«Божья коровка, улети на небо!» – вспомнила я детское стихотворение.

Но Божья коровка улетать на небо не собиралась. Она демонстративно отвернулась от меня и стала что-то искать в своем компьютере.

Но я решила сражаться за заказ до конца:

– Посмотрите, пожалуйста, наше портфолио. Вы сами увидите, что мы умеем и какие у нас серьезные заказчики.

– Смотреть я ничего не буду. Зачем время терять? Но если хотите – попробуйте. Сначала сделайте для нас что-нибудь, а потом поговорим! – Она без предупреждения выхватила у меня папку с работами «моего брата», захлопнула ее и добавила: – А предоплаты не ждите!

– Но любой труд должен оплачиваться, – попробовала возразить я. – Нашему агентству можно доверять. Нас рекомендовали…

– Да, вас рекомендовали! – перебила она. – Но я вижу, что ваш уровень оставляет желать лучшего.

Что мне оставалось? Я попрощалась и вышла.

Ты стоял у входа в ресторан и говорил по телефону. Закрыв ладонью трубку, спросил:

– Все в порядке?

Я неопределенно покачала головой.

Ты быстро закончил разговор и посмотрел на меня вопросительно.

– Почему некоторые люди сидят в подсобках и считают, что имеют право унижать других? – я выразила свою жалобу в виде вот такого философского вопроса.

Ты мгновенно понял ситуацию:

– Когда у человека появляется хоть маленькая власть, сразу становится ясно, что у него внутри.


Иногда мне кажется, что я могу потребовать у тебя всего, чего захочу… Любви, нежности, понимания… Но зачем требовать то, что дают и так?

Правда, мы снимали только сухарики. И сушки с маком. Да, до сих пор. До одиннадцати вечера. Долго ставил свет, потом мы сделали несколько разных композиций. Девочки мне помогали… Чем помогали? Салфетки складывали.

Михаил бросил мобильный телефон на стол. На лбу у него появилась испарина – он вытащил мятый носовой платок, вытер лоб. Нелегко ему даются эти объяснения!

Он похож на белого медведя: высокая внушительная фигура, длинный нос, темные блестящие глаза… и неизменный вытянутый белый свитер, который он очень любит. Наверное, свитер дарит ему иллюзию свободы?

В перерывах между съемками съедобных изделий Михаил фотографировал меня и Любу в рабочем процессе. В отличие от бессловесных сухариков, которые получались очень аппетитно, я выразила неудовлетворенность собственным изображением.