Актриса, играющая Родамну, робко присела рядом с Жанной и завела с нёй беседу, почтительно, но жадно выспрашивая про этикет, манеры и привычки придворного общества.

Сначала Жанна отвечала не очень охотно, но потом сама увлеклась и пустилась в длинные воспоминания, рассказывая про жизнь двора герцогини Анны.

– Война не война, а город-порт всегда будет жить своей жизнью. Вроде бы вот он, крепко стенами в землю врос, ан, нет! Какой-нибудь далекий Танжер или Левант ему куда ближе, чем соседняя деревня в двух лье. Лицо его всегда смотрит в морскую даль, а к земным проблемам он повернут, простите, тылом: кормой или задом – кому как больше нравится именовать эту часть тела. Да и война войне рознь. Нынешняя, можно сказать, уже даже не война, а так – охота на козочку! Не то, что два года назад: тогда бы мы со своим хрупким ремеслом и близко носа сюда не показали. А теперь пожалуйста, хоть до Сен-Мало с представлениями кати себе по холодку. Ну куда, скажите на милость, Бретонскому герцогству деваться? Хорошенький кусочек у него уже оттяпан, дело за малым… А госпожа регентша что – то задумала, помяните мое слово! Она Бретань из рук не выпустит, что бы там австрийский император ни воображал. Да будь ты хоть трижды супруг, коли уж Нант и Фужер в руках Анны Французской – Бретань все равно что удавкой стянута. Ну а Нанту все едино, король ли его суверен, герцогиня ли Бретонская Анна. Он морем живёт, а на море Господь Бог правит, да тот, кто сильней! Вы сами, госпожа Жанна, сейчас увидите: как шумел порт, так и шумит, Кораблей – тьма! Вы правильно делаете, что домой спешите. Я ваши благословенные края, не поверите, со слезой вспоминаю! А сборы какие были! – философствовал толстый директор труппы. Фургон уже ехал по тёмным улицам Нанта.

– Робер, правь к «Золотой Гусенице» – приказал он. – Мы, госпожа Жанна, в ней останавливаемся: недорого, и кормят отменно. Рекомендую вам! Даже для знатной дамы там пара приличных комнат есть. И от порта недалеко. Или вас в другую гостиницу отвезти? – Да нет, не надо. «Золотая Гусеница» подойдет, – решила Жанна. – Я же не жить в городе собралась, а на корабль попасть побыстрее.

За этим разговором повозка вкатилась в просторный, ухоженный двор «Золотой Гусеницы».

Жанна отказалась от ужина, решив сначала отоспаться за все путешествие. С наслаждением она, чисто вымытая, растянулась под свежими простынями. Тело блаженствовало после ночевки в карете, тряски и тревожного напряжения дороги. Душа ликовала: самый главный этап бегства преодолен, теперь ее не так просто найти. Кто может подумать, что девица в здравом уме ринется без хорошо вооруженного эскорта на территорию военных действий.

«Пусть считают, что я сижу в Бресте и жду оказии. А главный сюрприз для них всех будет на днях, хотя многие о нем и не узнают никогда! Нет, все-таки насколько разнообразнее идет жизнь, когда перемещаешься в пространстве! Цыгане по – своему мудрые люди, хоть и дикари… – сонно думала Жанна. – Жаккетта ускакала опять к актерам, вот мерзавка! А рожа у этого ее фокусника довольно смазливая. Интересно, почему же удается жонглировать тремя шариками – руки-то две? А эти мячики мелькали как колесо… Колесо повозки больше колеса моей кареты… У госпожи Беатрисы было платье из такой же ткани, что и обивка в моей карете, вот умора! Госпожа Беатриса тоже беглянка, только ей не привыкать… Госпожа Беатриса сдала королю Нант, шпионка… Нант стоит задом к проблемам… Чьим задом? Госпожи Беатрисы? Ну нет, тогда не задом, а кормой… Кормой, разукрашенной флагами… Такими же, как обивка кареты… Моей…»

Как всегда, ей не удалось уловить тот момент, когда сознание мягко окутал сон.

Пузатый, неуклюжий корабль солидно продвигался по эстуарию Луары к Галльскому океану[31]. Грубоватому хольку по внешнему виду было далеко до красавицы каракки, не так давно увозившей отсюда же Абдуллу. Неказистый, но крепко сработанный, он был дорог своему владельцу главным качеством: своим объемным чревом, вместительным трюмом, куда входила уйма талантов груза. При крещении судно получило красивое имя «Санта Маргарита». Но из-за характерной внешности к нему намертво прилипла кличка «Пузо». И как ни старались все его хозяева смыть с холька обидное прозвище, заменив его на худой конец, хоть «Толстухой Марго», но во всех портах от Копенгагена до Генуи никто не ведал о судне «Санта Маргарита», но все прекрасно знали «Пузо».

Не откладывая дела в долгий ящик Жанна на следующее же утро после прибытия в Нант договорилась с хозяином судна о проезде. И по праву знатной дамы заняла лучшую каюту, откуда срочно выселился сам хозяин.

Равнодушная Луара лениво позволяла кораблям всех видов и размеров бороздить ее воды. Ей было безразлично, что нести в океан: бревно ли, плот, лодку или корабль. Каких-то шестьсот тридцать пять лет назад, в день святого Иоанна, она точно так же качала изящные по форме, но грозные своим содержимым дракары. Лихие викинги, превратив тогдашний Нант в кучу головешек, спешили обратно на морской простор, чтобы занять приглянувшийся им островок Нуар-мутье напротив устья Луары. И оттуда не давать спуску всему Бискайскому заливу.

Прошло время, викинги исчезли. Осталась Луара, остался Нант. И сейчас миролюбивому «Пузу» река выказывала ровно столько же расположения, сколько тогда воинственному «Зверю пучины» или «Скакуну волны»[32], не делая между ними никаких различий.

Тепло закутанная Жанна стояла у правого борта, погруженная в какие-то свои размышления, и неподвижным взором смотрела на проплывающий берег, почти его не замечая.

Деятельная Жаккетта успела обойти весь корабль и вполне освоилась на зыбкой палубе. Страх, что «Пузо» в любой момент опрокинется и утонет, быстро прошел, и она дотошно исследовала корабль от носа до кормы, не обращая никакого внимания на грубые шуточки моряков о глупых бабах, которым пока только ветер лезет под юбки.

– Как хорошо, госпожа Жанна, что мы домой поплыли! Куда быстрей доберемся, чем посуху. Вон как скоро кораблик бежит, прямо загляденье! – радостно воскликнула она.

Жанна оторвалась от раздумий.

– А кто тебе сказал, что мы едем домой? – холодно спросила она.

– Но как же?!. – округлила глаза испуганная Жаккетта.

– Мне нечего делать дома! – зло бросила Жанна. – Явиться как снег на голову, неприкаянной беженкой, скрывающейся от инквизиции?! Смотреть, как матушка воркует со свеженьким супругом, а клуша Рене смотрит в рот этому петуху де Рибераку, который назло мне женился на ней?! За кого ты меня принимаешь! Да и стоило ли бежать из Ренна, чтобы трястись от каждого шороха дома. Гиень – это не край света! И тот же придурок Болдуин сломя голову помчится в родные края, чтобы самолично доставить обратно, прямиком в пыточный подвал, коварную ведьму!

Веселое настроение Жаккетты как холодной волной смыло. Вздохнув, она понуро спросила:

– А куда мы плывем?

– Я подумала над прощальным предложением Марина Фальера и решила, что согласна стать королевой Кипра! – величественно улыбнулась Жанна.