Я поспешила к нему, скользя в его крови и тяжело падая на колени. Я перевернула его на спину. Его стеклянные и несфокусированные глаза были широко открыты. Его кожа была мертвенно-бледной, и мне пришлось проглотить рвоту, которая поднималась к моему горлу, когда я увидела его запястья.

Он использовал стекло разбитого зеркала, чтобы глубоко полоснуть кожу вертикальной линией ниже ладони почти до локтя. Кровь текла из ран со скоростью, которая ужаснула меня.

— Нет, Клэй! Нет, нет, нет! — плакала я, срывая полотенце с крючка на стене и обматывая его руки. Мои слезы смешивались с его кровью на полу. Я вытащила телефон Клэя из своего кармана и набрала 9 - 1 - 1. Ответил диспетчер и попросил меня рассказать о своей чрезвычайной ситуации. —Пожалуйста! Мой парень пытался покончить с собой! Мы в «Мотеле, 6 миль» на окраине «Стеклянного озера», рядом с шоссе. Комната №43. — Я выдохнула, пытаясь остановить кровь, которая не переставала течь.

— Мэм. Как он пытался покончить с собой? — Женщина на другом конце провода была спокойной. Я подняла зазубренный кусок стекла с пола ванной. Он был покрыт кровью Клэя. — Он перерезал себе вены куском стекла. — Диспетчер начала быстро рассказывать совет, как замедлить потеряю крови. Сдавить вены выше ран и попытаться держать его в сознании, постоянно разговаривая с ним. Она заверила меня, что медики уже были в пути.

— Клэй! Пожалуйста! Говори со мной! — Его глаза медленно двинулись к моему лицу, но я не была уверена, что он узнает меня. Их выражение было унылым и практически безжизненным. Я прижала ладонями его травмированные запястья, пытаясь игнорировать тот факт, что полотенца медленно промокали от его крови. Я обвязала его руки другим полотенцем.

— Не смей оставлять меня, Клэйтон Рид! Не после всего, через что мы прошли! Как ты мог так поступить со мной? — рыдала я, прижимая его тело к своей груди. Мои волосы упали ему на лицо, создавая занавес.

Я чувствовала, как его губы шевелятся рядом с моей щекой, когда он пытался говорить. Я наклонилась ниже и поднесла ухо прямо к его губам. — Мне жаль. Очень жаль, — говорил он, снова и снова.

Его слова только заставили мои слезы течь быстрее. Я сидела там, на грязном полу в центре ванной комнаты, держа своего умирающего парня и неоднократно говоря ему, как сильно я его люблю и нуждаюсь в нем.

ГЛАВА 24

Наконец, приехала скорая помощь, и дальше все происходило очень быстро. Меня вытолкали из ванной, когда медицинские работники занялись делом. Они заставили меня покинуть комнату мотеля и ждать снаружи, пока они осматривали Клэя. Я грызла кожу своих губ и ходила взад и вперед перед дверью.

Через пять минут или около того, трое медиков вышли с Клэем на носилках. Я заметила, что они перевязали его вены марлей. Могу сказать, что он потерял сознание. Двое медиков грузили Клэя в машину скорой помощи, а третий повернулся ко мне.

—Вы его девушка? — спросил он. Он был крупным парнем с добрыми глазами. Я кивнула. — Ты можешь ехать сзади вместе с ним. Мне надо получить кое-какую информацию по пути в больницу. — Я запрыгнула назад и села рядом с неподвижным телом Клэя. Он был очень бледный и все еще выглядел мертвым. — С ним все будет в порядке? — спросила я медиков, пока они подключали Клэя к куче мониторов и озвучивали данные, которые для меня не имели никакого смысла.

Я слышала, что включилась сирена, и мы умчались со скоростью молнии. Медик с добрыми глазами сочувственно посмотрел на меня. — Слишком рано говорить. Он потерял много крови. Как это произошло? — И я просто рассказала все. Рассказала медикам всю историю Клэя. Его прежнюю госпитализацию, а так же его нежелание принимать медикаменты. Я рассказала им о его неустойчивом настроении и даже о жизни его семьи. Я хотела, чтобы у них была полная история. Черт, я рассказала им о его детской боязни темноты и о том, что он ненавидел брюссельскую капусту, ведь я думала, что это поможет. Мужчина и женщина чередовали вопросы, относящиеся к лекарственным препаратам Клэя, спрашивали, как долго он их не принимал. Они просто слушали.

Как только мы оказались в отделении неотложной помощи местной больницы, все было как в тумане. Доктора и медсестры пришли сразу же, как только мы приехали, и быстро увезли Клэя. Я попыталась последовать за ними, но, так как я не была членом семьи, то мне не разрешили пойти с ним. Медсестра принесла мне мыло с полотенцем и показала, где находятся ванная. Мне казалось это странным до тех пор, пока я не увидела себя в зеркале. О Боже, я выглядела так, словно только что пережила техасскую резню бензопилой[36].

Кровь спеклась на моем лице и шее. Мои джинсы были почти черными ниже колен из-за засохшей крови. Мои руки были покрыты липкой, странной дрянью, и мне нужно было вытащить ее из-под ногтей. Я использовала мыло, чтобы отмыть кожу, а затем пыталась удержать голову под краном, чтобы помыть волосы. Я чувствовала себя плохо от вида розовой воды, которая смывалась вниз. Думая, что жизнь Клэя вместе с ней утекала вниз по трубам.

Когда я закончила, то вернулась назад к ресепшену, где меня направили в комнату ожидания. Я присоединилась к другим людям, сидящим в своем собственном аду. Я чередовала ходьбу по комнате с травлей медсестер о том, как обстоят дела у Клэя. Они почти ничего мне не говорили.

Наконец, где-то в пять тридцать утра медсестра зашла и назвала мое имя. Последний час я сидела, сжимаясь, на самом неудобном стуле на планете, и думала, что моя спина сломается от сумасшедших поз, в которых я сидела. Я подпрыгнула на ноги и бросилась к ней.

— Меня зовут Мэгги Янг, — сказала я, немного задыхаясь. Медсестра посмотрела на меня. — Вы девушка Клэйтона Рида? — спросила она. — Да, это я. — Медсестра положила руку мне на плечо и потянула наружу. — Нам надо связаться с родителями Клэя. Они должны быть уведомлены. Ты знаешь, как связаться с ними? — Я начала протестовать, зная, что Клэю это не понравится. Но медсестра, чье имя на бэйджике значилось как «Келли Бёрк», прервала меня.

— Мэгги. Он несовершеннолетний. Мы должны уведомить его семью о его состоянии. — Я чувствовала, как слезы стекали по моим щекам. — Вы можете просто сказать мне, как он? Я дам вам номер. Я просто должна знать, что происходит. Пожалуйста, скажите мне, что он будет в порядке, — умоляла я ее. Я видела колебание медсестры Бёрк. — Мне нельзя делиться медицинской информацией о несовершеннолетних с кем-то либо, кроме его семьи. Но... — Она осмотрелась вокруг и потом снова на меня. — Ты спасла ему жизнь, — сказала она тихо.

Я прижала руку ко рту и попыталась подавить всхлип, который постепенно рос в горле. Келли Бёрк похлопала меня по спине. — Клэй находится в отделении интенсивной терапии. Его внесли в список людей, находящихся в критическом состоянии. Он потерял очень много крови. Нам нужно перелить ему три пинты. Он все еще без сознания, но мы ожидаем, что он очнется в ближайшее время. Мы не узнаем, как потеря крови повлияет на остальные его органы, и не узнаем, пока он не проснется. — Она прочистила горло и еще понизила голос.

— Кроме физических последствий, есть еще психологические. Психиатр был уведомлен и придет, чтобы увидеть его, как только Клэй придет в сознание. Не думаю, что его выпустят в общество в ближайшее время.

Я пыталась устоять на ногах, но чувствовала, что меня шатает. Я была истощена. Не ела почти двенадцать часов. Я больше не могла ничего воспринимать. Медсестра Бёрк должно быть увидела выражение моего лица, потому что она схватила меня за руку и повела к стулу. — Давай, я принесу тебе сока. Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

Медсестра Бёрк вернулась через несколько минут с покрытым фольгой стаканчиком сока и соломкой, обернутой в бумагу. Я взяла стаканчик, сделала пару глотков и почувствовала себя лучше. Вытащив телефон Клэя, который схватила, прежде чем покинуть номер в отеле, я пролистала контакты, пока не нашла номер его родителей. Затем я дала его медсестре. Она поблагодарила меня и ушла, чтобы позвонить им.

Я сидела там, оцепенев. Чувствовала себя полностью опустошенной. Еще через час, медсестра Бёрк вернулась, чтобы дать мне знать, что родители Клэя в пути. Я просто кивнула и поблагодарила ее. Я вытащила свой телефон и позвонила маме. — Мэгги? Вы уже едите домой? — спросила она сразу же, как только ответила. Я сделала дрожащий вдох и почувствовала, что снова начались непрошеные слезы. — Нет, мам. Мы в больнице.

— О Боже! Ты в порядке? — потребовала она паническим голосом. — Я в порядке, мам. Проблемы у Клэя. Он пытался покончить с собой.

— Ох, Мэгги! Где ты? Мы приедем забрать тебя! — Я сказала ей название больницы, и она заверила меня, что они с папой будут здесь так скоро, как только это возможно.

Я повесила трубку и бросила телефон на столик перед собой. Я тупо уставилась в телевизор, установленный на стене, не в состоянии двигаться. Как все так быстро изменилось в худшую сторону? Как я мгла позволить происходящему выйти из-под контроля? Я полностью винила себя за то, что случилось с Клэем.

Я должна была остановить его от побега из города. Должна была заставить его столкнуться лицом с тем, что происходило с его родителями. Но в большей степени, я никогда не должна была игнорировать тот факт, что он сильно нуждался в помощи. Я была самым большим виновником. Моя «любовь» сделала только хуже. Потому что я не хотела замечать того, что было прямо перед моим лицом. Мое отрицание сломило Клэя. Я спрятала лицо в ладони и заплакала.

Через некоторое время я почувствовала прикосновение на своем плече и села прямо. Медсестра Бёрк стояла надо мной с добрым выражением на лице. — Он проснулся и зовет тебя. Вообще, мне не стоит позволять тебе увидеться с ним, но он был очень возбуждён, требуя встречи с тобой. Мы должны были вколоть ему успокоительное, но я могу дать вам пару минут. — Я встала на ноги. — Спасибо большое, — прошептала я, когда она провела меня через запертые двери. Запах больницы заставлял меня испытывать головокружение, и я старалась сохранять свое дыхание спокойным, твердо стоя на ногах. Медсестра отодвинула занавеску и провела меня внутрь.