Катя подняла руку и поправила круглые очки на носу, вытерла губы, чувствуя под ними металлические брекеты.

Больше она страдать не будет, она будет менять свою жизнь так, как она того хочет.


— Ты, наверное, не так её понял, — в третий раз повторил Малиновский, недоверчиво глядя на друга. Но Жданов лишь отмахнулся. Рассказывать и пересказывать ему уже надоело. И надеяться, что всё это — шутка, тоже. Не шутка, Катя поставила определённое условие, и он не знает, как выкрутиться без потерь. Совершенно неожиданно Пушкарёва превратилась в монстра — мстительного и жадного до собственной выгоды. Правда, деньги ей были не нужны. Но кому от этого легче? Не ему, это точно.

Рома встал, потом снова сел. Развёл руками.

— Нужно что-то придумать.

— Придумай, — согласился Андрей.

— Я?

— У меня задумки кончились. Я ночь не спал, Малиновский! — Жданов голову опустил и обхватил её руками.

Они уже час сидели в его спальне, обсуждали одно и то же и одними и теми же словами, и с каждой минутой становилось всё хуже, от безысходности Андрей начал задыхаться. И всё яснее понимал, что Катя пошутила. Хоть и говорил другу о том, что Пушкарёва серьёзна, как никогда, но представить… свадьбу, семейную жизнь с ней, никак не мог. Вот и получалось, что шутка. Злая, глупая, безумная шутка.

Ромка снова встал. Прошёлся по комнате, взял с прикроватной тумбочки бутылку виски и хлебнул прямо из горла.

— Не волнуйся, Андрюх. Мы её заставим всё вернуть!

— Как?

— Силой, как!

— А смысл? «Зималетто» ей больше не принадлежит, она всё Зорькину отдала.

— Значит, его заставим! Скрутим этого хлюпика, к стенке прижмём… и расстреляем на хрен. Чтоб другим неповадно было!

Жданов даже не улыбнулся. Повалился назад, на постель, и глаза рукой закрыл.

— Я не понимаю, чего она хочет, — тихо проговорил он. — На что надеется? Что я жить с ней буду? — Зло хмыкнул.

Рома хмыкнул следом, поддакивая.

— Да уж! — И тут же возмутился в полный голос. — Но ведь какова козявка! Никто от неё подобной прыти не ожидал, доверяли, как себе. А она в ответ руку по локоть откусила!.. Вместе с головой!

Андрей продолжал лежать с закрытыми глазами и молчать. В голове немного гудело от алкоголя, он пытался думать о Кате, о той проблеме, которую она ему подкинула, но не получалось. Только удивление, недоверие, маета на душе, и от этого вспышки раздражения и злости. Руки в стороны раскинул, и всего на секундочку представил, что через какое-то время, это будет уже не его постель, а их с Катей общая. Брачное ложе, так сказать. Брачное!

Зубы заныли, ощутимо.

Чувствовал себя пойманным в ловушку. Кире не удавалось его в угол загнать, много лет, а этой девчонке лишь один решительный шаг потребовался. За горло его взяла, и при этом смотрела так кротко, чуть ли не смущённо, а каждым словом огромный гвоздь в крышку его гроба заколачивала. Как она представляет их совместную жизнь? Что он скажет родителям, друзьям, Кире, в конце концов! Что без памяти влюбился и решил жениться, немедленно? Да над ним вся Москва смеяться будет! Но куда Кате Пушкарёвой это понять. Для неё это мелочи, недостойные внимания, ей важнее добиться своего, женить его на себе. А ещё говорит, что любит! Когда любят, так не поступают. Наверное.

— Не надо было тогда играть с ней.

Рома непонимающе посмотрел.

— Ты о чём?

— Всё о том же. Я не должен был тогда… слушать тебя.

— А, так это я виноват!

— Оба виноваты. Я её подтолкнул к этому, я её научил, я её надоумил. Я… поступил с ней так же, как тот парень. Я её предал. И она решила отомстить.

— Отомстить? — Малиновский скривился. — Помнится, ты говорил, что она тебя любит. И поэтому замуж хочет.

Жданов резко сел на постели.

— В данный момент это ничего не меняет.

— И что? Ты… сделаешь так, как она хочет? Женишься? — Это слово Рома выговорил почти с отвращением.

— Если не смогу договориться. По-хорошему.

— Андрюх, я бы на шантаж не поддался!

Жданов выразительно взглянул на друга.

— Как тебе хорошо, да? Что можно не поддаваться.

Следующим утром Андрей снова подумал о том, что Малиновскому хорошо. А вот ему плохо. Утром его встретила Кира, улыбалась и выглядела довольной, а Жданов смотрел на нее и думал, что он должен ей сказать. Нет, он не сможет, это просто невозможно. Да Кира и не поверит, просто рассмеется ему в лицо. Катя Пушкарева! Его жена… Бред.

Как назло, этим утром Катя на работу не торопилась. Андрей извелся, ожидая ее, метался по кабинету, как лев в клетке, то и дело смотрел на часы и рычал на Вику, которая некстати лезла к нему с какими-то глупостями. А Жданова мучило плохое предчувствие, казалось, что с каждой минутой ситуация ухудшается, а он не может ничего контролировать. Что еще задумала эта девчонка? Вот где она сейчас? Платье свадебное выбирает, подсказал внутренний голос, и Андрей замер посреди кабинета. А если и правда?

— Где ты была? — зашипел Жданов на нее, когда Катя наконец вошла в кабинет. Между прочим, случилось это ровно в десять часов. Просто непростительное опоздание для Екатерины Пушкаревой.

Катя в удивлении посмотрела. От его тона и обеспокоенного взгляда немного растерялась, окинула Андрея долгим взглядом, затем осторожно проскользнула мимо него к своей каморке.

— Я у врача была. Я же просила Вику предупредить.

— Вику? — Жданов отчего-то еще больше рассвирепел.

Пушкарева покаянно опустила голову.

— В следующий раз я сама позвоню, обещаю.

— Катя! — Ему казалось, что она не слышит или намеренно отмахивается от его настроения и недовольства. Можно подумать, что он из-за ее визита к врачу злится!

Направился за ней в каморку и нетерпеливо проговорил:

— Давай поговорим.

Катя оглянулась на него через плечо.

— Вам есть, что мне сказать?

— А ты сама, как думаешь?

— Если вы хотите узнать, не изменила ли я свое решение, то нет.

Жданов невольно сжал руку в кулак и ткнул им в дверной косяк. И снова начал, чувствуя себя глупо и не в своей роли:

— Катя, ты не можешь говорить серьезно.

— Мне кажется, или вы все это мне вчера говорили?

— Да я еще сто раз повторю! То, что ты задумала, это глупо. Ты ничего этим не добьешься.

— Добьюсь.

— Чего?!

Она вдруг улыбнулась, а Жданов от этой улыбки вдруг нахмурился.

— У меня будет муж.

— У какого врача, ты говоришь, была?

Катя улыбаться прекратила, даже смутилась. Отвернулась от него. И промолчала. Ее молчание было столь красноречивым, даже показалось Андрею пренебрежительным, что он лишь зло хмыкнул.

— Ты просто маленькая… корыстная дрянь.

— Да, я такая, Андрей Палыч, — негромко проговорила Катя, когда Жданов вышел, громко хлопнув дверью.

Катя сама не ожидала, что все так быстро закрутится. Она подталкивала к активным действиям Андрея, не совсем понимая, что ей самой придется во всем этом учавствовать. До пятничного совета оставалось два дня и нужно было идти вперед, к своей цели, либо отказаться от нее, и если не попросить у Жданова прощения, то стать незаметной мышкой на пару следующих недель, чтобы потом вернуть «Зималетто» истинным владельцам, а самой исчезнуть, навсегда. Два дня — это очень мало. Андрей не разговаривал с ней, только глазами зыркал, и от его взглядов у Кати под ложечкой начинало неприятно сосать. Она присматривалась к нему, пытаясь понять, к какому решению он пришел.

А еще Андрей все рассказал Малиновскому, видимо, совета просил. Но ничего они придумать не смогли, и теперь Роман Дмитрич тоже глазами ее ел, ненавидя за те неприятности, что она его другу доставила и еще доставит, это без сомнения. Но взгляды Малиновского Катя игнорировала. Она не терпела присутствия этого человека, и ей было все равно, что он о ней думает. Он куда хуже нее.

Очень странно было ходить теперь по офисным коридорам, вести себя, как обычно, разговаривать с девочками из женсовета, и скрывать ото всех то, что происходит за дверями президентского кабинета. Кате самой не верилось до конца, что она на подобное решилась, и что Андрей, в итоге, согласится на ее… шантаж, и она все-таки станет его женой. Законной женой Андрея Жданова. А Колька в чем-то прав: она совершенно не представляет, что будет делать со своей победой. Но и отступать не собирается. Андрей просто пока не понимает… А она уверена, что из нее получится хорошая жена. И она все это не из вредности и не из мести делает, она просто любит его. Или не просто, раз пошла на такое. Но пути назад уже нет, потому что она не готова с позором уйти с его дороги. Она станет Ждановой, а дальше жизнь их рассудит.

На следующий день утро началось с того же тягостного молчания, каким закончился вчерашний рабочий день. Катя молча прошла в свою каморку и села за работу, прошло несколько часов, в течение которых Андрей ей ни слова не сказал, и поэтому, когда, ближе к обеду, он рывком открыл дверь каморки, Пушкарева от неожиданности вздрогнула. Взглянула испуганно, встретила испытывающий взгляд, и замерла, не зная, чего ожидать. А Андрей ее взглядом смерил, поджал губы, Катя даже подумала, что сейчас дверь закроет и уйдет, так ничего и не сказав, но Жданов вместо этого потребовал:

— Собирайся, поехали.

— Куда?

Он негромко фыркнул.

— Мечту твою исполнять.

Катя не совсем поняла, что он имеет в виду, но спорить не стала. Выключила компьютер и поднялась из-за стола.

Чувствовала, что Андрей украдкой разглядывает ее. В лифте, потом в машине. Постоянно косился на нее и разглядывал, словно до этого ни разу не видел. С того момента, как заметил, что она сняла брекеты, в нем подозрения еще сильнее возросли. Все ждал от нее чего-то, наверное, того, когда она перестанет притворяться, окончательно сбросит маску ложной скромности, и отправится по магазинам, тратить его денежки. А она всего лишь сходила к стоматологу!