Восторженно вскрикнув, мальчик придвинулся ближе и протянул руку, чтобы погладить бархатистый мех зверька.

— Ну и ну, вот здорово!

Мангуст с любопытством обнюхал руку мальчика, а потом с достоинством позволил приласкать себя.

— Он такой же гордый, как его тезки, могу тебя уверить. Думаю, ты ему понравился. Хочешь его подержать?

Пенни восторженно таращил глаза, когда Александра осторожно посадила мангуста на раскрытые ладони мальчика. Бросив на девушку вопросительный взгляд, мангуст, изящно выгнув длинный хвост, принялся оглядываться по сторонам, изучая новую обстановку.

Владелец «Десяти колокольчиков» в этот вечер имел все основания чувствовать себя счастливым. В это же самое время другой путешественник, также, несомненно, высокородный, пьянствовал в отдельном кабинете. Впрочем, хотя джентльмен и заказал уже третью бутылку, он не выказывал никаких признаков опьянения… ну, разве что его лениво полуприкрытые серебристые глаза заблестели поярче.

Лишь близкие друзья этого джентльмена (а их у него было очень немного) могли бы объяснить Самуэльсону, что этот блеск означает: герцог задумал что-то, и количество поглощенного спиртного тут ни при чем.

С негромким смешком герцог Хоуксворт откинулся на спинку удобного, хотя и слегка потрепанного кресла, стоящего перед камином. Еще до наступления ночи Изабель будет в его руках, думал он, довольный собственными успехами.

И он, уверенным взглядом уставившись в огонь, поднял бокал в молчаливом тосте.

Часом позже Александра поднималась по лестнице наверх, в свою комнату, чувствуя себя гораздо лучше. Вместе с Пенни они сочинили ей рекомендацию от генерал-губернатора Мадраса. Конечно, мальчик прав: ни в одном агентстве по найму не станут слишком пристально изучать рекомендацию, написанную в Индии. И еще беспризорник дал ей весьма мудрый совет: искать место где-нибудь в деревне — там у нее будет меньше риска снова столкнуться со своим преследователем.

Александра вздрогнула, вспомнив, как жестоко впивались пальцы незнакомца в ее кожу. Конечно же, он безумен — иначе просто невозможно объяснить его действия.

Горько улыбнувшись, Александра подумала, что при взгляде на нее любому должно сразу стать ясно, что она не из тех, кого называют соблазнительницами: сейчас она всего лишь жительница колоний, без гроша за душой, да еще и хромая.

Незнакомца Александра старалась выбросить из головы, потому что ей и без него хватало поводов для размышлений. Как только она подыщет себе место, ей следует начать добиваться пересмотра дела ее отца, а также решения о лишении прав владения. После восстания туземцев клеветники возбудили против ее отца дело, обвинив его в коррупции. За этим последовало долгое, утомительное расследование всей его деятельности за время службы в качестве генерал-губернатора.

Разумеется, расследование ничего не обнаружило, поскольку все обвинения были нагромождением лжи. Но мелкие люди всегда ищут и находят свою выгоду в падении сильного человека, в особенности если этот человек имел много врагов, но не сдался. Пять долгих лет ее отец ждал, что Контрольный совет Ост-Индской компании реабилитирует его. Пять тяжелых лет, в течение которых Александра наблюдала, как муки уязвленной гордости терзают ее отца.

А когда совет вынес обвинительное решение, надежды последнего лорда Мэйтланда разлетелись в пух и прах. Эта бумага лишила его всего, в том числе и пенсии за долгую службу Британской короне.

Александра знала, что не деньги важны для отца; больнее всего было для него бесчестье. К тому же на этом его мучения не закончились.

Аквамариновые глаза Александры сузились, когда она вспомнила то официальное письмо из Лондона, в котором сообщалось о решении совета. Высокомерное и бесцеремонное послание гласило, что лорд Мэйтланд должен немедля явиться в Лондон, чтобы ответить на обвинения во взяточничестве, коррупции и безответственности.

В ту же ночь ее отец пустил пулю себе в висок.

Ступени на мгновение закачались под ногами Александры. «Неужели твоя честь была так дорога тебе, отец?»

Александра и теперь словно воочию видела три небрежные подписи людей, поставивших свои имена под отзывом. Они словно горели в ее памяти. Гнев нахлынул на Александру, ослепив ее, и она чуть не упала, споткнувшись о ступеньку.

Три подписи — три имени, которых она никогда не забудет. Да, Александра намеревалась заставить их дорого заплатить за то, что они сделали. Она пообещала это своему отцу. И лишь эта клятва помогла ей продержаться в те страшные месяцы, что последовали за самоубийством лорда Мэйтланда. После его смерти все дела пришли в полный упадок, и, что было хуже всего, человек, бывший доверенным лицом лорда, исчез, оставив Александру практически без средств к существованию.

Подобные события привели бы другую женщину в полное отчаяние, но Александра была покрепче. Она никогда не сожалела о том, что ей пришлось вырасти в Индии, хотя их жизнь с отцом была неприкаянной и неустроенной. Но зато это были богатые событиями, интересные годы, и Александра научилась полагаться только на саму себя…

Впервые это умение пригодилось ей после того, как случилось несчастье во время верховой прогулки. Она упала с лошади и покалечила себе ногу. «Плохи дела, — сказал тогда их полковой врач, состроив кислую физиономию. — Лодыжка никогда не станет уже по-настоящему здоровой. И чем больше девушка будет ходить, тем хуже будет себя чувствовать».

Но Александре и в голову не пришло признать себя инвалидом. Втайне от отца она попросила свою айю привести местного лекаря, чтобы узнать его мнение. «О да, — сказал тогда морщинистый темнокожий человек, — лодыжка уже не станет прежней, но есть много способов сделать ее крепче. Да, много, много способов».

Так начался долгий период непрестанных упражнений и массажа, в результате которых лодыжка Александры заметно окрепла. Девушка уже могла спокойно ходить, и хромота становилась заметной только при сильном переутомлении. К семнадцати годам Александра превратилась в прекрасную и своенравную женщину, уверенную в собственных силах. Она не боялась ничего.

Ничего, кроме дьявольского огня, подумала Александра, ощущая, как по спине пробежал легкий холодок. Кроме тех яростных сполохов огня, что проносились по горячим равнинам перед наступлением прохладного сезона дождей.

— Дьявольский огонь! — говорила айя при виде штормовых вспышек, пугавших ее юную подопечную. И тогда Александре было достаточно почувствовать объятия теплых рук старой няни, чтобы успокоиться. Но так было лишь до Веллуру.

До того, как пришел Ужас.

Удушающая жара. Тошнотворный запах крови…

Рассердившись на себя, Александра встряхнула головой, отгоняя страшные картины — те, что оставались в ее памяти, когда она с криком просыпалась от мучивших ее по ночам кошмаров. Но ей никогда не удавалось выиграть эту битву, потому что она не встречалась лицом к лицу со своим врагом; по утрам она могла вспомнить лишь обрывки снов…

Александра на мгновение прикрыла глаза рукой. «Соберись с мыслями, возьми себя в руки, — резко приказала она себе. — В Англии не дуют муссоны. Здесь не разразится ужасная буря… Здесь безопасно».

Добравшись почти до конца лестницы, Александра подняла свечу повыше, потому что проход здесь сильно сужался и ступени стали круче. Последние шаги дались девушке с трудом. «Лучше тебе заранее привыкнуть карабкаться по лестнице, девочка, — мрачно сказала себе Александра, — потому что в твоем новом положении тебе придется делать это постоянно».

Комната, которую хозяин предоставил Александре, была небольшой, но уютной. В ней стояли узкая кровать, два стула с прямыми спинками и слегка обшарпанный комод. Рядом с окном, за которым клубился густой туман, располагался небольшой чулан.

После четырех месяцев, проведенных в море, все это показалось Александре необыкновенной роскошью. Ведь на корабле ей приходилось делить крошечную каюту с тремя другими женщинами, как И она, добиравшимися из Калькутты в Англию.

Вздохнув, Александра поставила подсвечник на туалетный столик, бросила трость на пол и опустилась на кровать. Она устало наклонилась, чтобы снять полуботинки и растереть ноющую лодыжку.

Будь все проклято! Ей бы следовало хорошенько умыться и снять запылившееся серое кашемировое платье, но она слишком устала, чтобы думать о чем-либо, кроме сна.

Свеча на туалетном столе начала оплывать. Александра вздрогнула, охваченная внезапным холодом. Словно окаменев, девушка уставилась на дверь чулана, внезапно приоткрывшуюся…

И тут же все проблемы вылетели из ее головы. Она забыла и об отце, и о своих финансовых трудностях, и о больной лодыжке.

— Ну же, Изабель, — пробормотал ее преследователь, вышедший из чулана, — неужели ты и вправду думала, что так легко ускользнешь от меня?

Он выглядел безупречно в своем черном вечернем костюме и белоснежной рубашке. В мягком свете свечи Александра рассмотрела, что у него густые волосы цвета старого красного дерева, пролежавшего много дней под резкими лучами тропического солнца. Его серебристо-серые глаза светились ледяным холодом, когда он шел через комнату к кровати, на которой сидела Александра. Он возвышался над ней, он заполнял всю комнату своими широкими плечами, подавляя своей огромной фигурой…

— Нет… этого не может быть! — прошептала Александра. — Как вы нашли меня?

— Это было не слишком трудно, ведь в этом городе любой беспризорник знает наизусть все трущобы… и любой готов проводить тебя. К тому же вы шли не слишком быстро из-за твоей хромоты. — Глаза незнакомца уставились на подол платья Александры, из-под которого высовывалась разутая нога. — Должно быть, тебе мучительно сознавать, что твоя красота теперь небезупречна! Или это просто очередной из твоих фокусов? Нет, я вижу — шрамы настоящие. Что, несчастный случай на охоте? — Он говорил резко и насмешливо. — Странно… ты всегда была великолепной наездницей.

Александру охватил страх. За ней охотился безумец! Как ей убедить его, заставить спуститься на землю?