Кто-нибудь другой, успокоила она себя. Раз в жизни это просто должен сделать кто-нибудь другой.

Она держала путь с одного побережья на другое, то засыпая, то удивляясь, не сошла ли она с ума. В Хьюстоне она потеряла остатки самообладания, однако передумала и во второй раз пристегнула ремень, полная твердой решимости довести задуманное до конца.

Может, она поступала глупо и безответственно, однако каждому в жизни приходится сделать что-то, повинуясь порыву. Даже если потом придется жалеть. Она приземлилась в Балтиморе, едва только рассвело, почти не сомневаясь, что придется.

Терминал был пуст, за исключением нескольких пассажиров, дремавших в ожидании пересадки. Мэриленд встретил ее прохладой, и она обрадовалась жакету от костюма. Тому самому, подумала она, который надела тем утром, когда еще была в своем уме. Небо, сплошь покрытое свинцовыми тучами, обещало дождь; Джоанна тем временем уселась в такси и сообщила водителю название отеля, где остановился Сэм.

Вот и все, подумала она про себя. Закрыв глаза, она не замечала незнакомого вида за окном, и от этого было несколько легче. Если не смотреть, можно не думать, что находишься на другом конце страны. В Лос-Анджелесе люди в эти быстротечные утренние часы еще поворачивались с боку на бок, зарываясь в подушки и ожидая, когда же придет утро. Здесь они были уже на ногах, готовые к встрече с новым днем.

Как и она сама.

Джоанна расплатилась с водителем, стараясь не думать о предстоящем. Она вошла в холл отеля как раз в ту минуту, когда начался дождь.

Люкс 621. По крайней мере, она знает номер комнаты, и не нужно подходить к ресепшн и объяснять сотрудникам, что ты не фанатка. Сжимая ремешок сумки, она поднялась в лифте на шестой этаж. Выйти из лифта было достаточно легко. Она даже сумела дойти по коридору до двери его комнаты.

И застыла перед ней.

Что, если он ее не ждет? Что, если он не один? Все-таки она не имела на него никаких прав и ничего ему не обещала. Она отказалась даже выслушать его обещания. Он был волен... делать все, что угодно и с кем угодно.

В полной уверенности, что она не сможет решиться на это, она развернулась и сделала пару шагов по направлению от двери. Это глупо, уговаривала она себя. Только что несколько часов в самолете, тысячи миль от родного города — и все лишь ради того, чтобы не решиться постучать в дверь!

Выпрямив плечи и вздернув подбородок, она постучала. Почувствовав спазмы в животе, Джоанна привычно сунула руку в карман в поисках таблеток от изжоги. Ее пальцы нащупали маленькую бархатную коробочку. Собрав остатки мужества, она вновь постучала.


* * *

Выругавшись, он проснулся. Накануне они работали до двух ночи, и у Сэма едва хватило сил снять одежду, прежде чем упасть в кровать. А теперь этот чертов ассистент режиссера барабанит в дверь! Любому кретину понятно, что ни одну из запланированных натурных сцен под дождем снимать нельзя!

Пошатываясь, Сэм, полный намерения отомстить, взял с постели верхнюю простыню и обернулся ею. Споткнувшись о висящий конец простыни, он снова выругался и распахнул дверь.

—Черт возьми... — У него пересохло во рту. Джоанна должна быть на другом конце материка, укрытая одеялами. Он заметил, как скривились ее губы, прежде чем она начала в оправдание что-то говорить.

—Прости, что разбудила тебя. Мне следовало... подождать. Позвонить. — Остаться дома, в отчаянии подумала она.

В следующее мгновение она и вовсе перестала думать, потому что Сэм втащил ее в номер. Захлопнув дверь, он прижал Джоанну спиной к двери и завладел ее губами.

—Не говори ни слова, — приказал он, едва она вдохнула воздух. — Ни слова! Ни единого!

Говорить было и без того трудно. Подталкивая ее через гостиную, он стягивал с нее жакет, с трудом расстегивал пуговицы на блузке. Рассмеявшись своим гортанным смехом, она размотала его простыню, и они продолжили путь в спальню, напоминая белый вихрь.

Юбка соскользнула ей на бедра, и Сэм, приподняв Джоанну, освободил ее. Пока его руки ласкали ее, она скинула одну туфлю. Не успели они добраться до двери спальни, как Джоанна избавилась и от второй.

Сэм еще даже не проснулся. Он скользнул в цепкие объятия сна, едва они упали на постель.

Она была рядом! Во сне или наяву, но была! Ее кожа казалась ему столь же мягкой, сколь ароматной. Ее губы, приоткрытые навстречу его губам, хранили тот самый неповторимый вкус, о котором он с вожделением мечтал с тех пор, как последний раз испытал его. Ее руки сомкнулись, обнимая его, а вырвавшийся вздох рассказал ему все, что он хотел услышать.

В восторге друг от друга, они перекатывались на и так уже смятой постели, а дождь тем временем усиливался, стуча в оконное стекло.

Она правильно сделала, что приехала. Что бы ни случилось до и после этого, она правильно сделала, выбрав этот момент. И подарив это время ему. Не будет ни вопросов, ни объяснений и ненужных оправданий — осталась лишь радость, которая росла и усиливалась, двигаясь к ослепительному блаженству. Тело и разум объединились, чтобы достичь вершины блаженства.

Когда прогремели раскаты грома, он снова попытался прижать ее к себе. Или же гром гремел давно, просто они не слышали. И теперь, когда над всем городом бушевала гроза, они были вместе, одни и любили друг друга. В жизни бывает так, что важно именно это.

Когда они спустились на твердую землю, она прижимала руку к его сердцу, положив голову ему на плечо. Царивший в комнате полумрак делал ее темной, но для Джоанны не могло быть утра прекраснее этого.

—Неужели ты проездом? — пробормотал Сэм.

Она поглаживала пальцами его грудь, наблюдая за движениями.

—У меня возникли срочные и неотложные дела на Восточном побережье.

—Понимаю. — Сэм надеялся, что так оно и есть, но теперь он мог позволить себе ждать. — Ты ищешь конкурсантов?

—Не совсем. — Мужество начало оставлять ее. — Я так понимаю, сегодня утром тебя не вызывают?

—Если, дай бог, дождь не кончится, не вызовут. — Он потянулся вальяжно, будто был хозяином времени. — По расписанию у нас были запланированы съемки в Иннер-Харбор. От этого места дух захватывает. Вкуснее крабов я нигде не ел. — Он уже представлял, как лично продемонстрирует это Джоанне. — Как только это закончится, мы сворачиваемся здесь.

На губах у нее появилось что-то вроде надутого выражения, которое она никогда себе не позволяла.

—Ты и так пробудешь здесь немного больше трех недель.

Он, разумеется, надеялся, что услышанная в ее голосе интонация была раздражительной.

—Чуть-чуть.

—Как я понимаю, ты был слишком занят, чтобы позвонить и рассказать, как идут дела?

—Нет.

—Нет? — Опершись на локоть, она нахмурилась.

—Нет, я не был слишком занят, чтобы звонить. Я просто не звонил.

—А, я вижу. — Она приподнялась и тут же снова оказалась лежащей на спине, а рядом — прильнувший к ней Сэм.

—Надеюсь, ты не думаешь выходить из этой комнаты?

—Я же говорила тебе: у меня дела.

—Да, говорила. А то, что у тебя дела в Балтиморе, и так получилось, что ты останавливаешься в том же отеле и, очевидно, в моем номере, — это совпадение?

—Я этого не говорила.

—Снова угадал. — Он нежно покусывал ее за щеки. — Почему ты приехала, Джоанна?

—Я не хочу это обсуждать. Дай мою одежду, — потребовала она.

—Разумеется. Давай я схожу за ней.

Он вышел из спальни, предоставив Джоанне сомнительную перспективу прикрыться подушкой. Она начала подниматься с постели, и тут он вернулся с ее костюмом, перекинутым через предплечье. Затем она могла только хватать воздух открытым ртом, поскольку Сэм открыл окно и выбросил одежду на улицу.

—Что ты, черт возьми, делаешь? — Забыв про подушку, она вскочила и подбежала к окну. — Ты выбросил мои вещи! — Потрясенная, она лишь пристально смотрела на него. — Ты выкинул их в окно!

—Совершенно верно!

—Ты не в своем уме? Когда я летела сюда, мне было что надеть, а теперь оно лежит в шести этажах от нас и мокнет! Здесь мне нечего надеть, кроме туфель!

—Я на то и рассчитывал. Думаю, так ты точно никуда не сбежишь!

—Ты и правда не в своем уме! — Она высунулась было из окна, вспомнила, что на ней ничего не надето, и упала на постель. — Ну и что мне теперь делать?

—Думаю, взять напрокат еще одну мою рубашку. Пожалуйста, бери. — Он указал в сторону туалета. — Можешь еще кинуть мне оттуда джинсы. Мне трудно серьезно разговаривать с тобой, когда на тебе нет ничего, кроме улыбки.

—Я не улыбаюсь, — сквозь зубы ответила она, швырнув ему джинсы. — Это был один из моих лучших костюмов, и я... — Тут ее пальцы застыли над пуговицей рубашки Сэма, которую она накинула на себя. — О боже! О, боже мой, в жакете! Оно лежало у меня в жакете. — В наполовину застегнутой рубашке она бросилась к двери, которую Сэм едва успел захлопнуть, прежде чем Джоанна выбежала из номера.

—Джоанна, мне кажется, что ты одета для прогулок. Нет, выглядишь ты прекрасно! На самом деле ты выглядишь настолько прекрасно, что думаю попросить тебя вернуть мне рубашку!

—Ты когда-нибудь прекратишь дурака валять? — Она попыталась оттолкнуть его, но встретила нешуточное сопротивление. — Ты выбросил его в окно. Я не могу поверить, что ты такое сделал! Ты выбросил в окно мое кольцо!

—Чье кольцо?

—Мое кольцо, то, что ты мне дал. О, ради бога! — Она схватила его под руку и снова подбежала к окну. — Его кто-нибудь заберет!

—Твой костюм?

—Да нет, плевать мне на костюм! К черту костюм! Мне нужно мое кольцо!

—Ладно. Вот оно. — Сэм стянул его со своего мизинца и протянул ей. — Должно быть, коробочка выпала у тебя из кармана, когда... когда я приветствовал тебя.

Джоанна издала радостный вопль и потянулась за кольцом еще до того, как поняла, что попалась.