Закончив переписывать, она еще раз перелистала странички и, убедившись, что написанное выглядит аккуратно и красиво, закрыла блокнот с чувством выполненного долга.

«Так, пора звонить, Вадим наверняка уже дома, – подумала девушка, но никак не могла заставить себя подойти к телефонному аппарату и набрать заветный номер. – Ну чего же ты испугалась? – уговаривала она саму себя. – Все будет хорошо! Вадику обязательно понравятся стихи! Ведь каждая строчка так и дышит моей любовью к нему!»

Казалось бы, такие простые действия вызывали в ней непреодолимый страх. После минутного раздумья Зоя решительно вытерла о джинсы вспотевшие ладошки и взяла в руки трубку. Удары сердца отзывались повсюду – в ушах, горле, пальцах и даже ногах. Зоя всерьез опасалась, что из-за биения собственного сердца может не услышать голос Вадима.

Заполучить номер домашнего телефона Фишкина стоило бы ей определенных трудностей, если бы не вмешался счастливый случай или провидение, которое частенько помогает влюбленным. О том, чтобы выяснять номер любимого у одноклассников, не могло быть и речи. Зоя и так постоянно мучилась вопросом, не слишком ли открыто она показывает им свое неравнодушие к Фишкину. А если она еще станет выспрашивать его телефон, пусть даже у такой серьезной и располагающей к себе Черепашки… Нет, этого она не могла себе позволить. Но вот тут мудрое провидение практически вложило номер телефона любимого прямо Зое в руки.

Недавно, недели полторы назад, Люстра, то есть Ангелина Валентиновна, торопясь на урок в девятый «Б», впопыхах забыла в учительской классный журнал. Обнаружив сей досадный факт, она недолго думая ткнула указкой в Зою, которая, замешкавшись на перемене, чуть припоздала к началу урока и смущенно пробиралась между партами к своему месту.

– Колесниченко! Сбегай-ка в учительскую за журналом! Там на стеллаже, увидишь… И побыстрей!

Зоя не могла поверить в такую удачу. Разыскав желаемое, она не спешила возвратиться в класс, а, приостановившись у окна, открыла журнал на последней странице. Так и есть, вот они, адреса и телефоны всех учащихся их класса, а также места работы родителей. Запомнить заветный номер и адрес Фишкина не составило труда – Зоя с детства отличалась прекрасной памятью на числа.

И вот теперь она, заглушаемая ударами своего влюбленного сердца, слушала длинные гудки, где-то глубоко-глубоко в душе трусливо надеясь, что Вадима не окажется дома. Но Вадим был дома. И, как показалось Зое по его раздраженному «алло!», настроение его оставляло желать лучшего.

– Привет! Это Зоя… Я тут приболела немного, а мне очень нужна книжка, ну, та, что у тебя… Помнишь, я тебе давала? Ты не мог бы… – зачастила Зоя, заикаясь от волнения.

– Что не мог бы? – рявкнул Фишкин, не заботясь о приличиях. – Тебе ее в зубах на задних лапках притащить? Завтра в школу принесу!

– Зачем же в зубах? – опешила от такого напора Зоя. – Просто она мне очень нужна… именно сегодня… Я человеку одному обещала… – Не слишком убедительно пролепетала Зоя, ощущая сильное головокружение.

Фишкин, видимо, тоже почувствовал, что перегнул палку. Его тон немного смягчился, но скрыть раздражения он все же не смог:

– Ну, блин, что за дела? Можно мне отдохнуть после шести уроков или как? Ты там в тепле валяешься, а мне по новой в эту мокротень вылазить, да?

Зоя была окончательно сбита с толку. Не ожидая такого поворота в разговоре, она теперь не знала, как себя вести. Настаивать на том, что книжка нужна немедленно, значит, вызвать еще больший гнев Вадима, согласиться на его условия – означало, что она лукавит и человек, которому она якобы обещала книжку, действительно может подождать.

На секунду запнувшись, Зоя приняла решение. Мягким тоном она миролюбиво предложила:

– Пожалуйста, Вадик, не сердись. А давай я сама сейчас к тебе зайду, о’кей? И тебе не надо…

– Что-о? Этого еще не хватало! – недослушал Вадим. – Нет уж, спасибочки… – В голосе Фишкина звучал теперь неподдельный ужас. – Ладно, фиг с тобой, щас принесу! Блин, знал бы, что такая заморочка получится, не связывался бы с тобой!

Фишкину едва не стало дурно, когда он на секунду представил, что кто-нибудь из одноклассников увидит счастливую Зою, вбегающую в его подъезд. Что она будет выглядеть именно счастливой, он не сомневался. А как иначе может выглядеть влюбленная в него девушка, которой он милостиво разрешил зайти к нему домой?

Зоя не сразу положила трубку на рычаг. Несколько минут она оцепенело сидела на полу в прихожей и прокручивала в голове весь только что состоявшийся разговор.

«Как он грубо со мной разговаривал… Будто я в чем-то провинилась. Странно, сам ведь на уроках смотрит, значит, я все же вызываю у него интерес, а тут… Может, в школе что-нибудь или с предками поцапался, а я с этой книжкой дурацкой привязалась…» – тут же нашла оправдание Зоя хамскому тону Фишкина.

«Дурацкая книжка» была частью ее плана. А как иначе она сможет передать ему блокнот со стихами? Не в школе же, где и он, и она постоянно на виду у ребят. Нет, все должно быть только с глазу на глаз, тэт-а-тэт, как любит говорить мама, очень неплохо знающая французский язык. Только заманить любимого на этот самый тэт-а-тэт оказывается ох как непросто!

«Эх мама, мама! Ты там в своем Алжире испытываешь какие-то секретные радиоустановки и не подозреваешь даже, что твоя единственная дочь влюбилась до потери пульса… Настолько, что даже занялась на этой почве стихоплетством, чего никогда ранее за ней не наблюдалось», – внезапно Зоя с грустью подумала о маме, почувствовав, как ей не хватает сейчас ее поддержки.

Резкий звонок в дверь вывел девушку из оцепенения. Она не знала, сколько времени просидела в прихожей, предаваясь печальным мыслям. Видимо, достаточно долго, если Вадим уже стоял перед дверью ее квартиры. В том, что это был именно он, Зоя почему-то не сомневалась.

Взяв себя в руки и почти не волнуясь, Зоя повернула ключ в замке. На пороге стоял мальчишка лет десяти, белобрысый и щуплый. Нахохлившись, как цыпленок, он смотрел на Зою снизу вверх. С его тонкой ветровки струйками стекала вода.

– Ты, что ли, Зоя? – спросил мальчишка, моргая мокрыми белесыми ресницами.

– Да… А ты кто?

– Я сосед Вадькин, Мишка. Он меня послал тебе книжку какую-то отнести. На, держи! – И мальчишка вытащил из-за пазухи знакомую книгу в темно-зеленом переплете.

– А… зачем же ты согласился? Там же дождь, а ты без зонта, заболеешь…

– Да ладно… Он мне полтинник обещал, а это деньги, на них много чего купить можно, если по-умному тратить. – Мишка неопределенно махнул рукой и вприпрыжку помчался вниз по ступеням.

А Зоя все стояла на пороге с открытой дверью, невидящим взглядом вперившись в одну точку. Она не знала, как отнестись к произошедшему. Весь ее план рухнул, едва начав осуществляться.

«Все-таки жаль, что я не настояла, надо было самой к нему зайти. Правда, он так испугался почему-то… – никак не могла успокоиться Зоя. – Но не пацану же этому отдавать блокнот! – горько усмехнулась она. – Ну, и как же теперь быть? А что, если подбросить блокнот Вадиму в рюкзак? Нет, я никогда не смогу этого сделать. Кто-нибудь обязательно увидит, как я роюсь в чужих вещах, та же Тополян. Доказывай потом, что я не украсть хотела, а наоборот… – Зою даже передернуло от мысли, что при таком раскладе ее блокнот с сокровенными стихами непременно станет достоянием всех. – Просить кого-то передать стихи Вадиму, пусть даже Люсю, я не стану. Несолидно это и трусостью попахивает, – продолжала она обдумывать проблему. – Я сама и только сама должна это сделать. Нет, как ни крути, а все же придется идти к Вадику домой! Адрес я знаю… Ну не выгонит же он меня, в самом деле! Если гора не идет к Магомету, то придется мне стать Магометом!»

Существует очень красивая и мудрая притча. Кто ее автор, нам неведомо, да не так уж это и важно. Важно то, что автор, кем бы он ни был, абсолютно прав и жизнь ежеминутно доказывает его правоту.

А смысл притчи вот в чем. Собрались все человеческие чувства и качества вместе и решили поиграть в прятки. Водить выпало сумасшествию, а остальные попрятались. Ну, к примеру, лень укрылась за ближайшим камнем, вера поднялась в небеса и так далее. А вот любовь спряталась в розовом кусте. Сумасшествие долго искало ее, пока не догадалось раздвинуть ветки куста. Но при этом острые шипы поранили любви глаза, и она ослепла. Сумасшествие сильно раскаивалось и в конце концов предложило любви быть ее поводырем. И вот с тех пор любовь слепа, а сумасшествие водит ее за руку. Не правда ли, красивая притча? А главное, ведь так оно и есть!

Зоина любовь действительно была совершенно слепой, она не замечала ни откровенного хамства по отношению к себе, ни пренебрежения, ни равнодушия. Как не видела она тех качеств, из которых был слеплен ее любимый – эгоизм, самолюбование, хвастовство, меркантильность, да если покопаться, нарыть можно еще о-го-го! И только сумасшествие могло заставить ее наивно открыть свои самые сокровенные чувства такому человеку. Но так уж устроены влюбленные! И ничего с этим не поделаешь.

8

У Вадика Фишкина настроение было действительно мерзкое. По нескольким причинам сразу. Во-первых, с утра на небе сгустились такие зловещие тучи, что было ясно – противный холодный дождь зарядит на весь день. Так оно и случилось, а Фишкин терпеть не мог пасмурной погоды, а уж тем более такой, когда на тебя сверху льются потоки воды. Впрочем, кому же это может понравиться?

Во-вторых, Юрка Ермолаев просто достал его своими подколками по поводу Зойки. Вадим уже был не рад, что затеял эти переглядывания с новенькой: от нечего делать он пялился на Зойку и самодовольно считал, сколько раз она на него, любимого, с обожанием посмотрит. Теперь, похоже, ему придется оправдываться перед каждым встречным-поперечным и рассказывать им выдуманную историю про Художку и тренировку памяти.

«Хватит того, что я от Тополян еле отделался, – мрачно раздумывал Фишкин, с тоской глядя в исполосованное косыми струями дождя окно, – так теперь и Ермол, блин, проходу не дает, чего да почему, все ему расскажи, клоуну этому! Плакат мне, что ли, вывесить: „Мне не нравится Зоя Колесниченко, отвалите от меня все!“ – или что-то в этом роде».