Ничего страшного не случилось, я просто оказалась неготовой к тому, что забеременею. Вернее сказать, залечу. Перебирала в памяти горячие воспоминания и понимала, что не могу точно сказать, когда произошло случайное зачатие. Мы с Глебом женаты пять лет, но он по-прежнему поражает меня своим буйным темпераментом и порой непредсказуемым поведением. Устраивает сюрпризы, щедро одаривает вниманием и любовью.

Я каждый день благодарю судьбу за свое счастье. Работаем вместе, воспитываем ребенка, активно отдыхаем вместе со всей нашей многочисленной семьей. И за все это время если и говорили о детях, то только планируя их в далеком будущем.

Мне пока было сложно представить, как изменится наша жизнь, накатывали страхи: смогу ли выносить детей, будут ли они здоровыми, получится ли у меня уделять прежнее внимание Данечке и не почувствует ли он себя лишним?

Я как могла противилась тому, чтобы стать ему настоящей мамой. Еще долгое время жила с опаской, что вернется Марго и отберет его у нас, боялась привыкать, полюбить его, а потом потерять.

Но что делать, если малыш из всех выделяет тебя одну? Ни бабушки, ни тетя, ни папа, ни моя занятость на работе не смогли встать между нами. Он назвал меня мамой, как только залепетал на своем тарабарском. И какое бы сердце не дрогнуло, когда маленькие ручки тянутся, когда он ковыляет на своих шатающихся ножках и просит поднять его и прижать к себе?

Невозможно остаться равнодушной, когда теплое тельце, пахнущее чем-то невыразимо сладким, прижимается к тебе в поисках маминой заботы. Я не устояла, не выдержала и сдалась, отдавая себя целиком и полностью чужому ребенку, ставшему моим, по-настоящему моим.

Мы не знали, как и когда сообщим Дане правду об его рождении, но решили жить одним днем и наслаждаться каждым мгновением. Глеб так и вовсе не видел никакой проблемы в том, чтобы вообще не принимать в расчет Марго, убеждая меня, что о ней нужно попросту забыть.

Наконец, придя в себя, я вышла в коридор, встречая озабоченные взгляды работников компании. Наверняка слишком долго задержалась и вызвала опасения. К счастью, перед ними мне отчитываться не нужно.

— Даш, всех врачей прошла? Мне еще хирург остался. Подождешь меня? — моя помощница Карина подбежала ко мне, радуясь, что я еще не уехала. Она уже несколько лет успешно работала моей помощницей, я забрала Карину из приемной Глеба, потому что увидела в ней потенциал для развития, а также спасла ее от многочисленных поползновений мужских особей в ее сторону.

Девушка была настолько привлекательной, что в приемной вечно толклись ее поклонники, и это значительно замедляло работу компании. У меня под боком она была спрятана гораздо надежнее. И оказалась отличным специалистом, схватывала налету и хорошо поддавалась обучению. Кариной я была очень довольна, а она безмерно мне благодарна, ведь я не стала ее увольнять за компанию с ее мамашей-бездельницей, которая за время работы на посту менеджера по персоналу только и делала, что сваливала на меня обязанности.

Мы даже в каком-то роде подружились, потому что разница в возрасте у нас была небольшая, а постоянное сосуществование показало, что мы во многом похожи.

— Подождать могу, а вот подвезти не получится. За мной Глеб приедет. На байке.

Ну что поделать? Мой эпатажный муж участвует в очередном съезде байкеров и пригласил меня, почтенную мать семейства и представительницу скучного офисного планктона, составить ему компанию. У него в голове прекрасно укладывается, что можно совмещать в одном человеке управленца и сорвиголову. В принципе, я была не против прокатиться с ветерком, правда, в своем теперешнем состоянии обязана поберечься.

— Точно! Ты же рассказывала что-то про байкеров. Поэтому и брюки надела? — Она оглядела свою строгую юбку и улыбнулась. — Как думаешь, меня кто-нибудь возьмет номером два прокатиться?

— Скажешь тоже! Очередь выстроится, — без капли сомнения в голосе я высказала свою мысль, представляя, какая будет бойня среди лихих байкеров за такую красотку.

Выйдя из здания медицинского центра, мы увидели, как полупустую парковку наводнили рычащие и блестящие на солнце байки, а пышущие тестостероном колоритные мужчины пялились на нас во все глаза. Как я и предрекала, за Карину стали бороться не на жизнь, а на смерть, я же не стала вмешиваться, а подошла к Глебу.

— Работу прогуливаете, Глеб Сергеевич? — поддела его шутливо, поглаживая кожу байкерской косухи на широких плечах и глядя в лучащееся счастьем лицо мужа. У меня внутри все трепетало от любви и нетерпения рассказать ему о самом главном. Но разве сейчас подходящий момент?

— У меня отгул, я с менеджером по персоналу по блату забазарился, — улыбнулся он и сгреб меня в охапку. — Тем более сегодня пятница, впереди выходные. Вот думаю махнуть на пару деньков на природу, давно не отдыхали. Что скажешь, Дашунь?

— Куда? В лес с палатками?

— Да, в сосновый бор. Костры, шашлыки, песни под гитару. Романтика, красота! И Даньку возьмем, пора пацану привыкать.

— Глеб, но как же работа? И Данька еще маленький для походов.

— Ерунда. Ничто не случится с концерном за полдня пятницы. Не переживай. Я в пять лет уже ходил в лес и на лодке с отцом катался. Как сейчас все это помню, самые яркие и лучшие детские воспоминания.

— Может, ты и прав…

— Даш, все в порядке? Ты что-то бледная.

Заметил-таки мое состояние, от зоркого взгляда Жданова ничего не скрыть. Стушевавшись, размышляла, будет ли уместным открывать свое положение вблизи от байкерской банды и соревнования за право подвезти красивую девушку. Решила в итоге, что это не самое лучшее время и не самое лучшее место. Что хорошо с беременностью — ее не видно снаружи прямо сразу, а значит, у меня есть возможность отложить сообщение на потом.

— Да нет, все в порядке! Просто очень неожиданный и очень классный сюрприз! — с улыбкой надела поданный Глебом шлем и уселась назад на байк, обнимая своего непредсказуемого мужчину за пояс. Если бы не внезапная беременность, я бы наслаждалась каждым мгновением этой поездки, но вместо этого изнывала от странного предчувствия.

И, как оказалась, беспокоилась я не зря. Стоило нам приехать в детский сад за ребенком, как нас встретила встревоженная воспитательница.

— У Дани температура. Медсестра его осмотрела, все в порядке, но ребенок бледный, какой-то напуганный. Советую к врачу его отвезти. Остальные дети в порядке, это если вы подумаете на общее отравление или что-то в этом роде.

— Он не падал? Может, его ударил кто? — сердце сжалось от страха за ребенка. Когда Даню вывели за руку из группы, я кинулась к нему и стала разглядывать. — Сыночек, что такое? Сладкий, скажи маме, что случилось?

— Мама! — обрадовался Даня и кинулся мне на шею, обнимая крепко-крепко. Его всего трясло, и он был правда горячим. Я не на шутку разволновалась. Быстро одела его и вынесла на руках на улицу, где Глеб, сидящий за рулем джипа, с беспокойством выглянул из окна и выскочил из машины, увидев, что Данька положил мне на плечо голову.

— Не знаю, говорят, температура, без видимых причин…

Пока неслись в больницу, проходили регистратуру и осмотр, я тряслась как в лихорадке, совершенно забыв о собственном состоянии. Никак я не ощущала эту беременность пока, а волновалась за своего ребенка, внимательно следя за выражением лица молодой докторши.

— Ну что, родители, все с ребенком в порядке. Небольшая температура на фоне волнения. Что-то испугало в детском саду или дома. Пораспрашивайте. А с точки зрения медицины все с ним хорошо. Анализы сдайте на всякий случай, но я никаких не вижу причин его в стационаре оставлять или назначать препараты.

— Дань, что такое, сын? — спросил Глеб, когда мы уже уселись в машину. — Расскажи. Я ругаться не буду. И мама тоже. Ты же знаешь, что честность прежде всего. Ты, может, лягушку съел? — пошутил он привычно, но, вопреки ожиданиям, Данька даже не улыбнулся. Обычно всегда растягивал губы в улыбке, сколько бы раз папа ни упоминал эту нелепую съеденную лягушку. Значит, дело серьезное. Мы переглянулись с Глебом, и я снова задрожала от волнения.

— Малыш, а маме расскажешь? — взяла его за руку и погладила, вливая тепло и уверенность.

— Со мной сегодня тетя разговаривала. Через забор, — начал Даня, утирая нос пухлой ладошкой и пряча глаза. — Сказала, что у меня будет скоро братик. Пап, мам, я не понимаю. Что это за тетя?

Сто мыслей пронеслось у меня в голове в эту секунду, но все они отразились у Глеба в глазах, сверкающих гневом. Желваки заиграли на лице, кулаки сжались, и только усилием волы он сдержался, спокойным голосом объясняя ребенку:

— С чужими тетями не нужно разговаривать, Данил. Слушать нужно только маму и папу. А ты чего испугался, сын? Так сильно, что даже к врачу ехать пришлось.

— Она сказала, что она моя мама, — прошептал малыш, непонимающе хлопая глазами.

Мы снова переглянулись, осознавая в этот момент, как наивно было полагать, что Марго не появится в нашей жизни в тот самый момент, когда ее совсем не ждешь. Чтобы ее разрушить, чтобы навредить, испоганить всем настроение.

Ради этого готова была даже напугать собственного ребенка, о котором и не вспоминала целых четыре года.

— Я ее убью, — одними губами прошептал Глеб и завел мотор, выливая свою агрессию в езду, я же обняла Данечку, сидящего в детском кресле, и начала объяснять:

— Малыш, слушать надо только родителей, бабушек, дедушку и тетю с дядей. А с чужими не нужно разговаривать и верить им не нужно. Папа прав.

— А зачем она тогда сказала это все? Это шутка? Она так всем мальчикам и девочкам сказала? — наивно спрашивал ребенок, придумывая событиям собственное объяснение, а вскоре и вовсе отвлекся, со свойственной детям непосредственностью переключаясь на игру в планшете.

— Что делать будем? — спросила я уже дома, когда счастливый от встречи с собакой Данька побежал играться.