Но Назар, эта наглая распускающая руки скотина, как будто магией какой-то обладал.

— А вы ж, должно быть, собираетесь пожениться? — поинтересовалась Галина Михайловна, разливая чай по чашкам.

Вода из крана отчетливо пахла хлоркой — недавно профилактику проводили, да так постарались, что пить теперь невозможно, приходилось таскать в бутылках наверх, — заварка тоже была не высшего качества, и я заметила, как Назар едва заметно скривился, делая глоток. Впрочем, лучше б его увлек чай; отложив в сторону свою чертову чашку, он гордо опустил руку мне на колено и улыбнулся Галине Михайловне.

— Конечно! — довольно заявил он. — Мы вот в отпуск собираемся, может, с него уже мужем и женой вернемся.

Я поперхнулась чаем и закашлялась. Назар ласково похлопал меня по плечу, отобрал чашку, явно считая, что его невеста, пусть даже и поддельная, такой заразой травиться не должна, и привлек меня к себе. На губах его играла соблазнительная издевательская улыбка, и мне невероятно хотелось ударить его локтем под ребра, чтобы не был слишком высокого о себе мнения.

— А жить где будете? — полюбопытствовала женщина. — Здесь, должно быть?

Назар только оттянул высокое горло своего гольфа. Я едва не зарычала от раздражения. В пальто он был просто богатым мужиком; в этом чертовом гольфе — богатым мужиком с роскошным телом. Мог бы вообще голышом пройтись, паразит… Широкие плечи, сильные руки и наверняка рельеф пресса, в который я бы сейчас с удовольствием всадила какую-нибудь вилку. Галина Михайловна шикарную фигуру Назара тоже мимо своих очей не пропустила, вон, разве что слюни не пускала, даром, что ей под шестьдесят.

— Вообще-то, — мягко протянул Назар, встряхнув запястьем, на котором сверкали часы, стоившие больше, чем вся эта квартира, причем не в аренду, а совсем, — у меня есть собственный дом. Жаль только, Кируня пока что не хочет ко мне переезжать. Но, возможно, я ее уговорю.

— Так что ж это, — насторожилась Галина Михайловна, — мне нового жильца искать?

— Да вы не беспокойтесь. Мы ж еще ничего не решили, — не дав мне даже муркнуть, протянул Назар. — А насчет аренды — можем оплатить на полгода вперед, чтобы вы не беспокоились.

Мне кажется, или Галина Михайловна аж покраснела от удовольствия? Что этот паразит несет? У меня нет таких денег! У меня сейчас вообще никаких денег нет… И работы скоро не будет.

Зазвонил мобильный телефон. Я покосилась на Назара, потом на Галину Михайловну, с трудом отлепила клешню моего нового работодателя от собственного колена и, пробормотав, что это срочно, выскочила из кухни в комнату. В моей однушке, чтобы обеспечить конфиденциальность разговора, можно было разве что на балкон уходить, но там брал мороз, и я решила, что просто буду говорить достаточно тихо.

Начальница! Твою ж мать… Еще только ее не хватало.

— Здравствуйте, Вера Сергеевна, — проворковала я в трубку, перебирая в голове тысячу и один вариант оправдания тому, что я до сих пор не взяла интервью и не вернула шубу.

— Кира, — сразу же перешла к делу женщина, — интервью когда будет? У нас уже номер в верстку уходит! Из-за тебя люди и так будут в новогоднюю ночь работать!

Я втянула голову в плечи. Боюсь, работать придется кому-то другому — потому что никакого интервью у меня не было. Глеба Исаева мне Назар точно ниоткуда не достанет. Если б хотел, давно предложил бы просто попросить брата.

Впрочем, он мне вовсе ничего не должен. Наоборот, я ему должна.

— У меня не получилось его найти, — промолвила я, — но я познакомилась с его родным братом и…

— Я тебе шубу давала не для того, чтобы ты шашни с мужиками крутила, — сделала выводы Вера Сергеевна еще до того, как я успела хоть мяукнуть что-нибудь, — а для того, чтобы ты интервью взяла! Все, Кира. Мое терпение закончилось! Ты уволена. По статье уволена!

Твою ж мать…

— Но, — попробовала запротестовать я, — в следующий номер…

— Забудь. Нет у тебя никакого следующего номера, — рявкнула Вера Сергеевна. — И отрабатывать две недели тоже не надо. Без тебя обойдемся.

— Так ведь я…

— Шубу чтобы сегодня же вернула!

— Да идите вы, — не выдержала я, — со своей драной шубой. Почтой пришлю!

Начальница наверняка сказала мне еще пару ласковых, но я их уже не услышала, только с максимально гордым видом сбила вызов и почувствовала, как меня стремительно покидают силы. Ну как так-то? Еще пару часов назад у меня была любимая работа и возможность просить о повышении, а теперь…

— Галина Михайловна уже ушла.

Я вздрогнула и подняла взгляд на Назара, остановившегося совсем рядом.

— И твоя аренда продлена еще на полгода.

— Ага, — хмыкнула я, — только мне теперь платить за нее нечем! Потому что меня с работы таки поперли. Еще и шуба эта…

— Я сам заплатил, — протянул Назар. — Деньги — пыль, можешь не возвращать. Там не так уж и много было.

Мой удивленный взгляд, должно быть, Назару польстил. По крайней мере, он довольно улыбался и, кажется, был доволен оказанным на меня эффектом.

— Спасибо, — наконец-то пробормотала я, поняв, что молчание затягивается. — Если б не ты, мне б уже пришлось к родителям переезжать.

— Мне несложно, — усмехнулся Назар. — Считай, что я — твой личный Дед Мороз.

— Мой босс — Дед Мороз! — я закатила глаза. — Забавно, конечно… Но ты все равно редкостный паразит и шантажист.

— Сомнений по этому поводу у тебя и возникать не должно, — кивнул мне Назар. — Но ты все равно никуда от меня не денешься. Четырнадцать желаний, помнишь, красотка?

Забудешь тут, как же!

— И мое второе желание, — протянул он, сокращая расстояние между нами до минимума, — чтобы ты меня поцеловала.

3

Назар был так близко, что для поцелуя мне пришлось бы сдвинуться всего на несколько миллиметров. Аромат его парфюма кружил мне голову; ненавязчивый, но с отчетливыми древесными нотками, как раз такой, какой должен быть у настоящего мужчины, который в уходе за собой и в городской шумной жизни не забыл о природных инстинктах.

Жертвы моих интервью редко могли похвастаться нормальным парфюмом. Кто-то пользовался почти женскими, сладковатыми, с отвратительным послевкусием. Другие, пытаясь лишний раз подчеркнуть свою сексуальность, воняли, как те кони. Дорогого аромата тоже не должно быть много! А сексуальность в зале надо подчеркивать, сгоняя пивной живот!

У Назара пивного живота не было. Зато был этот потрясающий запах, роскошная фигура и… Интересно, как он целуется?

Но шансов об этом узнать у меня уже не было. Потому что я, дернувшись в сторону, быстро клюнула его губами в щеку.

— Готово, — шепнула я мужчине на ухо, довольно похлопав его по плечу. — Второе желание исполнено.

— Это не считается, — почти прорычал он. — Это не поцелуй!

— Ну, прости, — развела я руками. — Ты не уточнил. Для меня поцелуй в щеку, может, ритуальный и обозначает высшую степень привязанности?

Назар почти зарычал от раздражения, а потом, не удержавшись, нагло сгреб меня в охапку.

Я забилась в его руках, пытаясь вывернуться на свободу, но как бы ни так! Мышцы у Назара были почти что железные; в другой ситуации я б, может, залюбовалась даже и позавидовала его спортивной подготовке, а теперь — не знала, как высвободиться.

Доигралась, Кируня. Если этому чего-нибудь захочется, он возьмет свое без твоего на то разрешения. Так что веди себя тихо, не выеживайся…

Но я ж так не умею!

— Пусти, — как заправская кошка, зашипела я, впиваясь маникюром ему в плечи. — Иначе я оставлю тебя без глаз!

— Поцелуешь нормально — отпущу!

— Это третье желание? — ехидно уточнила я.

— Это второе!

— Тогда пошел нафиг! Потому что я его уже исполнила! — возмущенно воскликнула я, высвобождаясь из его хватки.

Впрочем, все еще безуспешно. Если б он хоть за одежду цеплялся, я могла б вырваться, оставив в его руке кусок собственного платья. Но в данном случае мне пришлось бы распрощаться с куском спины.

— Дикая, злобная пантера, — почти прохрипел мне на ухо Назар. — И где вы только такие беретесь?

— Производство «Снегирев и ко», могу визиточку дать, — буркнула я. — Познакомишься с моей мамочкой, потеряешь слух от ее крика, а тогда возвращайся и проси хоть десять поцелуев.

— Если я познакомлюсь с твоей мамочкой, то только ради того, чтобы она выдала тебя за меня замуж.

— Что?! Да иди ты к черту! Не хочу я замуж! Тем более, за тебя! — я еще активнее забилась в его руках, но тщетно.

Назар прижал меня к стене, и я уже поймала себя на мысли, что простой поцелуй в губы, возможно, был бы менее интимен, чем вот это все. Платье мое нещадно задралось, обнажая бедра, и чертов Исаев прекрасно это видел. Одна его рука крепко сжимала мое плечо, вторая с талии нагло перебралась куда-то на ягодицы.

Хотелось взвыть. Для начала даже не оттого, что я была беспомощной, а от того, что этот паразит мне нравился! Разумеется, исключительно на физическом уровне. Поведение у Назара было такое, что мне отчаянно хотелось его пристукнуть, а вот внешность…

Черт! Не о том думаешь, Кира!

Впрочем, я Назару тоже явно нравилась… Судя по естественным реакциям определенных выдающихся частей его организма.

Э, нет! Только этого мне не хватало…

— Слушай, извращенец, — я попыталась отодвинуться хотя бы так, чтобы контакт с вышеупомянутыми выдающимися частями был минимальным, — я понимаю, что кому-то нравится, что девушка сопротивляется, но вот девушке в такой ситуации не нравится. Так что отодвинься от меня немедленно и перестань распускать руки.

— Ты же тоже меня хочешь, — щурясь, протянул Назар. — Я не слепой дурак. Я в курсе, что такое «девушка не хочет». И что такое «девушка притворяется, что не хочет».