя – Реджина. Он напряг память, перебирая в уме имена известных легкодоступных красавиц, но не вспомнил ни одной с таким именем.

– Должно быть, Джина – недавнее пополнение полусвета, – заметил он. Странно, почему при этих словах Нэнси сразу напряглась и с бешенством посмотрела на него?

– Очень недавнее, – ледяным тоном подтвердила она.

Ее внезапная холодность поразила Джастина. Неужели Нэнси ревнует к новенькой?

– А как фамилия Джины?

– Я не могу сказать тебе без ее разрешения. Возможно, она не захочет знакомиться с тобой ближе.

Джастин знал лишь одну причину, по которой подобная женщина могла отказать графу, и мысль об этом была ему неприятна.

– Почему? У нее сейчас есть покровитель?

Нэнси на мгновение задумалась, словно не зная, как ему ответить.

Он нахмурился.

– Мне нужна правда. У Джины сейчас есть любовник?

– Нет.

Испытанное им огромное облегчение поразило его. Не оставалось никаких сомнений, кем бы он хотел заменить свою теперешнюю подругу. Горя от нетерпения опять увидеть Джину, он спросил:

– А где она живет?

– Тут я не могу помочь тебе, Джастин. Я никогда не бывала у нее. Обычно она сама ко мне приходит.

Джастин подозревал, что Нэнси лжет. Раньше она никогда этого не делала, и его уважение к ней несколько потускнело. Но он ничего не добился бы, обвиняя ее. Вместо этого он коротко сказал:

– Тогда я должен попросить тебя передать ей от меня кое-что. Скажи ей, что я хочу заключить с ней деловое соглашение.

Нэнси застыла.

– Вроде того, которое имели когда-то мы с тобой? – Напряжение в ее голосе убедило его, что она действительно ревнует к Джине.

– Да. Скажи ей, что я буду очень щедрым.

– А тебе не пора задуматься о женитьбе, чтобы родить наследника, вместо того, чтобы подыскивать очередную любовницу? Тебе сколько сейчас, тридцать семь?

– Тридцать шесть, и ничто меня не заставит снова жениться. – Одна мысль об этом заставила его челюсти судорожно сжаться. – Мне и одного раза было слишком много. Я с удовольствием передам мой титул и состояние моему младшему брату Генри.

– Да, я помню, что Генри был для тебя почти что сыном. А где он сейчас?

– В Беркшире, он приводит в порядок заброшенное имение, которое я недавно купил. Обещай мне, что передашь Джине мое предложение.

– Передам, когда она опять ко мне заглянет, но я понятия не имею, когда это произойдет.

Джастина не устраивал такой ответ. Насмешливое выражение лица Нэнси вызвало его подозрение. Не особенно доверяя ей, он требовательно сказал:

– Обещай мне, что передашь это при вашей ближайшей встрече. Я могу на тебя положиться?

– Да, можешь. – Нэнси выглядела так, словно радовалась какой-то одной ей известной шутке. – Я не меньше тебя хочу услышать ее ответ.


Джорджина никак не могла сосредоточиться на огромном, похожем на клинок, зубе доисторического животного, описанием которого она занималась в кабинете своего отца. В ее мысли постоянно вторгался незнакомец с резким смуглым лицом и глубоко посаженными карими глазами, и чем больше она старалась забыть его, тем настойчивее он всплывал в памяти.

В дверях кабинета появился дворецкий.

– Вечерняя почта пришла, мэм. Там есть для вас письмо.

Джорджина положила необычный зуб на стол и взяла письмо. По неразборчивому почерку она сразу же поняла, что оно от сестры Рэвенстона, леди Мелани Александер, уже второе письмо за последние дни.

Джорджина поспешно сломала печать и вскрыла письмо. Чернила были в нескольких местах размыты каплями слез. Стоило ей разобрать наконец эти ужасные каракули, как ее сердце наполнилось жалостью к несчастной девочке.

– Судя по всему, тебя расстроило это письмо.

Джорджина подняла глаза. В комнату вошел отец. Она улыбнулась, радуясь, как всегда, его приходу.

– А я и не знала, что ты уже дома, папа.

– Я только что вернулся. – Он кивнул на листок в ее руке. – Кто это тебе пишет?

– Лэни Александер. Бедняжка ужасно несчастна в этой жуткой школе, куда ее поместил брат. Она грозится убежать, если он немедленно не заберет ее оттуда.

– С Рэвенстоном такая тактика не сработает, – заметил ее отец. – Это могло бы подействовать на ее бабушку и деда, но я бы не советовал ей пытаться повлиять таким образом на своего опекуна.

– Но ты ведь не можешь сочувствовать этому ужасному человеку?

– Я знаю Рэвенстона более пятнадцати лет и очень уважаю его. Ему не позавидуешь, на него свалилась ответственность за девочку школьного возраста, которую он едва знает.

Джорджина немедленно бросилась на защиту Лэни.

– Это не ее вина, что они чужие друг другу, папа. Рэвенстон никогда не делал попыток узнать ее получше.

– Если даже и так, ей следовало бы адресовать свои жалобы ему, а не тебе. – Отец подошел к столу.

– Не сомневаюсь, что он игнорирует ее письма так же, как он проигнорировал мое письмо к нему. Просто не знаю, что делать. Будет напрасным трудом писать ему еще раз, если он не ответил на мое первое письмо, хотя бы из обычной вежливости.

– Да нет, он ответил. – Отец вытащил из кармана конверт. – Вот его ответ. Он сам вручил мне его.

– А он не сказал, почему ему потребовалось три месяца, чтобы собраться написать мне?

– Рэвенстон не такой человек, чтобы объяснять свои поступки.

Джорджина сломала печать на письме графа. Его уверенный почерк было гораздо проще читать, чем почерк его сестры. Но когда Джорджина ознакомилась с содержанием письма, она чуть не задохнулась от гнева. Называя ее сующей нос не в свое дело особой, он горячо отрицал ее обвинения в пренебрежении своими обязанностями опекуна.

В заключение сего страстного послания Рэвенстон советовал Джорджине найти какое-нибудь более полезное применение своей кипучей энергии и не портить жизнь других людей вообще, и его в частности.

Вне себя от ярости, Джорджина подняла глаза от бумаги, чувствуя стыд от того, что на какое-то время посчитала этого непрошибаемого, безразличного к сестре человека привлекательным.

– Его ответ тебя, по-видимому, не устроил, – заметил ее отец.