— Когда Луиза умирала, он ни днем, ни ночью почти не отходил от ее постели. Известно, что он лечит всех наших приходских, независимо от того, есть у них чем заплатить или нет.

Майкл против своей воли вынужден был отдать должное доктору:

— Когда мы с ним путешествовали, в одном месте дерево упало на дом, где находились мужчина и девочка. Рискуя жизнью, Блэкмер пробрался в дыру и спас мужчину, который исходил кровью. — Он нахмурил брови. — Признаю, что он человек не робкого десятка. Но храбростью обладают многие преступники.

— Возможно. Но верно и то, что старый герцог обошелся с ним несправедливо, — раздумчиво сказал Стивен. — Кто-кто, а ты, Майкл, должен это понять. То, что он был воспитан приходом, во времена нашего отца означало, что его передавали из семьи в семью и везде с ним обращались как со слугой, которому можно не платить жалованья.

— Драные обноски, побои и холодная каша, — резко сказал доктор. — И еще кое-что… гораздо хуже. Только после того, как вы унаследовали герцогский титул, викарию было поручено следить, чтобы с сиротами хорошо обращались и чтобы все они могли получить образование. Это очень облегчило мое положение.

— Вы очень странно проявили свою благодарность, — с каменным лицом сказала Кэтрин.

— Мне жаль, что вам пришлось так трудно. Никто не имеет права плохо обращаться с детьми. — Чувствуя, что усталость навалилась на него, как тяжелый камень, Стивен переменил позу. — Но для чего было травить меня, чтобы обратить на себя мое внимание? Вам только следовало сказать мне о нашем родстве.

Доктор широко открыл глаза:

— И вы бы мне поверили?

— Вполне возможно. Сходство бросается в глаза, к тому же я хорошо осведомлен о похождениях моего отца, — сухо сказал Стивен.

— Мне никогда даже не приходило в голову поговорить с вами. — Блэкмер скривил губы. — Честно сказать, я не ждал справедливости от Кеньонов.

Кто бы мог подумать, что высокомерие и распутные привычки старого герцога переживут его и едва не убьют его наследника. Это могло бы быть смешно, не будь так трагично.

Стивен устало потер ноющий живот. Как эта проклятая боль въелась в него, не отпускает ни на миг.

— Что мне, черт побери, делать с вами, Блэкмер? Последовала пауза. Затем Кэтрин сказала:

— Ответ напрашивается сам собой: надо передать его магистратам. Они проведут следствие и, вероятно, приговорят к повешению. Если эта мысль тебе не нравится, почему бы не отправить его в австралийскую колонию или другое подобное место? Им там нужны врачи.

— Если, конечно, исходить из предположения, что он не убьет там кого-нибудь еще, — На лице Кинлока было такое же твердокаменное выражение, как и на лице Майкла. — Этот человек нарушил клятву, он позорит нашу профессию.

Стивен оглянулся на стоявшую рядом Розалинду:

— А ты что думаешь?

— У меня большое желание заставить его страдать так же, как страдал ты. После того, как он промучился бы год-другой, я подумала бы о снисхождении. И все же… — Она в смятении остановилась. — Кто из нас не совершал ошибок, которые могли бы иметь ужасные последствия? Когда Джессика была еще маленькой, однажды, купая Брайана, она чуть его не утопила. То, что сделал Блэкмер, отнюдь не было случайностью. Но я верю, что он не лжет, когда говорит, что не хотел убивать тебя.

Когда Стивен исполнял должность магистрата, ему нередко приходилось вершить правосудие, и он делал это неплохо, но ему никогда не случалось принимать решение по своему личному делу. Он внимательно посмотрел на Блэкмера, своего сводного брата, который стоически ожидал решения своей участи.

После того как Блэкмер узнал, кто его отец, в душе у него, вероятно, открылась незаживающая рана, думал Стивен. Каждый раз, когда он видел, как мимо него проезжает он или Майкл, его, вероятно, как огонь, жгла мысль, что его сводные братья купаются в богатстве и занимают такое привилегированное положение в обществе. К тому же, поскольку он был на год или два старше Стивена, он не мог не думать о том, что, будь он законнорожденным, он был бы герцогом Ашбертоном. Несчастный ублюдок, во всех смыслах этого слова.

И все же в сложившихся обстоятельствах он достиг не так уж и мало. Благодаря успехам, которые он показал в образовании, его послали учиться на доктора. Он стал первоклассным врачом, уделял больным все свое время, даже если не получал при этом вознаграждения. Он был вполне преуспевающим человеком, пока постоянная горечь не превратила его в отравителя.

Стивен бросил взгляд на своего младшего брата. Конечно, герцог относился к нему отвратительно, но все-таки он рос, пользуясь всеми преимуществами, которые дает богатство. По возможности избегая аббатства, он жил сперва в Итоне, потом в домах у своих друзей.

И все же эмоциональные и физические муки, которые Майкл претерпел в детстве, разрушительно сказывались на его поведении, пока он наконец не сумел побороть терзавших его демонов.

Вообще-то говоря, все дети герцога пострадали от его сурового обращения. Клаудия озлобилась, ожесточилась, тогда как он, Стивен, любимый сын и наследник, в своем отчуждении отрешился от многого, самого важного в жизни. Блэкмер пострадал больше их всех. Заслуживает ли он самого строгого наказания, вплоть до физического уничтожения, за то, что его гнев вылился в такой непредсказуемый поступок?

Безмолвное напряженное ожидание нарушил Блэкмер, сказавший со всей откровенностью:

— Лорд Майкл прав. Хотя я и не замышлял убийства, я едва его не совершил. Вы имеете полное право отправить меня на виселицу. — Он скривил губы. — Я не жду прощения. Но я должен сказать, что очень сожалею о случившемся. Вашу жизнь, Ашбертон, я превратил в сущий ад. — Он взглянул на Розалинду: — Вы тоже перенесли много горя из-за меня, герцогиня. Вы сильно страдали, хотя и не так, как ваш муж.

Затем он повернулся в сторону Майкла.

— И вам тоже, лорд Майкл, я причинил много горя, надолго разлучив вас с семьей. Все время, пока мы путешествовали, я непрестанно сожалел об этом.

Стивен вдруг вспомнил шекспировскую «Бурю». Ему всегда нравилось, как великодушно Просперо простил своему брату Антонио покушение на убийство, совершенное за много лет до этого. Стивен всегда вспоминал эту пьесу, думая о себе и Майкле. Но никто из них не совершал преступления по отношению к другому, их разделяла только взаимная настороженность. По большому счету, им нечего было друг другу прощать.

Стивен сделал глубокий вдох. Все его тело болело, живот, казалось, пылал жгучим пламенем. По вине Блэкмера вот уже несколько месяцев он терпит жесточайшие боли. Естественно было бы ожидать, что он будет в ярости, но у него просто не оставалось на это сил.

Стивен всегда считал себя справедливым человеком. Чего же требует справедливость в этом конкретном случае?

Самое главное, о чем не следует забывать, что Блэкмер не замышлял убийства. Исполняя должность магистрата, Стивен научился отличать подлинное раскаяние от притворного. Раскаяние доктора было, несомненно, искренним, и, заявляя, что не хотел причинить сколько-нибудь серьезного вреда, он явно не лгал.

Как глава семейства Кеньонов, Стивен обязан был исправлять последствия дурных дел, совершенных его отцом.

— Если я отправлю его в Австралию, ашбертонское поместье останется без врача, а Блэкмер — хороший врач. Я предпочитаю другой путь. — С суровым лицом Стивен вонзил взгляд в своего сводного брата. — Готовы ли вы поклясться, как Кеньон, что никогда не причините никому намеренного вреда?

Блэкмер растерянно заморгал, затем с запинкой произнес:

— К-клянусь.

— Тогда возвращайтесь домой, к своей медицинской практике, — сухо отчеканил Стивен. — Хотя я и не верю, что вы вновь можете совершить преступление, я думаю, что вы поймете меня, если я предпочту нанять другого врача для себя и нашей семьи.

— Вы… вы отпускаете меня? — недоверчиво проговорил Блэкмер. — После всего, что я натворил?

Стивен положил свою ладонь на руку Розалинды. Прикосновение к ней помогло ему укрепить свои слабеющие силы и понять, отчего в его душе так мало гнева.

— Конечно, очень неприятно, когда тебя отравляют, но я неожиданным образом возместил свои страдания. — Он поглядел на жену, которая все это время не сводила с него своих серьезных темных глаз. — Если бы не то, что вы сделали, я никогда бы не встретился с Розалиндой.

И не только это. Он наконец обрел духовную веру, которая отныне никогда его не покинет и даст его жизни необходимую ей глубину и правильное направление. После того как он перенес мучительно тяжелое испытание и в конце концов обрел радость, проявлять милосердие оказалось на удивление легко.

Его взгляд вернулся к Блэкмеру.

— Я признаю вас как сына старого герцога. Если вы возьмете себе фамилию Кеньон, я не буду возражать. Когда-нибудь я познакомлюсь с вами получше. Но пока я еще не готов к этому.

Эти слова пошатнули стоицизм доктора.

— Боже правый… в свете вашего, великодушия моя вина кажется еще более тяжкой. — Он закрыл глаза, стараясь унять волнение, затем опустил руку и тихо сказал: — Клянусь, что никогда больше не согрешу.

Стивен посмотрел на Майкла:

— Согласен ли ты с моим решением? Я не прошу тебя подружиться с Блэкмером. Просто не убивай его.

Майкл вздохнул:

— Слова Розалинды, что все мы ошибаемся, напомнили мне о моих собственных непростительных ошибках. Я не раз вынужден был пользоваться добротой своих друзей, поэтому я не могу судить тебя, если ты проявляешь милосердие. — Он обнял одной рукой Кэтрин и привлек ее к себе. — Главное, что ты поправишься и будешь жить. Что до меня, то я оставляю святость тебе и моей жене. Сам я предпочитаю обходиться без нее.

К этому времени Стивен чувствовал себя таким усталым, что мог двигать лишь глазами. Взглянув на Яна Кинлока, он сказал:

— Вы здесь единственный человек, не принадлежащий к нашей семье. Согласны ли вы хранить молчание о случившемся?