— Когда ты будешь звонить мне, я обещаю, что буду находится в твоем доме, когда ты приедешь и буду оставаться с тобой все это время.

Я ожидаю, что он не согласиться с моим предложением. Вместо этого, он снова начинает вытаскивать шпильки.

— Я подумаю над этим пока что, но это не будет больше обсуждаться. Мы решим это позже, — он акцентирует свое внимание освобождая мои волосы от прически. Я решаю, что лучше перейти к другим вопросам.

— Ты сказал, что собираешься платить мне двойную текущую ставку за каждый день, который мы проведем вместе.

— Да.

— Почему? — Мне кажется это чрезмерным. Я имею в виду, я уверена, что смогу существовать и на его двадцать пять тысяч в месяц. Господи ... он, что родственник моей тети Клары?

— Я понял, что верность идет с повышенным ценником. Ты подпишешь контракт, Шарлотта, и станешь моей. Я не хочу другого мужчину видеть рядом с тобой, будь он клиент или нет. Я готов платить много денег, но хочу получить гарантии, что ты согласна с моими требованиями, — он проводит пальцами по моим волосам, распрямляя кудри, которые распустил.

— Ты уже делал это раньше? Если да, то как долго ты оставался с одной и той же женщиной? — я стараюсь скрыть грусть, которую испытываю к нему.

— Всего один раз, и это не сработало. Видимо, я платил ей недостаточно, чтобы она могла хранить верность. Чтобы быть уж совсем честным, я понял, что она на самом деле не для меня, — он вздыхает, продолжая расчесывать пальцами мои волосы.

— Как так? — я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.

— Я был недостаточно требователен, а ей не были понятны мои ожидания. Но я списал это на получение опыта. Кстати, у меня будет человек, который может случайно проведать тебя, чтобы убедиться, что ты выполняешь условия, — его пальцы останавливаются, вероятно, он ждет мою реакцию на эту информацию.

— Из того, что я прочитала, твои ожидания заключаются, чтобы я была твоей девушкой во всех отношениях, не только в сексе, — я продвигаюсь вперед в своем допросе, отметив про себя, что он вытащил почти все заколки.

— Да. Я хочу собеседника тоже, поэтому дело не только в сексе. Хотя я должен предупредить тебя, у меня совсем непристойный аппетит. Но я уверен, учитывая твою работу, это не будет для тебя проблемой. — Да? Ах, да. Я почти забыла, что считаюсь высокооплачиваемой шлюхой, только я не шляха, и сейчас благодаря Митчу тоже ей не буду. Ну, ладно, я согласна быть дорогостоящей, но не шлюхой. Я не могу быть шлюхой, если сплю только с одним мужчиной. Правда, ведь? Боюсь, что эти нравственные конфликты, будут смертью для меня.

— Я уверена, что смогу угнаться за тобой, — улыбаюсь я.

— Означает ли, что ты подпишешь контракт? — спрашивает он, беря меня за подбородок и поворачивая мою голову к нему лицом.

— Как долго длится контракт и будут ли другие по всему миру? — последний мой вопрос за сегодня.

— Бесконечно долго, так долго, как мы оба счастливы и довольны. И нет, у тебя будет только один контракт. Только одна красавица для меня дарит некую любезность, которую я от нее ожидаю. Кроме того, как я сказал, мое свободное время ограничено, — он вытаскивает последнюю шпильку. — Прекрасная, — шепчет он перед погибелью косы в верхней части.

— Можно мне ручку? — я поднимаю руку, открытой ладонью вверху.

— Мне нужно сначала увидеть результаты анализов твоего физического состояния, — он протягивает мне мой клатч. — Ты принесла их, правда ведь?

— Да, да, конечно, — я выпрямляю спину и даже не замечаю, как опираюсь на него. Я открываю клатч и протягиваю ему документы.

Я помню взгляд полный замешательства доктор Тимминса, когда я попросила его сделать анализы на все инфекции известные мужчине. Я заранее подготовилась, учитывая тот факт, что этот мужчина знает меня большую часть моей жизни, поэтому сказал ему, что хочу успокоиться, поскольку отметила странное поведение в последний год нашего брака Джоша. Он словно лампочка стал багряным, и теперь у меня полный список.

— Вот мои, — он вручает мне листок. — Ты на контрацепции?

— Да, — киваю я, просматривая его результаты.

— И ты хорошо их переносишь?

— Да, — Ничего себе ... это на самом деле звучит, как деловая сделка. Я чувствую, как у меня начинает сжиматься живот. — Я делаю инъекции.

— Ох, ладно. Хорошо, — он кивает. Забирая у меня контракт, он быстро вычеркивает фразу о моем проживании в его доме и просматривает его еще раз, говоря, что мы договорились, подписывает и отдает мне. — Прежде чем ты подпишешь, мне необходимо еще раз напомнить тебе, что ты будешь у меня «по звонку и по мановению». Я также хочу, чтобы было ясно, что никогда не будет ничего больше, чем описано в этом контракте. Я не хочу ничего большего, и я никогда не предоставлю большее. Я не пытаюсь казаться дерзким или высокомерным ублюдком, но, если ты обнаружишь какие-то чувства ко мне и тебе захочется чего-то большего, то наш контракт будет аннулирован. Я не заключаю брак, не делаю детей, и конечно не влюбляюсь. Извини, я просто хочу, все тебе объяснить, чтобы ты понимала, — он протягивает мне ручку.

Я ухмыляюсь и игриво хватаю ручку.

— Дерзкий ублюдок, — бормочу я достаточно громко, чтобы он услышал меня.

— Умник! — бормочет он, выхватывая ручку и бумагу у меня для подписи.

— Теперь что? — я смотрю на него широко расширенными глазами и уже не улыбаюсь.

— Теперь, — говорит он, встав и схватив меня за руку, чтобы я поднялась вместе с ним, — я, наконец, сниму с тебя это платье. — Он захватывает мои губы в плен и расстегивает платье.

— Разве ты не хочешь узнать мой любимый цвет? — я отстраняюсь, поддразнивая его.

— Нет, — он резко притягивает меня обратно.

— Цветок? Школу, в которую я ходила? Имена моих сестер? Мою философию жизни? — я удерживаю его на расстоянии вытянутой руки, держа руки на его плечах.

Он делает глубокий вдох.

— Есть только одна вещь, которую я хочу узнать прямо сейчас, — он убирает мои руки прочь и удерживает их за моей спиной.

— Какая?

— Что ты произносишь, когда кончаешь, — он жестко притягивает меня к себе, не оставляя и дюйма между нами. Его рот задерживается на моем, а его глаза сообщают «Какого черта, кончай с этим». Мой единственный ответ на его поведение прерывистое дыхание.

— Ну, — говорю я, прежде чем поцеловать его, — удачи с этим. – Удача на самом деле не помешает! Я не могу вспомнить, когда кончала последний раз естественным путем.

— Удачи? Ты не думаешь, что я смогу заставить тебя кончить? — он удивленно выгибает брови.

— Наверное, нет, но ты платишь мне достаточно, чтобы я могла с имитировать, — говорю я задумчиво.

— Я не хочу, чтобы ты притворялась! — рявкает он. Кроме наших отношений. Медленная улыбка расплывается на его губах, и его раздражение кажется ослабевает. — Так ... это вызов?

— Возможно, — вздыхаю я со смесью понимания и разочарования.

— Хм ..., — в его глазах поблескивает удовольствие от шутки. — Имей хоть немного веры, малышка. — Он трется о мой нос, потом быстро оставляет поцелуй на моих губах, взяв меня за руку, тянет по направлению к спальни.

— Что случилось с формальностями, мистер Колтон, на которых ты настаивал? Ты уже дважды назвал меня «малышка», — я дергаю его за руку.

— Ты подписала контракт ... поэтому официально стала моей малышкой, — он тянет меня вперед в более усиленном темпе.

— Ты назвал меня «малышкой» до того, как я подписала контракт, — напоминаю я ему.

— Да, но я знал, что ты быстро капитулируешь из-за условий контракта, учитывая позицию, на которой ты находишься, — говорит он, когда мы входим в спальню.

— А на какой позиции ты считаешь я нахожусь?

Я поспешно освобождаю свои руки. «Честное слово, что за оскорбительные вещи ты говоришь!»

— Шарлотта, — говорит он, притягивая меня к себе, — я не знаю точно, на какой позиции ты находишься за пределами этой комнаты. — Его пальцы убирают мои волосы за уши. — Но ... в этой комнате ... я могу придумать несколько позиций, на которых ты будешь сегодня вечером, малышка. — Он облизывает губы перед тем как опустить их на мои снова. Святое дерьмо! Он, конечно, не выразил словами совершенно ожидаемые вещи, поставив как бы многоточие, но несомненно, я могу их добавить сама.

Медленно мои губы раскрываются достаточно, чтобы позволить его языку войти в мой рот. У меня вырывается тихий стон, потому что его язык умело исследует мой рот. Я чувствую, как мое платье соскальзывает с плеч.

Дерьмо, вот оно — это именно тот момент Шарлотта МакКендрик, когда словно Полинария, смотрящая через розовые очки, превращается в грязную шлюху! «Нет, нет! Ты не грязная! Перестань, Чарли! Ни один Джон не сделает тебя шлюхой». Господи, неужели я только что назвала его Джоном? Я слишком много смотрю «Закон и порядок: специальный корпус».

— Очень грубо, Шарлотта, — говорит Митч, целуя мою шею.

— Что? — я пытаюсь сосредоточиться.

— Точно. Это твое первое и последнее предупреждение. Я плачу тебе слишком много, чтобы ты дрейфовала в своих мыслях, — его глаза встречаются с моими, и он ожидает от меня кивка или какого-то знака, что я поняла его.

— Прости, — я хмурюсь, и тянусь к верхней пуговице его рубашки, расстегиваю ее, потом перехожу к следующей. Митч следит за каждым моим движением, как будто расстегивание пуговиц на рубашке — это самое обворожительное действие, которое он когда-либо видел.

— Хватит, — наконец, говорю я.

— Почему ты перестала? — он поднимает меня за подбородок, я смотрю на него снизу-вверх. — Шарлотта ... это часть предусмотренных действий? Наивность ... нежелание? — Он кажется несколько неуверенным. Я же практически уверена, что уже почти «всосалась» в мою новую «работу», и с ней связано совершенно не такое сосание.