– Не многие юные леди завидуют сельской жизни.

– А я завидую! Я ужасно скучаю по деревне. И по нашему замку скучаю. Может, слышали – замок Белэм?

– Да, слышал, – ответил джентльмен.

– А легенду о спрятанном в замке сокровище слышали?

Джентльмен улыбнулся:

– Я слышал какие-то рассказы, но не знаю подробностей.

– Так я вам расскажу! – обрадовалась Сильвия. – За то, что вы рассказали мне о звездах.

Незнакомец заколебался:

– Я с удовольствием вас послушаю, но прежде хочу предложить вам свой плащ. Вы, кажется, вышли из дома без шали.

– О, не нужно, – беззаботно отмахнулась рассказчица. – Там было так жарко, что здесь мне совсем не холодно. Но я приму ваше предложение, – поспешила добавить она, заметив, что брови мужчины озабоченно сдвинулись к переносице.

Джентльмен сбросил плащ и накинул его на плечи Сильвии, после чего сел рядом с ней слушать рассказ.

– Это случилось во время Гражданской войны. Мой предок Джеймс, герцог Белэм, сражался на стороне Карла. Когда стало понятно, что роялистам не победить, он спрятал часть своих сокровищ (разные украшения и золото) где-то в замке или на принадлежащей замку земле и бежал во Францию. Там герцог Белэм записался на службу к французскому королю и вскоре был убит во время стычки с французскими протестантами, восставшими под предводительством принца Конде.

– А Кромвель, когда пришел к власти, не забрал замок? – спросил собеседник Сильвии.

Она покачала головой:

– Нет. Понимаете, наследник герцога, его племянник, был верным пуританином, поэтому Кромвель разрешил ему все оставить.

– Чрезвычайно интересная история, – заметил джентльмен.

– Да, – кивнула Сильвия. – В детстве я мечтала найти сокровища, но не думаю, что у меня это получилось бы, поскольку они вряд ли существуют. Мне кажется, историю эту выдумал его племянник, чтобы как-то объяснить исчезновение многих вещей из замка еще при жизни герцога, когда его светлость находился во Франции. Скорее всего, племянник был непутевым и, пока герцог был в изгнании, начал распродавать имущество.

Ее собеседник собрался что-то сказать, но тут из дома на террасу вышла женщина и послышался громкий голос:

– Сильвия! Ты там? Если ты меня слышишь, немедленно возвращайся. Мы уезжаем.

Сильвия вскочила на ноги.

– Моя мачеха! Я должна идти. Должна идти. – Девушка отбежала на несколько шагов, потом остановилась и вернулась. – Ваш плащ. Чуть не забыла. – Она поспешила обратно к фонтану и передала плащ высокой темноволосой фигуре. – Мне очень понравился наш разговор…. Это было гораздо интереснее, чем танцевать со всеми этими скучными светскими господами. До свидания, до свидания.

Махнув красивой белой рукой, Сильвия отвернулась и бросилась бежать через луг.

Джентльмен в маске какое-то время наблюдал за удаляющейся стройной фигурой, потом, заметив что-то в траве у себя под ногами, наклонился и поднял заинтересовавший его предмет.

Это была изящная, белая с золотым ободком, маска.

* * *

На террасе Сильвию встретила недовольная герцогиня:

– Посмотри на свое платье! Подол весь мокрый и в пятнах от травы. Ох, ты безнадежна. И с кем это ты там разговаривала?

Сильвия беспомощно оглянулась на фонтан. Загадочный джентльмен исчез, но герцогиня явно успела заметить, как они сидели рядом.

– Не знаю, – призналась она.

– Ты была там совсем одна и с незнакомым мужчиной? Ты не знаешь, как должна себя вести леди? И что нам с тобой делать?

– Не знаю, – промолвила Сильвия, глядя на носки своих атласных туфель. На щеках ее неожиданно проступил румянец, когда она вспомнила о том, как джентльмен бережно надевал эти туфли на ее ноги.

– Ох, пошлю я тебя в пансион, – пригрозила герцогиня. – Твои сестры и я готовы ехать, но не можем найти отца. Ты не знаешь, где он?

– Я могу сходить поискать, – предложила Сильвия, которой хотелось побыстрее отделаться от сердитой мачехи.

– Да, найди его и скажи, чтоб поторопился.

Сильвия вошла в дом. Пары все еще скользили по залу под звуки вальса, хотя, как заметила Сильвия, музыканты, казалось, готовы были упасть от усталости. Из зала она поспешила в широкий коридор с открытыми в уютные гостиные дверьми, где, сидя на широких диванах, разговаривали дамы.

В конце коридора она нашла библиотеку. Здесь в воздухе висело облако табачного дыма, и огонь камина отражался в боках пустых бутылок из-под портвейна. Джентльмены сидели за карточными столами.

У Сильвии сжалось сердце, когда в одной из сгорбленных фигур за столом она узнала отца.

– Папа, – горько прошептала она.

После того как отец проиграл огромную сумму во время их последней поездки на Ривьеру, он обещал им всем, что больше никогда не сядет за карточный стол. Сильвия быстро подошла к отцу и положила руку ему на плечо. Герцог вздрогнул и виновато посмотрел на дочь.

– Сильвия, я… я зашел сюда выкурить сигару, понимаешь, а меня уговорили сыграть один кон.

– Да, папа, – мягко произнесла девушка. Она знала, как трудно ему противиться чарам азарта. Он верил, что может отыграть все проигранное, если только ему позволит семья.

– Однако игра идет очень неплохо. Дорогая, если бы вы оставили меня одного еще на полчаса…

– Но мама уже собралась уходить, – возразила Сильвия. – Все уже готовы.

– Что, если я… немного задержусь? – слабым голосом предложил герцог.

– Нет, папа, не получится. Если не пойдете со мной, за вами придет мама.

При мысли о том, что герцогиня поймает его за карточным столом, герцог поспешно встал, извинился перед остальными игроками и с угрюмым видом последовал за дочерью к ожидавшей их карете.

* * *

Герцогиня срезала верхушку яйца серебряным ножом.

– В наше время так трудно найти хорошее утиное яйцо, – заметила она. – Но эти мне нравятся. Я кухарку всегда посылаю за ними в «Фортнум». Сильвия, не хочешь?

– Спасибо, я не голодна.

Герцогиня бросила на нее острый взгляд:

– Я вижу, ты простудилась. Конечно, сидеть ночью в саду без шали…

Сильвия хотела надеяться, что мачеха ошибается, но сегодня с утра горло у нее действительно побаливало, а от мысли о еде становилось противно.

– Нет, что мне с ней делать, Чарльз? – со вздохом обратилась герцогиня к мужу. – Вчера она с каждым партнером танцевала всего по одному разу. Разве после такого можно на что-то надеяться?

– Наверное, ты права, дорогая. – Герцог отодвинул стул и встал из-за стола. – Прошу прощения, мне нужно заняться почтой.

Герцогиня помахала рукой.

– Я велела Карлтону принести все письма сюда в столовую.

Герцог, за завтраком почти не проронивший ни слова, с обескураженным видом снова сел.

И тут, как по команде, открылась дверь и в столовую вошел Карлтон с подносом, на котором лежала утренняя почта и нож для разрезания конвертов.

– Ваша светлость, – сказал он, выкладывая большую часть писем на стол перед герцогом, после чего направился к герцогине.

Герцог смерил мрачным взглядом стопку писем, взял одно, прочел, бросил обратно и выбрал другое. Вскрыв конверт, он воззрился на него, не доставая письма.

Сильвия следила за отцом с волнением.

Ее светлость тем временем взяла открытку, которая пришла на ее имя.

– От леди Фрамбери! – воскликнула она. – Она уже уехала на Ривьеру и пишет, что там чудесно. Может, и нам стоит туда поехать на Пасху?

Герцог, похоже, не услышал ни единого слова. Он положил второй конверт на стол рядом с тарелкой, взгляд его сделался отрешенным.

– Ты меня слышишь, дорогой? – спросила герцогиня.

Его светлость с отсутствующим видом посмотрел на жену.

– Ты что-то сказала, дорогая?

– Я сказала, может быть, нам стоит съездить на Ривьеру в этом году пораньше.

– Я думаю… – медленно произнес герцог. – Лучше не стоит. Дело в том, что… нам придется отказаться от нашего дома там.

– Отказаться? – ошеломленно повторила герцогиня. – Но почему?

Герцог поднял стопку писем и высыпал их на стол.

– Вот почему. Счета. Счета. Еще счета. У меня просто не хватит денег их оплатить. Лучше вам об этом узнать до того, как к нам придут судебные приставы.

Герцогиня побледнела.

– П… приставы?

– Папа, вы это серьезно? – тихо произнесла Сильвия.

– Да, моя дорогая. Мы потратили много денег на нашу… лондонскую жизнь, пока землей у замка никто не занимался. Поля, скот – все заброшено. Я так и не заменил управляющего, который собирал с фермеров ренту. Мы живем не по средствам, и теперь, если не затянуть потуже пояса… меня признают банкротом.

– И кто в этом виноват? – вскричала герцогиня. – Кто проиграл тысячи… да, тысячи за карточным столом в Монте-Карло?

– Я виноват, – печально согласился герцог. – Но… подумай обо всех этих балах и приемах. О поездках по всем модным курортам Европы. Одни платья обошлись нам в целое состояние.

Герцогиня расплакалась:

– Теперь ты будешь винить меня в том, что я пыталась найти мужей твоим собственным дочерям?

– Тише, дорогая, тише. Ты была превосходной матерью моим девочкам.

– А как же твоя любимица Сильвия? – шмыгая носом, спросила герцогиня. – Как мне выдавать замуж ее, если я не могу лишнего пенни потратить?

Лицо герцога на миг исказилось гримасой такой боли, что Сильвии стало не по себе. Она быстро встала и подбежала к отцу.

– Не расстраивайтесь, папа, мне не нужны модные туфли и шляпки. Я могу и в следующем году походить в платьях этого сезона. И я правда не расстроюсь, если буду не так часто бывать на балах.

Отец взял ее руку и приложил к своей груди.

– Храни тебя Господь, милая.

– Нет, она невыносима! – вскрикнула мачеха Сильвии. – Она умрет старой девой, и не из-за того, что мы недостаточно старались. Что дальше? Она не захочет праздновать выход в свет?

– Я и не хочу, – твердо произнесла девушка.