Я почесал свои бородатые щёки.

— Понятия не имею.

Её голубые глаза изучали меня мгновение. А она смелая.

— Я думаю, тебе тридцать с хвостиком.

— Я не чувствую себя таким старым, — сказал я. — А сколько тебе?

— На сколько лет я выгляжу? — Она села, сложив руки, и приподняла бровь.

Я покачал головой.

— Черт, нет. Если я скажу, что думаю, ты обидишься, потому что я неизбежно назову неправильную цифру. Возможно, я многого сейчас не знаю, но отдаю себе полный отчёт в том, что возраст и вес являются двумя числами, которые мужчины никогда не обсуждают с женщинами, за исключением, конечно, тех, кто хочет потерять своё яичко.

Кэт встала, её стул заскользил по линолеуму, и ухмыльнулась:

— Мне двадцать пять и мой вес шестьдесят восемь килограмм, — кладя тарелку в раковину, сказала она. — И твои взгляды уже устарели.

Мои глаза следили за её передвижениями, в то время как мозг пытался осмыслить информацию. Кэт была высокой, стройной, но не худой, и сзади у неё были изящные округлости.

— Наверное, всё дело в твоей груди и заднице, — произнёс я вслух.

Девушка резко обернулась. Её глаза были широко раскрыты, а руки скрещены на груди. Она ничего не сказала, подозреваю, из-за шока, но ей и не надо было ничего говорить. Языка её тела было достаточно, чтобы наказать меня.

— Мне не следовало этого говорить.

— Давай сразу же кое о чём договоримся, — сказала она сквозь сжатые губы. — Если тебе нужна моя помощь, то ты не можешь говорить дерьмо вроде этого. Никогда.

Я кивнул, встревоженный тем, что мог оказаться тем типом парней, которые обычно говорят женщинам подобные вещи.

— Прости. Это просто вырвалось.

Кэт отвела взгляд.

— Это твоё первое и единственное предупреждение, Ленни.

Я нахмурился.

— Ленни? Я что-то пропустил? Ты где-то видела моё имя?

— Нет. Просто я решила, что ты заслуживаешь имени.

— Да, но... Ленни? — Я молил бога, чтобы моё настоящее имя было не Ленни.

— Да, Ленни. Не думаешь, что оно подходит тому типу парней, которые обычно говорят о женских задницах и сиськах?

Я вдохнул через нос.

— Думаю, мне больше подходит Дин или Джек.

— Лучше Хершель.

— Дин?

— Гилберт.

— Джек?

— Герман. — Она скрыла усмешку. — Я могу продолжать всю ночь.

— Прекрасно, — уступил я. На этот раз Кэт должна была победить. В конце концов, она же накормила меня беконом. — Жирный Ленни.

Кэт заставила меня вымыть посуду, а сама при этом стояла с другой стороны столешницы и наблюдала за мной. Как я начинал понимать, она упрямая и вроде сообразительная. Не думал, что эти качества могут понравиться в человеке. Кэт одновременно грубая и мягкая. Такие контрасты приводят в замешательство.

Она принесла из спальни ноутбук — я был удивлён тем, что она оказалась девушкой, умеющей обращаться с высокими технологиями — и села за кухонный стол.

— Я собираюсь поискать в базе данных полиции без вести пропавших людей на Аляске.

— Если только я с Аляски, — вытирая руки полотенцем, сказал я.

— Это будет долгий дерьмовый день, — пробормотала она.

Я обошёл вокруг стола и заглянул ей через плечо. Она неустанно обыскивала сайт за сайтом, но каждая ссылка, на которую она щёлкала, каждая новая страница со списками без вести пропавших людей, засасывала меня всё глубже в темноту. Я увидел больше подавляющих вещей, чем когда-либо хотел.

Через полтора часа Кэт наконец остановилась.

— Мне нужно выпить, — сказала она, отталкиваясь от кухонного стола. — Я больше не могу смотреть фотографии похищенных детей.

— Ты не против, если я просмотрю? — спросил я, но она схватила ноутбук прежде, чем я успел к нему прикоснуться.

— Держи, — сказала она, беря компьютер одной рукой, одновременно с этим пытаясь сделать что-то другой. Если я правильно понял, то, скорее всего, очищала историю браузера.

— У тебя есть что скрывать, Кэт? — спросил я её, когда она наконец вручила мне ноутбук.

— Разве не все что-то скрывают? — спросила девушка, направляясь к холодильнику. Тем временем я обнаружил базу данных полиции, которую мы ещё не просматривали. — Хочешь пива?

Я хотел сказать «да», но внезапно всё моё тело застыло от ужаса. Прямо на экране была фотография парня с густой бородой, серыми глазами и тёмными волосами, а под ней надпись: «Убийство первой степени».

3

КЭТ

— Эй, Хьюго, ты слышал, что я сказала? — Я закрыла дверь холодильника и увидела, что у мужчины, уставившегося на экран компьютера, лицо побледнело от шока. Я подошла и поставила бутылку на стол. — Что там?

Он попытался закрыть ноутбук, но я втиснула пальцы между экраном и клавиатурой.

— Э-э-э....

— Не говори, что ничего, иначе получишь по шее, — сказала я, борясь за компьютер. Но незнакомец сдался без борьбы.

Я открыла экран компьютера, изучила фотографию и засмеялась.

— Это не ты.

Он моргнул несколько раз, на его напряжённом лице проскользнуло облегчение.

— Ты уверена?

Я села обратно за компьютер и указала на экран.

— Смотри, переносица твоего носа более тонкая, и у тебя лоб меньше, чем у него.

Он уставился на фотографию, все ещё до конца не уверенный.

— Я рассматривала твоё лицо всё утро, и думаю, что могу заметить разницу.

— Ну, если ты уверена.

Я закатила глаза, прежде чем сосредоточиться на его лице, начиная с густой бороды, покрывавшей большую часть его лица, переходя к прямому носу и заканчивая теми блестящими серыми глазами, которые смотрели прямо мне в глаза, и казалось, что они удерживали меня на месте. Моя грудь сжалась. Странная реакция на изучение лица незнакомца.

Я не знала, как долго смотрела на него — вероятно, дольше, чем допустимо в приличном обществе — но, в конце концов, освободилась от его пристального взгляда и выпрямилась.

— Я ... — я прочистила горло, — уверена.

В следующую секунду мужчина улыбнулся, и оставшиеся сомнения полностью исчезли из моей головы. В уголках его глаз собрались морщинки, а практически совершенные зубы заблестели на фоне его тёмной бороды. Этот взгляд, который казался достаточно искренним, создавал внутри меня ощущение теплоты. Так неловко.

Я схватила своё пиво, создавая как можно больше шума, чтобы избежать напряжения и дискомфорта. Я не знала этого парня. Он не имел права влиять на меня и на мой живот подобным образом.

Впервые я подвергла сомнению своё решение о том, чтобы привести в свой дом этого мужчину. Впервые я почувствовала страх.

Он провёл несколько часов за компьютером, просматривая сайт за сайтом, пока я сидела на диване с Джози и смотрела новости. Наверное, должно было быть странным, что в моём доме находился посторонний мужчина, но он казался тихим и неназойливым. Ну, а если честно... было приятно снова иметь возможность с кем-то поговорить. И, кажется, даже Джози начала добреть к нему или, по меньшей мере, больше не рычала, когда он делал резкие движения. Почти в два часа дня мужчина захлопнул ноутбук и шумно вздохнул.

— Эй, осторожней, — сказала я. — Компьютер не дешёвый, твою мать.

Незнакомец встал, потирая затылок.

— Прости, — сказал он, его голос был грубым от раздражения. — Я... Я не могу просто сидеть здесь, ничего не делая. Мне нужно ехать в город.

— Но снег...

— Знаю, но мне нужно попытаться.

Отчаяние на его лице застало меня врасплох. Он был совершенно потерянным, и я сочувствовала ему всем сердцем.

— Хорошо, — сказала я. — Стой там. — Я прошла к шкафу своего отца и вытащила оттуда его лыжную одежду. Вернувшись в гостиную, бросила на диван водонепроницаемые брюки, утеплённые носки и большие ботинки для снега. — Можешь это одолжить. Только оставь потом в полицейском участке, и позже я их заберу.

Его глаза спокойно и долго изучали меня. Напряжённый момент. Наконец, мужчина сказал:

— Они выглядят как новые.

— Да, у моего отца не было возможности их носить, — присаживаясь на подлокотник дивана, сказала я.

— Куда он делся?

— Он умер. Я заколола его насмерть, пока он спал, за то, что он трогал меня, когда не надо. — Не знаю, что заставило меня сказать такое, но мне ужасно захотелось увидеть его реакцию.

Незнакомец бросил на меня ошеломлённый, но неубеждённый взгляд.

— Думаю, это чушь.

Я рассердилась.

— Не веди себя так, будто знаешь меня. Может, я способна на хладнокровное убийство.

— Говорит человек, который не мог и подумать о том, чтобы позволить совершенно незнакомому человеку умереть на обочине дороги.

— Позволить умереть и убить — два разных понятия. — Не знаю почему, но я чувствовала, что мне необходимо подтвердить свои слова. Я вытащила из-за пояса пистолет и прицелилась ему в грудь. Здравая часть моего мозга кричала о том, что нормальные люди в цивилизованном обществе так себя не ведут, но большую и дикую часть меня это явно не волновало. Этот мужчина мог быть физически сильнее меня, но под этой крышей главная я.

Он поднял руки вверх, но только я успела подумать, что этот парень мой, как он медленно сделал шаг вперёд и прижал пистолет к своей груди.

— Так сделай это.

Холодная дрожь прошла через моё тело, словно отражая моё поведение и реакцию на безрассудство. У меня защемило в груди, когда он подошёл ещё ближе, пытаясь надавить на мою руку. Но я крепко её держала, толкая оружие глубже в его тело.