Вениамин».

Вот и художник уехал.

Катя постаралась представить семейство Анненковых. Родители их недолюбливали, считали солдафонами, хоть и из потомственных дворян. Из вежливости иногда приходилось обмениваться визитами. Действительно, сын у них был. Как звать? А кто его знает!.. Тоненький темноволосый красивый мальчик. Почти ровесник. Нет, пожалуй, помладше. И верно, в Одесском кадетском учился… Так давно это было… А впрочем, что ей за дело до какого-то Анненкова?

Еще одна шанхайская ниточка оборвалась.

Осталось лишь дать телеграмму Ивану, чтобы встречал в Тяньцзиньском порту.


Железнодорожная ветка Тяньцзинь – Пекин была настолько короткой, что едва успели они расположиться и сообщить друг другу о самом наболевшем, как форменная фуражка проводника показалась из-за двери:

– Миссис, мистер, подъезжаем к Пекину. Поздравляем вас с прибытием в столицу поднебесной империи.

Шумный, продымленный, портовый, а значит, и торговый Тяньцзинь, на первый взгляд, мало отличался от Шанхая. Но вот извозчик повез их по Пекину, Катя сразу почувствовала, что попала в другой мир. Мир неторопливых мыслей, предупредительных улыбок, богато расписанных одежд – из классической старины, – которые в любом другом городе, наверное, показались бы неуместными в век автомобилей и паровозов.

– Иван, я хотела бы остановиться в отеле. Поближе к тебе, но все-таки в отеле.

– Мы освободили тебе комнату. А впрочем, как хочешь… – И назвал извозчику адрес гостиницы.

Катя даже не рассчитывала на такое скорое согласие.

– Но только, сестренка, номер займем и сразу домой. Елена ждет к обеду.

Катя хотела заехать по дороге в магазин – купить сладостей или фруктов детям. Иван остановил ее: – Не надо, дома все есть.

Есть, конечно, но она в первые же минуты пожалела, что не приготовила подарков, мысленно отругала себя – нечего оправдываться недостатком времени, выкроила бы часок, слишком была занята собой, нельзя так… В наказание – вежливый, но недостаточно теплый прием. Хотя по-родственному, по-русски, трижды поцеловались с Еленой, и племянники носами в щеку ткнулись, глаза у всех ждущие, уже готовые к разочарованию. Катя стала лихорадочно думать, что бы подарить. Глянула на руки – лишь два кольца: обручальное и с александритом, подаренное Леком на Цейлоне. Обручальное Елене ни к чему, а второе Катя никогда с руки не снимала. Ах, вот… медальон… чуть не забыла про него. Она сняла с шеи золотую цепочку с золотыми же завитками, окружающими жемчужину, и немного слукавила:

– Это вам, Лена. Не стала укладывать в футляр, потому что, говорят, жемчуг тускнеет, если его хранят, не носят… Ребятки, а вам завтра. Так спешила, что не успела чемоданы разобрать. Подождете? Чуть-чуть?

Лица сразу потеплели, но уютнее от этого Кате не стало.

– Лена, эту жемчужинку мы нашли с Ежиком на берегу возле нашей дачи в Хуа Хине. Она немножко неровная, но зато цвет голубоватый, редкий, правда?

Невестка разглядывала медальон, словно оценщик в ломбарде. Катя почувствовала, что начинает оправдываться, суетиться: Елена, верно, думала, что у нее все чемоданы забиты драгоценностями, а тут какая-то кривоватая жемчужинка.

– Ежик так радовался! В первый раз удалось заполненную раковину отыскать. Сначала хотели колечко сделать, а наш мастер, китаец, золотые руки, сказал, не надо… так лучше… и Ежик сам ему помогал.

– Как-то он там? – спросил Иван и перевел разговор на детские шалости – постарался сгладить неловкость.

А Катя еще раз подумала, что родственники милее вдалеке.

Иван показался ей не вполне здоровым. Заботлив, ласков, но удручен чем-то.

– Ты не болеешь? – спросила она его уже в гостинице.

– Нет.

– А отчего грустный? И поседел совсем, брат.

– Что ж поделать, стареем… И забот хватает.

– А как с работой?

– То, что хочется, еще не подыскал. Всё на гонорарах: переводы, статьи. Хватает. Но – нервы… А ты, сестричка, не бойся. В обиду не дадим. – И почти весело подмигнул.

– Я и не боюсь.

Наконец-то Катя собралась с духом и задала вопрос, который давно покалывал кончик языка:

– Иван, а ты Савельева давно видел?

– Спросила все-таки… Видел. Как-то на днях. Я не хочу, Катерина, чтобы ты с ним встречалась.

– Но почему? Я вполне свободная женщина. – Она попробовала кокетливо усмехнуться.

– Мы по разные стороны… – он чуть было не сказал «баррикады», – водораздела.

– Он спрашивал про меня? – продолжала допытываться Катя.

– Да, – неохотно ответил Иван.

– Ну что из тебя все вытягивать приходится? – Катя начала нервничать. – Ты сказал ему все как есть?

– Сказал. И дал понять, что не жажду числить его в своих родственниках.

– Ну и ладно, – вдруг успокоилась Катя. – Что сказал – то сказал. Он где-нибудь в больнице работает?

– Не интересовался. Но видел его возле нашей… – И исправился: – Бывшей нашей миссии. Там теперь эти заседают, из Советов.

– А ты так и не надумал вернуться в Россию?

– Катерина, я же тебе писал! Для меня возвращения не существует. К кому? К чему? России не существует. И не будем об этом. Все! А про тебя я подумал. Прошу, выкинь из головы Савельева. У меня есть один знакомый. Англичанин. Из министерства внешней торговли. Я уверен, вы подошли бы друг другу. Кстати, он собирался меня рекомендовать для службы в министерстве.

– Не надо, Иван! Не надо меня ни с кем знакомить.

– Ну хорошо, поговорим на эту тему в другой раз. Не все сразу. Ты приходи к нам завтра. Ладно?

– Обязательно. Я же обещала подарки детям. Только ты объясни, где у вас хороший магазин?

– Ни в коем случае, Катюша. Захвати какую-нибудь мелочь. И пожалуйста, не придавай этому большого значения. Я-то знаю, каково тебе пришлось последний год. Отдыхай, сестренка. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Иван.


Утром Катя проснулась от сильного сердцебиения. Открыла глаза, оглядела равнодушную роскошь гостиничного номера и усмехнулась. Получается, она во сне еще начала волноваться из-за того, что могло произойти в этот день.

Идти в город было рано. Наверняка и магазины и тем более учреждения пока закрыты.

Минуты тянулись нескончаемо медленно. Она попросила принести в номер кофе. Позавтракала. Открыла чемодан, перебрала платья. Внимательно посмотрела на себя в зеркало – бледная, похудевшая. Пусть будет белый костюм. Если подкраситься и голубой шарфик на шею… пожалуй, сносно.

Катя отдала горничной одежду – отутюжить – и, чтобы еще как-то провести время, спустилась в парикмахерскую, иронизируя над собой: словно на первое свидание…

Тонкие пальчики китаянки колдовали над распущенными волосами.

– Миссис, у вас несколько седых волосков! Выдернуть? Или, может, покрасить?

– Не надо, пусть остается как есть.

– Миссис, а вам не тяжело от такой массы волос? Позвольте вас подстричь?

Она тут же на листке бумаги вполне профессионально нарисовала Катину головку, преображенную стрижкой.

– Посмотрите… и модно, и молодить будет!

– Спасибо, но ни к чему. Оставьте как было… Только помыть и уложить. А рисунок я заберу. Хорошо? – И подумала, что пока менять ничего не будет, а вот если с Сергеем встретится и что-то сложится и если ему понравится больше такой, модный, облик тогда другое дело…

Портье объяснил, как дойти до русского посольства, и Катя, затаив дыхание, подошла к мрачноватому зданию. Вестибюль был пуст. Одну, другую дверь она открыла, но везде пыль, заброшенность, неприкаянно стоящие посреди комнат стулья. Но должен же быть хоть сторож! Прислушалась. Шаги… Шмякнулась на стол книга или папка. Что-то попросил мужской голос. Ответил девичий. И застучала пишущая, машинка.

Катя пошла на звуки.

– Здравствуйте!

– С добрым утром! – Мужчина удивленно посмотрел на нарядную гостью через толстые линзы очков. Девушка перестала печатать.

– Извините за беспокойство, но, может быть, вы посоветуете мне, как найти Савельева Сергея Матвеевича?

– Вам придется чуть-чуть подождать. Обычно он не опаздывает, значит, – взгляд на часы, – минут через пять подойдет.

– Правда? – недоверчиво спросила Катя.

– Конечно. Вот его стол. И папка с документами, для перевода.

При чем тут документы в папке? Может, однофамилец?

– Мне нужен врач Савельев.

– А он и есть врач. Но, милая моя, мы непростительно здоровы, и Сергей Матвеич нам нужен сейчас куда больше как переводчик и знаток местных обычаев… Вы садитесь…

Катя присела, встала:

– Вы извините, я его на улице встречу.

– Как вам угодно, – пожал плечами мужчина и углубился в изучение бумаг.

За спиной вновь застрекотала пишущая машинка. Она столкнулась с Савельевым в проеме входной двери.

– Извините, – машинально пробормотал Сергей, сделал два шага по вестибюлю и, опомнившись, остановился: – Катя?

– Да.

– Я приехала к Ивану. Ты ведь видел его недавно? И все знаешь?