Но сегодня, в этот чудесный теплый день, последнее воскресенье апреля, Антонио ни о чем подобном не думал. Они с Марлен прогулялись по парку Тюильри, наслаждаясь ласковыми лучами солнца. Сегодня они ничем не отличались от других пар, отправившихся на свидание в выходной день.

Они сели у фонтана в парке, глядя на детей, пускавших по воде бумажные кораблики. Потом они купили по мороженому в вафельном стаканчике и, взявшись за руки, двинулись по аллее. Парк был расположен в точности посередине между Лувром и Триумфальной аркой, и Антонио с Марлен могли полюбоваться этими величественными архитектурными сооружениями. Сегодня они уже успели зайти на выставки в Павильон Флоры и Национальную галерею Же-де-Пом, но, хотя произведения искусства были великолепны, Марлен и Антонио не пробыли там долго – слишком уж хорошая стояла погода, чтобы оставаться в помещении.

– Может быть, зайдем на Рю де Риволи и пообедаем? – спросил Антонио.

– Или пройдемся немного и найдем ресторанчик на левом берегу. Там есть несколько отличных заведений, – ответила Марлен.

– Да, согласен.

– А потом заглянем в лавки букинистов на Сене.

– Отличная идея. А они открыты по воскресеньям?

Антонио любил магазинчики букинистов на берегу Сены, он покупал там книжицы, порадовавшие бы любого библиофила, и потрепанные альбомы, посвященные технике прошедших эпох с описанием теорий, над которыми сегодня можно было только посмеяться.

– Не знаю. Но в любом случае прогулка будет замечательная.

Антонио скептически взглянул на ее ноги. На Марлен были туфли с невероятно высокими каблуками, едва ли подходящие для долгой прогулки.

Она заметила его взгляд.

– Я справлюсь, не волнуйся. Я привыкла.

В парке Тюильри было многолюдно, но настроение царило спокойное. Дети бегали за голубями, собак спускали с поводков, и они радостно играли друг с другом. Какая-то мамочка утешала своего малыша – он обронил в песок мороженое. К ногам Антонио подкатился мяч, и он ловким ударом вернул пропажу мальчишкам.

– Как у тебя много скрытых талантов, – улыбнулась Марлен. – Я и не знала, что ты играешь в футбол.

– Я и не играю.

– Вот оно что. – Девушка рассмеялась.

Она сняла плащ и перебросила его через руку. Антонио последовал ее примеру. На улице было неожиданно жарко для этого времени года – если бы не почки на деревьях, могло показаться, что зима вдруг сменилась летом и весна пропустила свою очередь. Они перешли через мост Руаяль, полюбовавшись плывущим по реке паромом с туристами. Пассажиры помахали им руками, они помахали в ответ.

На другом берегу Сены, на набережной Вольтера, Марлен и Антонио заняли последний свободный столик в маленьком ресторанчике и заказали жареные устрицы с картошкой фри: простое, но изумительно вкусное блюдо.

– Если на следующих выходных будет такая же чудесная погода, можем выбраться к морю. Например, в Довиль, – предложил Антонио.

– Да, было бы замечательно. Но у тебя наверняка появятся какие-то неотложные дела, – с грустью сказала Марлен.

Ему показалось, или в ее словах прозвучал упрек? Действительно, Антонио почти никогда не проводил с ней выходные полностью: он либо работал, либо пользовался погодой, чтобы полетать.

Но сегодня, невзирая на отличную погоду для полета, он решил провести время с Марлен в городе.

В этот момент над ними пролетел маленький одномоторный самолет. Антонио чуть не свернул шею, глядя ему вслед. Старая модель блерио. Ах, как бы ему хотелось сейчас сидеть в кабине пилота, лететь над согретым солнцем Парижем!

Но тут официант принес заказ, и Антонио отвлекся от мыслей о полетах: сейчас все его внимание было сосредоточено на том, чтобы вытащить устрицу из раковины. Еда была очень вкусной, и Марлен с Антонио заказали бутылку шабли. Не успели они осушить первый бокал, как спиртное начало сказываться на Марлен. Она достала из раковины мясистую темно-желтую устрицу, помахала ею у Антонио перед носом и эротично облизнула ее.

Он натянуто улыбнулся. Иногда ее бесстыдство его раздражало.

После еды они помыли руки в принесенных официантом мисках – там была вода с добавлением лимонного сока.

Сытый, довольный и немного сонный Антонио откинулся на спинку стула, ожидая, пока ему принесут кофе. Чиркнув спичкой, он дал Марлен закурить сигариллу. В этот момент он заметил, что ему под стол что-то закатилось, и увидел, что неподалеку какая-то женщина наклонила голову, выискивая пропажу. Она толкала перед собой коляску, и Антонио подумал, что ребенок что-то бросил на пол. Так и оказалось: нагнувшись, он нашел соску.

– Мадам! – выпрямляясь, позвал Антонио. – Кажется, вы это обронили.

И потом, точно в замедленной съемке, женщина повернулась к нему. Увидев ее лицо, Антонио от неожиданности выронил соску.

– Но… – прошептала она.

– О господи… – вырвалось у него.

– Антонио?

– Каро?

– Как… как это возможно? – одними губами произнесла она.

– Я думал, ты умерла, – столь же тихо сказал он.

В его голосе слышалось потрясение.

Сами того не заметив, они заговорили на португальском.

– Я думала, это ты умер. – Она смущенно улыбнулась, точно не веря своим глазам. Сейчас Ана Каролина будто смотрела на призрака.

– Ты не хочешь нас познакомить? – вмешалась Марлен.

– О… Да, конечно, прости. Каро, это моя… подруга Марлен. Марлен, это… моя подруга из Бразилии, Каро.

– Очень приятно.

– Рада познакомиться.

Женщины недоброжелательно уставились друг на друга. Да, им явно не нравилось то, что они видели. Марлен пришлась не по душе яркая красавица-южанка с зелеными раскосыми глазами, стройная, в обтягивающем платье, подчеркивавшем фигуру. Ана Каролина же сразу невзлюбила эту потрясающе красивую блондинку с аккуратной короткой стрижкой, уложенной локонами, с вишнево-красной помадой на губах и идеальным маникюром на пальцах, сжимавших тонкую сигарету.

– Ты с нами не посидишь? – спросил Антонио, хотя и заметил взаимную неприязнь двух женщин.

– Нет, спасибо, я тороплюсь. Опаздываю на встречу. – Каро еще не победила вспыхнувший в душе страх и готова была сбежать оттуда.

– Но… Скажи мне, как с тобой связаться. Нам нужно поговорить. – Антонио не мог ее просто так отпустить. – Я думаю, нам есть что рассказать друг другу, не так ли?

– Еще бы. Ты можешь мне позвонить. Мой номер телефона… впрочем, давай я тебе напишу. У тебя есть карандаш и бумага?

Он протянул ей карандаш и две своих визитных карточки.

– Вот, это тебе.

На одной из них она написала свой номер телефона.

Антонио заметил обручальное кольцо у нее на пальце, и у него болезненно сжалось сердце.

– Ну тогда…

– Да. – Антонио чувствовал себя идиотом.

– До скорого.

– Да, до скорого. Несомненно.

Каро развернулась и так сильно толкнула коляску, что ребенок расплакался.

Когда она ушла, Антонио и Марлен переглянулись.

– Она тебе не просто подруга, верно?

– Да.

– И вы давно уже не виделись?

– Мы думали, что… Да.

Только сейчас Антонио понял, как невежливо с его стороны было говорить с Каро на португальском в присутствии Марлен. Если это вообще можно было назвать разговором. Беспомощное бормотание.

– Пойдем домой?

– Да, давай.

Марлен кивнула. Она ведь не слепая. Она заметила напряжение, возникшее между Антонио и Каро. Заметила она и то, как выглядел ребенок в коляске. Он, бесспорно, был очень похож на Антонио.

Но Марлен решила не говорить ему об этом, он и так взволнован. Сам все узнает.

Расплатившись, они ушли из кафе.

Соску под столом заметил только четвертый посетитель, севший за тот же столик, – его пес радостно принялся грызть столь удачно подвернувшуюся ему игрушку.


Каро примчалась домой; она сходила с ума от волнения. Что все это значит? Почему он жив? Может быть, он ввел всех в заблуждение, чтобы никто не задавал ему неприятных вопросов по поводу несостоявшейся свадьбы и покушения Эдуардо? Или он узнал о ее беременности и предпочел уйти от ответственности? Или – какое ужасное предположение, о таком даже думать не хотелось! – солгала его семья, потому что не желала иметь ничего общего с семейством Сантосов?

Все эти версии были отвратительными: они либо казались оскорбительными, либо выставляли Антонио не в лучшем свете.

И все же Ану Каролину захлестывала радость при мысли о том, что Антонио жив. От этой радости не хотелось прыгать и смеяться, это было тихое и трогательное чувство счастья, наполнившее ее душу новыми красками и изгнавшее поселившуюся в ней серость.

Конечно, Каро была не в восторге от того, что Антонио сидел в кафе с той женщиной. Она пыталась убедить себя, что это нормально: молодой мужчина, естественно, нашел себе новую любовницу, ведь после их «брачной ночи» прошло уже два года. И все же эта Марлен ей не нравилась. Она не понравилась бы Ане Каролине, даже если бы они познакомились при других обстоятельствах.

Каро была рада, что осталась одна. Сегодня у няни был выходной, Мария и Морис отправились на пикник, а к тете Жоане и дяде Максу она собиралась зайти только вечером: они пригласили ее на ужин. Ранний ужин, собственно говоря, поскольку тетя Жоана хотела увидеть маленького Альфрединьо. У Каро было несколько часов, чтобы спокойно обдумать случившееся. Впрочем, вряд ли слово «спокойно» подходит к сложившейся ситуации. Встревоженная, Каро расхаживала по комнате, поглядывая на телефон. Может быть, он позвонит ей сегодня? Сегодня днем?

«Господи, прошу тебя, пусть он позвонит прямо сейчас! Господи, прошу тебя, пусть он НЕ позвонит прямо сейчас!» Каро не знала, что ему сказать. Как реагировать. Задать ли ему интересующие ее вопросы?

Вначале нужно взять себя в руки. Может быть, поговорить с кем-нибудь об этом. Избавиться от тяжести, давившей ей на грудь.

Она уложила сына спать. Собственно, Каро и сама собиралась немного вздремнуть, но об этом сейчас не стоило и думать. Она взяла в руки книгу, нервно пролистала пару страниц, но строки расплывались у нее перед глазами.