— Кое-кто называет это ловкостью рук, — добавил Декер.

На этот раз Джек фыркнул.

— Судейские большей частью называют это воровством, — продолжал Торн.

— Это название я тоже слыхал, — согласился Джек. — А теперь отдай назад трубу.

— Один момент.

Теперь они уже так близко подошли к берегу, что в подзорную трубу было видно Джонну Ремингтон. Декер мысленно усмехнулся. Хотя прибытие ее флагмана являлось настоящим торжеством, на лице этой женщины отражалось теплых чувств не больше, чем у айсберга.

Ее нетерпение выдавало только одно: она стояла у самого края причала, и это вселяло надежду на ее хорошее настроение.

— Будь я проклят! — буркнул Декер.

— Что? — переспросил Джек, придвигаясь к нему. — Дайка мне эту штуку. Что ты там увидел?

— На ней нет шляпы. — Декер передал трубу Джеку. — Волосы мисс Ремингтон развеваются по ветру. Берегитесь, Джек. Она, чего доброго, возьмет и улыбнется.

Джек Куинси знал Джонну Ремингтон с детства. Он работал у ее отца, а после смерти Джона работал вместе с ней, пока она не достигла совершеннолетия и не взяла бразды правления всей компанией в свои руки. Джек вступился за девушку.

— Когда умерла ее мать, она была совсем крошкой, — сказал он. — И ей было всего пятнадцать лет, когда она потеряла отца. Она серьезно относится к тем, за кого в ответе. Будь же милосерден. Ты ее служащий, и она считает себя ответственной за тебя.

— Джонна вовсе не отвечает за меня, — возразил Декер. В его голосе не осталось ни тени насмешки.

— Может, оно и верно, — отозвался Джек, — я только хочу сказать, что она так считает. И с этим ничего не поделаешь. Легче изменить направление встречного ветра, чем сдвинуть Джонну с выбранного курса или заставить изменить свое мнение.

На это Декер не нашелся что возразить. И отошел в сторону.


Официально «Охотница» прибыла в бостонскую гавань в 8 часов 10 минут. Общее время ее пробега по маршруту Бостон — Чарлстон — Лондон и обратно составило, по подсчетам, тридцать три дня и шестнадцать часов. Это было намного быстрее, чем выходило по самым смелым подсчетам Джонны, когда она провожала клипер в рейс. В это раннее утро она пришла на пристань не только из-за томительного ожидания, просто она не могла спать. Когда корабль благополучно стал на якорь у пирса, толпа портовых рабочих рванулась вперед и почти вплотную приблизилась к Джонне. Она почувствовала это, не оборачиваясь. Тем временем с корабля спустили трап, и у борта появился Декер Торн. Рука Джонны, поднявшаяся, чтобы приветствовать Джека Куинси, замерла в воздухе, голова склонилась набок, а фиалковые глаза потемнели от смущения. Бросив взгляд за спину Декера, она увидела Джека, ковыляющего на костылях.

Джонна не могла рассмотреть, почему именно он передвигается на костылях, но зато прекрасно видела беззаботную усмешку Декера. так же ясно, как сигнальный огонь маяка.

Ее приоткрытые губы сжались, а улыбка Декера стала еще шире. Она коротко кивнула ему и, осознав, что рука все еще, приветственно поднята, опустила ее. Судя по всему, Декеру и это доставило удовольствие.

Интересно, можно ли найти что-нибудь, что не доставило бы удовольствия Декеру Торну, подумала Джонна. Вокруг теснились люди, и вдруг чьи-то руки уперлись ей в спину, толкнули, и последняя мысль перед тем, как она упала в воду, была о том, что Декеру Торну и это покажется очень забавным.


Из всех видевших эту сцену только два человека стали действовать. Один из них юркнул в гущу толпы и исчез. Другой сорвал с себя куртку и бросился в ледяную воду.

Вцепившись в шерстяную куртку, брошенную ему Декером, Джек Куинси беспомощно смотрел на пристань, где только что стояла Джонна. Ее падение, прыжок Декера в воду следом за ней — все это произвело на старого моряка ошеломляющее впечатление. Он сознавал, что стоит у борта «Охотницы Ремингтон», но какая-то часть его сознания перенеслась в прошлое. Почти четверть века назад он вот так же стоял на палубе другого корабля, принадлежащего «Линии Ремингтон». Тот клипер носил название «Морской танцор», а на бостонской верфи стояла женщина, поджидавшая клипер и его хозяина.

И теперь Джек увидел все, что произошло тогда, так же ясно, как видел все эти годы. Шарлотта Рид Ремингтон стояла с гордо поднятой головой в конце пирса и терпеливо ждала, когда к ней подойдет ее муж Джон. На руках она держала крошечную дочку — Джонну. Джон поспешил к ней. Он не видел жену три месяца, а своего ребенка видел вообще впервые.

Джек так никогда и не смог понять, почему Шарлотта потеряла равновесие. Только что она спокойно стояла на пристани, и вдруг он увидел, что она падает. Спас Шарлотту ее муж, а толпа, собравшаяся приветствовать корабль, подбадривала его криками. Увидев, что Шарлотта показалась на поверхности, Джек страшно обрадовался.

Но юнга, стоявший рядом с Джеком, заметил то, чего не заметили остальные. Свою жену Джон Ремингтон сумел вытащить из воды, но сама она не смогла удержать в руках свое дитя.

И прежде чем Джек понял, что означают отчаянные вопли Шарлотты, юнга, стоявший рядом с ним, прыгнул в воду, чтобы спасти Джонну. С удивительной настойчивостью мальчишка снова и снова погружался в воду в поисках свертка из одеял, в котором лежал младенец. Джек вспомнил, как он, выкупая мальчугана из Работного дома для сирот и подкидышей, подумал, что похоронит мальчика в море, еще не добравшись до Бостона. Мальчик утверждал, что ему десять лет, хозяин клялся, что двенадцать. Джек не удивился бы, окажись ему всего девять.

Парнишка то и дело удивлял Джека. Он свыкся с кораблем и морем, и с каждым днем, отдалявшим их от Лондона, становился крепче. В обязанности юнги входило много разных услуг, но они не были изнурительны, а Джон Ремингтон не был ни тираном, ни придирчивым, требовательным надсмотрщиком. Возможно, на выздоровление мальчика повлиял свежий воздух, но скорее всего решающую роль сыграла еда.

Когда Джек впервые увидел Колина Торна, он понял, что мальчик сильно истощен.

Внезапно Джек вернулся в настоящее. Он увидел, что Декер вынырнул из воды с пустыми руками. Даже на том расстоянии, с которого Джек наблюдал за попытками спасти Джонну, он видел, что лицо у Декера очень бледное, а губы уже посинели. Если он не хочет умереть от переохлаждения, придется вытаскивать из воды его самого.

Едва Джек подумал об этом, как Декер снова показался на поверхности.

Плащ и платье Джонны впитывали воду, как губка, и тянули ее вниз, когда она пыталась выбраться на поверхность. Ей удалось расстегнуть сутажную застежку у шеи и избавиться от плаща, но это мало чем помогло. Она не могла сделать ни одного взмаха, чтобы выплыть.

Течением ее бросило на сваи. Она ударилась плечом о дерево, обросшее ракушками, широко раскрыла рот от боли, и в ее легкие хлынула ледяная вода. Тьма застилала ей глаза, она не понимала, где верх, где низ. С ясностью, изумившей ее самое, девушка почувствовала, что сейчас потеряет сознание и умрет.

Что-то проплыло мимо лица Декера. Он протянул наугад руки. Плащ Джонны. Каким-то образом ей удалось избавиться от него. Декер поднялся на поверхность, бросил плащ стоявшим на пристани и, не обращая внимания на крики и протянутые руки, снова нырнул, зная, что этот раз будет последним.

Течением его отбросило к сваям, и теперь он не стал сопротивляться течению, а поддался ему. Может быть, Джонну тоже отнесло к сваям? Он с силой оттолкнулся и погрузился еще глубже. Ничего не было видно. Легкие его горели от нехватки воздуха, а ледяная вода, казалось, проникает под самую кожу. Кости ломило от холода. Тело онемело, и он едва почувствовал, как рука Джонны прикоснулась к его ноге.

Он инстинктивно отпрянул от этого прикосновения, подтянув ноги к груди. Но тут же развернулся и протянул руку к задевшему его предмету. Его рука сжала предплечье Джонны. Он рывком притянул ее к себе, схватил за плечи и стал подниматься вверх. Его руки ощущали ее, как мертвый груз. От этой мысли Декеру стало куда холоднее, чем от воды.

Мертвый груз! Он с надеждой подумал, что это не так.

Едва он с Джонной оказался на поверхности, все бросились ему на помощь. Он подтолкнул ее обмякшее тело к шлюпке, которую уже спустили на воду, подождал, пока ее поднимут, перевалился через борт и в изнеможении рухнул на дно.

Он смутно помнил, что его укрыли одеялами и перенесли на пирс. Помнил, что, повернув голову, увидел Джека Куинси, неловко наклонившегося над Джонной. Его нога в лубке была отодвинута вбок, а сам он нажимал Джонне на спину. Их обступили, и больше Декер не видел Джонну, а потом вообще перестал что-либо видеть.


Очнувшись, Декер увидел, что находится в какой-то незнакомой комнате. Мебель, постельное белье — все свидетельствовало о том, что это была весьма комфортабельная спальня. Очевидно, он оказался в доме Ремингтон на Бикон-Хилле, только непонятно, званым или незваным гостем.

Декер сел на кровати. Тяжелое одеяло сползло, открыв его до пояса, Декер увидел, что на нем ночная рубашка, которая была явно не с его плеча. Ткань пропиталась запахом кедра, видно, рубашка долгое время пролежала в шкафу. Собственной же его одежды нигде не было видно. Не было даже сапог. Декер мог только представить себе, как где-то в доме слуги стирают, сушат и чистят его одежду.

Огонь в камине был таким сильным, что его тепло ощущалось даже на другом конце комнаты. Языки пламени отражались в блестящей поверхности стен, обшитых панелями орехового дерева, и в четырех колоннах, поддерживающих полог широкой кровати. Над каминной полкой висела картина, написанная маслом. Декер подался немного вперед, чтобы лучше рассмотреть ее. На картине были изображены двое, но явно то не были брат и сестра. Рука мужчины, тщательно выбритого и безупречно одетого, покоилась на плече женщины. Глаза темноволосой красавицы были устремлены на мужчину. Взгляд ее выражал глубокую душевную умиротворенность и нежность, которые ясно говорили, что сердце этой женщины спокойно и наполнено любовью.