Я знал, я был уверен на все сто процентов, что ни к какому Сергею она не пойдет, потому что она любила меня. Как кошка. Ловила каждый мой взгляд, каждый жест, наслаждалась каждой минутой, которую я с барского плеча дарил ей.

После этого ее не было месяц.

Началась зима. Когда мужчина уверен в себе, это чувствуют и женщины. В меня влюбилась еще одна одноклассница, Оля. Она строила мне глазки, пыталась сесть со мной за одну парту, просила помочь сделать домашнее задание. Я решил воспользоваться ею, чтобы подразнить Ветту, и специально перед началом урока, когда все были в классе и когда она могла слышать, что я говорю, взял за руку Олю и громко сказал:

– Приходи сегодня ко мне. Я помогу тебе сделать домашнее задание. Родителей нет, они как раз на работе.

По лицу Ветты я сразу понял, что сделал глупость. Нет, она ничего не сказала, просто встала и вышла.

Я еле дождался окончания урока, тихонько извинился перед Олей, сказал, что у меня появилось срочное дело, и побежал домой.

Ветта сидела на ступеньках. Я открыл дверь, она вошла в знакомую спальню и подошла к окну.

Но, когда она уселась на подоконник, я увидел у нее в руках пистолет.

– Если придет автобус – я застрелюсь, – спокойно сказала она. – Троллейбус… – Она задумалась, заглянула в мои испуганные глаза и спросила: – Если придет троллейбус, что мне сделать?

– Где ты взяла этот пистолет? – тихо спросил я.

– У отца стащила. Так что мне сделать? – опять спросила она. – Может, убить тебя?

Я кивнул, что согласен. Не знаю почему, но я был уверен, что она не спустит курок. Я подошел ближе, уперся в ее колени и стал смотреть в окно.

С городским транспортом явно были какие-то проблемы. Она сидела на подоконнике, часто и тяжело дышала, смотрела в окно. Я раздвинул ее ноги, отобрал пистолет, кинул его на диван и стал медленно расстегивать пуговицы на блузке. Она подняла голову. Я начал ласкать ей грудь, а потом резко вошел в нее. Она вскрикнула и прижалась ко мне. Я почувствовал на шее ее теплые слезы и впервые услышал от нее: «Я люблю тебя».

С того дня мы не скрывали наших отношений, постоянно держались вместе, ходили взявшись за руки и, казалось, навсегда забыли, что еще недавно играли в такую странную и жестокую игру.

В начале десятого класса мои родители получили долгожданное разрешение на выезд в Израиль. Долгожданное для них, но не для меня.

Ветта, когда узнала, что я уезжаю, перестала ходить в школу. Она лежала дома в кровати и тупо смотрела в потолок.

– Пойми, я очень хочу уехать. Очень. Но я приеду за тобой, – уговаривал я ее. – Как только мне исполнится восемнадцать, я вернусь, мы поженимся и ты поедешь со мной как моя жена.

Она мотала головой и плакала.

– Не веришь?

– Нет, не верю. Ты забудешь про меня. Женишься на какой-нибудь еврейской девочке. – И она опять принималась плакать.

– Хорошо. Ты мне не веришь? Тогда сделаем вот что.

Я взял ее на руки и понес к окну.

– Мне ты не веришь. А игре своей поверишь? Она смотрела на меня и не понимала, о чем я говорю.

– Если первой приедет маршрутка и оттуда выйдет женщина с ребенком на руках, ты поверишь, что я приеду за тобой?

Она кивнула и уставилась в окно.

Через пару минут к остановке подъехала маршрутка, и первой из нее вышла женщина с маленьким ребенком на руках.

Ветта меня обняла и сказала:

– Я буду тебя ждать. Очень-очень.


В аэропорт она не поехала.

Когда мы устроились на новом месте, я стал писать ей письма. Старался писать каждый день. Но у меня не получалось. Английский, иврит, новые друзья… Я сократил переписку сначала до двух-трех писем в неделю, а потом до одного.

Я по-прежнему продолжал ее любить, и то, что я вернусь за ней, было таким очевидным, что я даже думать не мог, что она начнет сомневаться во мне. Она писала каждый день, потом все реже и реже.

Когда письма перестали приходить совсем, я позвонил ей домой. Трубку взяла мама. Я попросил позвать Ветту.

– Ветты нет, – сказала она пьяным голосом.

– А где она, знаете?

– Знаю. Далеко твоя Ветта, – ответила она грубо и бросила трубку.

Я долго страдал. Мучился. Не мог понять, почему она так поступила. Ведь она любила меня. Неужели так быстро, всего за каких-то пару месяцев, можно разлюбить? Я задавался этим вопросом, но ответа не находил.

Моя судьба сложилась так, что из Израиля родители переехали в Америку. Я закончил в Бостоне университет. Через пару лет женился.

В один воскресный день решил пойти на пляж. Осень уже вступила в свои права, дав ветру все полномочия в тот ненастный день.

Я пошел прогуляться вдоль пляжа и увидел, как один мальчуган пытался запустить воздушного змея. «В такую погоду, – подумал я, – лучше всего сидеть в уютном кафе и попивать чай с лимоном».

Но малыш пытался, а я стоял, наблюдая за его неудачными попытками, и вдруг вслух сказал:

– Если он его запустит, значит, у нее все хорошо. Значит, она счастлива. Моя Ветта.

Малыш сделал еще одну попытку, и воздушный змей взмыл высоко в небо. Он парил, как птица, казалось, что сам ветер подчинился ему и выполнял его команды.

Я поднял руки вверх, засмеялся и крикнул:

– С тобой все хорошо, моя Ветта!

А спустя пару месяцев судьба закинула меня на родину. По работе.

Я пошел в гости к другу-однокласснику. Мы сидели на кухне, пили коньяк, и я мимолетом, как бы не особо интересуясь, спросил про Ветту.

– А ты не знаешь? – удивился он.

– Что?

– Ветта застрелилась. Почти сразу после того, как ты уехал.

Я побледнел:

– Не может быть. Она писала мне письма. До лета.

– Да, точно. Где-то летом она и застрелилась.

– Как? – Я все еще ничего не понимал. – Нет, – не поверил я ему, – с ней все должно быть хорошо!

Друг ничего не сказал и только пожал плечами.

Медленно, как во сне, ничего не объясняя, я вскочил и побежал в знакомый подъезд, на самый любимый в мире пятый этаж; сначала позвонил в дверь, услышав шаги, начал тарабанить в дверь изо всех сил.

Дверь открыл отец Ветты. Он еле держался на ногах.

– Как это случилось? Как? – спросил я и схватил его за ворот рубашки.

Он сначала попытался вырваться, но я втолкнул его в квартиру, закрыл дверь и, прижав к стенке, повторил вопрос:

– Как она застрелилась? Где?

– На подоконнике нашли…Ты… ты не знаешь почему? – спросил у меня ее отец, но я стал его бить по лицу. Потом понял, что если кто и виноват, то только я, присел на корточки и зарыдал.

«Чертова игра, чертова игра», – крутилось в голове, но вслух я сказал:

– Почему? Просто первым пришел автобус.

Глава 9

Назад в будущее

Утром Ваня меня ждал в фойе отеля, чтобы поехать в главный офис и подписать договор.

Он кивнул мне, я ответила: «Привет!» – и на этом наш диалог закончился.

К двум часам мы подписали контракт, до вылета оставалось четыре часа, и Ваня предложил мне пообедать в ресторане.

– Нет, спасибо. Я прогуляюсь по городу. Встретимся в аэропорту, – тихо произнесла я и вышла из комнаты, где мы совещались.

В самолете он вел себя довольно странно: и не читал, и не делал вид, что спит, как это было, когда мы летели в Лондон, а просто смотрел в иллюминатор или рассматривал свою обувь. Говорить со мной не пытался, чему я была рада. С одной стороны, мне все-таки хотелось услышать от него хоть что-нибудь: или то, что между нами произошло, было ошибкой, или это не было ошибкой и он об этом не жалеет… А с другой стороны, хоть в наших отношениях и было столько недосказанности, мне не хотелось вызывать его на откровенный разговор. Жизнь очень сильно отличается от любовного романа. Но не тем, что в романах все красиво и надуманно. В жизни мы не пользуемся большой, черной точкой. Мы ставим запятые, вопросительные и восклицательные знаки, многоточия. Когда человек получает удовольствие от жизни, ему не нужны точки. Он ставит ее одну, большую, в самом конце.

И вызвать его на откровенный разговор – означало расставить все знаки препинания в наших отношениях. Возможно, это была бы большая, жирная точка, после которой может быть только одно слово: КОНЕЦ.


Когда мы прилетели в Москву, Ваня предложил подвезти меня домой. Я кивнула, что не против, и всю дорогу рассматривала московский пейзаж.

Алена открыла дверь и сразу кинулась меня обнимать.

– Ну, рассказывай, быстрей! – потребовала она. Я устало посмотрела на нее:

– Ничего не было. Она вздохнула:

– А я так надеялась на хеппи-энд…

Васька выбежал из комнаты. Я обняла его и прижала к себе.

Я долго ворочалась в постели, но заснуть не смогла. Тогда решила провести время в Интернете и первым делом проверила электронную почту. В ящике обнаружила письмо из издательства. Они просили прийти в понедельник и подписать документы на передачу авторских прав.

Выходные провалялась в кровати. Алена попыталась меня растормошить, но в конце концов устала уговаривать и, прихватив с собой Василия, ушла прогуляться. А я взяла ноутбук и перечитала свой роман, в котором описала всю свою жизнь. Оставалось совсем немного: придумать название и написать концовку, как бы подвести черту. Я назвала роман «Перекресток» и в конце написала:

«Прости меня.

Я предала тебя и отказалась от твоей любви много лет назад. А сейчас молю: отдай мне ее. Пусть она изменилась со временем, пусть она не такая большая, красивая и яркая, какой была раньше, но сейчас она мне нужна как воздух.

Никогда не думала, что когда-нибудь буду стоять на этом перекрестке и просить о помощи. Но сама я не справлюсь.

Мне не надо объяснений, не надо оправданий.

Просто расставь знаки препинания:

БЕЗ ТЕБЯ НЕ МОГУ С ТОБОЙ».

В понедельник утром я отвела Василия в садик и пошла в издательство, чтобы подписать договор на пять своих романов.