Ячейка

Лора была действительно привлекательной женщиной и к тому же достаточно щедрой. Когда Мартин был довольно обходителен, на подушке его всегда ждала какая-нибудь мелочь. Если ему удавалось выполнить так называемую «большую программу», эта мелочь была довольно дорогой.

Лора рассказала ему свои представления о большой программе еще при первой встрече. Мартин сидел в кафе на Курфюрстендамм. Собственно, это кафе было для него слишком шикарным, а цены — весьма высокими, но иногда ему просто нужно было позволить себе подобную роскошь. Кафе находилось на втором этаже над кондитерским магазином. В такие заведения обычно будущие тещи в длинных меховых шубках приглашают женихов своих дочерей (как правило, стоматологов по профессии) выпить вечером бокал шабли и поговорить о гольфе или инвестиционных фондах. У всех этих тещ был слишком сильный солнечный загар и прически, словно сделанные из гипса, а их морщинистые рты, на крашенные ярко-оранжевой помадой, двигались как клювы у попугаев; Своими скрипучими голосами они отдавали приказы девушкам в белых передничках, как и будто те были их личными рабынями.

Мартин тещ ненавидел. Может быть, потому, что он сам хотел иметь такую, и чтобы у нее было много денег. Но, к сожалению, его жена была, как и он, из среднего класса. Жену звали Биргит, и, собственно, для него она была слишком молодой. Ему нравились женщины постарше, чтобы видна была их светскость и богатство, но все же чтобы у них не было оранжевой помады, которая оставалась в крошечных морщинках угрюмо сжатых губ.

Лора ему сразу понравилась. Она была ненамного старше его, всего лет на десять. Она мило обращалась с официантками и ставила сумочку от Гуччи с замочком на стуле у себя за спиной. А когда она заказала два кусочка торта с шоколадным муссом, он понял, что с ней такое. Такой «женский торт» означал либо синдром предменструальной напряженности, либо сексуальную неудовлетворенность. В этом Мартин разбирался и решил предложить свои услуги. Заговорив с ней и сев за ее столик, он постарался произвести впечатление многообещающего, чувственного, но необеспеченного мужчины.

Изучив меню, он заказал самое дешевое, что там было, — и стакан минеральной воды, и принялся мило болтать с Лорой, делая ей комплименты. Лора быстро поняла, чего он хочет, и сразу перешла к делу.

Она многозначительно посмотрела на свой торт и произнесла:

— Да-да, маленькие радости жизни. С большими радостями у меня пока не ладится.

При этом она открыла свою сумочку и позволила ему заглянуть внутрь. На темном атласе покоился огромный ребристый вибратор.

— Уровни регулируются, — шепотом прочитал Мартин. — Мне кажется, вы заслужили кое-что получше, — подмигнул он.

И тут Лора впервые рассказала ему о «большой программе», которая так ей нравилась.

— Что вы считаете хорошим сексом? — спросил Мартин таким тоном, словно он осведомился о лучшем теннисном клубе в Берлине.

Лора расслабленно откинулась на спинку стула и начала перечислять.

— Поцелуи, петтинг, сосание пальцев на ногах, поза 69. Потом перерыв. Массаж с маслом, секс сзади с грязными разговорчиками, а потом бокал красного вина.

Мартин рассмеялся.

— Вы неприхотливы.

А Лора ответила:

— Я всегда выбираю только лучшее.

Она расплатилась за обоих и забрала его домой, где Мартин делал все, что обещал, а Лора клала ему на подушку какую-нибудь мелочь, в основном — мило запакованную банкноту.

— А Биргиточка ничего не подозревает, — говорил себе Мартин в такие минуты. — Глупышка, она у меня верная, как пингвин.

Иногда Мартин чувствовал свою вину, но потом ему вспоминалась мягкая попка Лоры и эксперименты, которые она позволяла проводить, И вот он опять садился в машину и звонил жене — сказать, что задержится на работе.

«Да, Биргит действительно легко управлять, — думал он. — Она никогда не скандалит, никогда ничего не подозревает».

Он очень много работал, и она подружилась с их соседом, рано ушедшим на пенсию. Они болтали о саде, обменивались советами по уходу за растениями или играли в нарды.

«Запоздалая дружба в стиле детского сада, — думал Мартин. — Он неудачник. Тигром его не назовешь. Настоящий неудачник».

То, что Мартин уже не вел себя в постели достаточно страстно, Биргит восприняла спокойно и вместо секса начала разгадывать кроссворды, лежа рядом с ним в постели. Иногда он разгадывал кроссворды вместе с ней. Такая у них стала супружеская жизнь.

Лору так просто удовлетворить было трудно. Со временем Мартину становилось все сложнее доставлять ей удовольствие. Поэтому он придумал трюк с шоколадным муссом. Он знал, что Лора любит сладости, и нормально относился к ее проблемам с весом, которые из-за этого возникали.

— Я хочу с тобой трахаться, а не вешать на тебя пальто, — говорил он, когда она спрашивала, не сесть ли ей на диету.

Мартин купил тонкую пленку, которую используют во время ремонта, и большой двухслойный торт с шоколадным муссом. Лора, как они и договаривались, открыла ему дверь обнаженная, с подобранными волосами Мартин все приготовил в спальне, разделся и отнес Лору на кровать. Она рассмеялась, увидев огромный торт, а Мартин нагнулся и прошептал ей между ног:

— С днем рождения!

Программа обещала быть действительно большой.

Первая пригоршня мусса, варварски зачерпнутая Мартином из коробки с тортом, опустилась на живот Лоры. Она вздрогнула, так как торт был холодным, и рассмеялась. Она смеялась и смеялась, а Мартин распределил все это двухслойное великолепие по ее телу.

— Моя красавица из племени масаев, — улыбнулся Мартин и начал слизывать мусс.

Он купил у друга пару таблеток виагры и удивил Лору, предложив ей после мусса принять душ. В душе он поставил ее у стены под струи воды, раздвинул ей ноги и нежно занялся с ней сексом, нашептывая ей на ушко шоколадные пошлости.

Он понял, что превзошел самого себя, когда проснулся и увидел на столике у кровати часы от Картье. Самой Лоры уже не было. Она, как правило, уходила, пока он спал, потому что не хотела с ним прощаться. Мартин был в восторге. Он давно мечтал о таких часах и уже не раз намекал Лоре об этом. Но по дороге домой настроение у него опять ухудшилось — конечно, он никогда не сможет надеть эти часы. Биргит, безусловно, была существом безобидным, но отнюдь не глупым. А то, что часы настоящие, она поймет. Она умела видеть детали, хотя не умела видеть картины в целом. Несмотря на то, что Мартин думал, что протрахал уже все мозги, ему в голову пришла идея. Он поехал на вокзал и положил часы в ячейку.

Биргит удивилась, когда Мартин сказал, что на парковке возле работы нашел ключ от ячейки, но поверила и пообещала завтра посмотреть, что там внутри. Вечером она радостно позвонила Мартину, но не хотела раскрывать свой секрет и сказала только, что это великолепный, действительно великолепный сюрприз и он порадуется. Мартин ухмыльнулся и решил вечером порадовать свою женушку во время исполнения супружеских обязанностей маленькой или средней программой. Когда Мартин пришел с работы, Биргит была в саду. Она усадила его на стул и заставила закрыть глаза. Старые часы он уже спрятал в коробку, потому что поскорее хотел надеть новые, от Картье.

— Открывай глаза, — Биргит так и сияла от счастья, протягивая ему… брелок. — Правда, он великолепен? Он просто лежал в ячейке, на него никто не претендовал, так что мы можем оставить его себе. Ты же всегда теряешь свои ключи, а это серебряный брелок.

Мартин потерял дар речи. Сердце у него выскакивало из груди, а голова закружилась, как тогда, когда он сделал стойку на руках у стены Лориной спальни, а она ему отсасывала, потому что в одном мужском журнале писали, что после этого мужчины особенно расположены к оргиям. Вот только в его случае это скорее привело к нарушению кровообращения.

— Он так обрадовался, что даже побледнел, — услышал он голос соседа, пенсионера-неудачника. Мартин с трудом повернул голову и с измученной улыбкой взглянул на изгородь, за которой стоял его сосед.

А на запястье у соседа красовались великолепные часы от Картье — из чистого золота.

Сегодня я Бэтмен

В этот проклятый седьмой год она нас догнала. Скука.

Она поймала нас за самое чувствительное место — за левое яичко Свена. Раньше мне достаточно было только его коснуться, чтобы он начал смеяться и подхватил меня на руки, а потом мы бы немного поиграли в волков и повалились друг на друга. Я заметила это по своей груди: когда Свен нагнулся поцеловать меня в сосок, мне подумалось, что сейчас мне бы хотелось смазать грудь кремом с водорослями. Мы оба загрустили.

После двух-трех недолгих романов я начала искать кого-то, кому нравились бы мои веснушки на носу, кто мог бы ночью побежать на заправку, чтобы купить орехового мороженого, кто любил бы старые немые фильмы также, как и я. И мне удалось найти этого человека. Это был Свен.

В первые недели мы не вылезали из постели. Мне нравился мягкий изгиб его талии, когда он лежал на боку (я называла этот изгиб над бедром «девчачьим», потому что сзади он казался стройным, как молодая девушка), а Свен с ума сходил от моей груди с тех пор, как однажды ему довелось увидеть, как у меня набухают соски, как из нежной кожи возникает настоящий холм, из которого торчит кончик соска.

Вся наша жизнь проходила в постели. При этом мы не только трахались. Мы завтракали в постели, устраивали там пикник, валялись рядом друг с другом, читая вслух самые возбуждающие отрывки из эротических книг, а потом пробовали те позы, которые казались нам забавными. Мы испытали все разнообразнейшие позы, игры с бритвой, эксперименты с воском, мы занимались сексом по-французски в туалете на дискотеке и в автомобиле, мы делали это сидя, стоя, лежа, спереди, сзади, сбоку, а потом наступила фаза, которая длилась довольно много лет, когда мы два-три раза в неделю занимались тем, что нам нравилось больше всего.