– Леди Кайла, – произнес Роланд Стрэтмор, граф Лорей, с изысканным поклоном. – Какое счастье наконец-то встретиться с вами!

1

Шотландия.

Март 1117 года

Яркие лучи света плясали на гладкой поверхности пергамента, расцвечивая его во все цвета радуги, превращая в какое-то живое существо, на котором ярко выделялись черные, также кажущиеся живыми буквы.

– Алистер, прекрати, – рассеянно сказала леди Кайла Уорвик, пытаясь сосредоточиться на этих разбегающихся во все стороны буквах.

– Я могу и так сказать тебе, что здесь написано, – заявил ее младший брат, повернув кристаллическую призму, которую держал в руках, другой гранью к солнечному свету. – Я слышал, как дядя Малкольм говорил об этом. Причем весьма громко.

Радуга на мгновение замерла и, задрожав на гладкой поверхности документа, превратила слово, которое в данный момент изучала леди Кайла, в ярко-фиолетовое пятно. Но даже и после этого слово выделялось среди всех остальных какой-то своей внутренней энергией.

– Стрэтмор, – произнесла девушка шепотом. – Лорд Роланд Стрэтмор. Граф Лорей. Как интересно!

Кайла обхватила подбородок ладонью, задумчиво провожая взглядом ускользающий солнечный луч. За окном стоял довольно ясный день. Она видела отсюда лишь горстку бедных, крытых соломой хижин, притулившихся внизу зеленого, покрытого лесом склона, да пурпурные вершины с белыми шапками, исчезающие в туманной дымке.

Эта идиллическая картина могла бы послужить прекрасной иллюстрацией к тому утверждению, что далеко не все выглядит таким, каким является на самом деле. Ведь ничто не говорило об отчаянии и тревоге, которые испытывали сейчас обитатели замка и местные жители. Отсюда не было видно английских солдат, окруживших поместье. Так же, как и крестьян ее дяди, выполняющих свои ежедневные обязанности. Все вокруг выглядело обманчиво мирным. Нигде ни души – и лишь предательский дымок, завивающийся над трубой одной из хижин, говорил о том, что где-то здесь есть люди.

Кайла знала, однако, что где-то снаружи находились английские солдаты, по-видимому, намеревающиеся захватить замок, а внутри крестьяне – соплеменники ее дяди – точили свои вилы и косы, твердо намеренные защищаться до конца.

– Ты до сих пор не поблагодарила меня за то, что я стащил это письмо.

Алистер поворачивал кристалл до тех пор, пока яркая радуга, словно испуганная бабочка, не заплясала на лице сестры. Не отрывая глаз от окна, леди Кайла одним движением руки оттолкнула брата. Разноцветные блики вновь вернулись на лежащий перед ними пергамент.

– Спасибо.

– Был рад услужить.

Она снова прочитала имя, затем подпись. Чуть дрожащими пальцами обвела неровные края документа, словно пытаясь проникнуть в его скрытый смысл, ускользнувший от нее. Алистер отложил в сторону кристалл и ласково взял сестру за руку.

– Не бойся, Кайла. Мы не позволим ему забрать тебя.

Девушка взглянула на покрытое веснушками лицо своего младшего брата – последнего оставшегося в живых близкого человека. Ему было всего двенадцать, слишком мало для того не по-детски озабоченного выражения, которое она видела сейчас в его голубых глазах.

– Я не беспокоюсь, Алистер. Я просто думаю.

– Я не позволю ему заполучить тебя, – повторил он.

– Да, я знаю, – тихо сказала девушка. – Поэтому я, скорее всего, сама к нему пойду.

Алистер отпустил ее руку, раздираемый желанием утешить ее и детским стремлением спрятаться в ее объятиях. Кайла некоторое время наблюдала за этой борьбой – ребенка и мужчины, но наконец не выдержала и, улыбнувшись сквозь слезы, взяла его за руку.

– Я знаю, ты бы хотел защитить меня. Ты ведь всегда защищал меня, хотя это было совсем непросто – заботиться обо мне. Я вечно попадала во всякие истории и неприятности.

– Вовсе нет! – серьезно возразил ей Алистер. – На самом деле все было совсем не так плохо… до недавнего времени.

Теперь Кайла уже от души улыбнулась и обняла брата, крепко прижав его к себе и втайне желая, чтобы он подольше оставался ребенком и не взрослел раньше времени.

– Ты помог мне пережить весь этот ужас, Алистер. Что же я буду теперь без тебя делать?

В то же мгновение, почувствовав, как мальчик напрягся и застыл в ее объятиях, она пожалела о своих словах, пожалела, что напомнила ему об их горе. Кайла продолжала обнимать брата, лихорадочно ища слова, которые помогли бы ей исправить ошибку.

– Но мы ведь не расстанемся, Кайла, – очень тихо сказал Алистер. – Ты останешься здесь, правда?

– Да, конечно, мой мальчик, я никуда от тебя не денусь. Не бойся.

Она хотела добавить что-нибудь в утешение, чтобы он выбросил из головы ужасные воспоминания, которые она невольно в нем пробудила, но не могла ничего придумать. Невыносимая душевная боль горячей волной поднялась к самому горлу, мешая говорить.

Их милая, нежная мама была жестоко убита. Их любимый отец умер всего несколько недель спустя, несмотря на все старания Кайлы спасти ему жизнь. И теперь она должна защитить хотя бы младшего брата. В том, что ему грозила опасность, Кайла не сомневалась. Король был мстителен и, не задумываясь, заставил бы сына отвечать за грехи отца. Недаром он пустил по их следу свою ищейку. Чтобы скрыться от преследователей, этой страшной зимой Кайла привезла брата сюда, в Шотландию, к их дяде. Но погоня за ними продолжалась и здесь.

У Кайлы больше не было сил ни бежать, ни даже думать об этом. Она хотела покончить с этим любой ценой, и вот теперь письмо от Роланда Стрэтмора давало ей такой шанс.

– Ты не умрешь, – горячо прошептал Алистер. – Только не ты, Кайла! Я спасу тебя!

Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Луч солнца, упав на стол, отразился в сверкающей призме и на мгновение ослепил девушку. И, конечно, только поэтому в ее глазах заблестели слезы.


– Об этом не может быть и речи!

Малкольм Макалистер – само воплощение суровой шотландской гордыни, воспитанной многими поколениями, прошагал мимо племянницы, не удостоив ее даже взглядом. Он спешил на встречу со своим управляющим и предводителем деревенских жителей, чтобы сообщить им суть предложения, изложенного в письме лорда Стрэтмора, полученного им сегодня утром. Кайла поспешила за ним, стараясь попасть в такт его шагов.

– Но, дядя, выслушайте меня!

– Довольно, Кайла. У меня нет времени. Я занят.

Кайла не могла идти рядом с дядей по узкому коридору, но ни на шаг не отставала от него. Они уже почти дошли до его кабинета, и через мгновение дядя скроется за дверью. Тогда Кайла будет бессильна что-либо изменить. Она должна заставить его выслушать ее до того, как будет уже слишком поздно.

– Пожалуйста! – Она подхватила подол юбки обеими руками, чтобы он не мешал ей бежать. – Пожалуйста, позвольте мне увидеться с ним! Давайте узнаем, что Стрэтмор хочет нам сказать!

Малкольм резко остановился и развернулся лицом к ней. Кайла едва не столкнулась с ним.

– А откуда тебе стало известно содержание письма, моя дорогая племянница? Оно тебя не касается! Это дело мужчин.

– Позволю себе не согласиться с вами, дядя! Письмо адресовано именно мне! И я уверена, что это и мое дело тоже.

Малкольм покачал головой:

– Тебе кажется, что ты знаешь, о чем говоришь. Но ты всего лишь женщина. Ты ничего не знаешь ни о войне, ни о смерти. Ты не в состоянии даже понять, что именно поставлено сейчас на карту! Так что предоставь действовать мне.

Столь откровенно грубое заявление вначале испугало ее, но в следующую минуту в ней поднялась волна гнева.

– Да, я женщина, как вы справедливо заметили, и я действительно ничего не знаю о войне. Зато я слишком хорошо знаю, что такое смерть! Я насмотрелась достаточно, хватит на всю оставшуюся жизнь. Поэтому я больше не желаю этого видеть, тем более если могу предотвратить.

– Ты? Ты абсолютно ничего не можешь! Ты, может, думаешь, что владеешь волшебным ключиком к сердцу этого англичанина? Или ты полагаешь, что сможешь заглянуть в головы всех этих людей, которые веками мечтали уничтожить наш род? Глупая девчонка! Ты ведь видела это письмо! Так неужели же ты не распознала ловушки прямо перед собственным носом?

– А если это вовсе не ловушка? Что, если лорд Стрэтмор действительно уедет отсюда, если я сама, добровольно отправлюсь к нему? Почему не рискнуть?

Ей на память пришли слова письма, которые она так хорошо запомнила:

Леди Кайла,

Я, лорд Роланд Стрэтмор, граф Лорей, прошу Вас о встрече. Поверьте, я не менее Вашего желаю поскорее покончить с этой нелепой погоней. У меня на руках имеется документ, который совершенно ясно доказывает невиновность Вашего отца. Думаю, Вам будет интересно самой взглянуть на него.

Всего одна встреча – и документ Ваш. Если Вы согласитесь, обещаю, что ни Вам, ни Вашим людям не будет причинен вред со стороны меня или моих людей.

Итак, ожидаю встречи с Вами, миледи, с огромным нетерпением.

Ваш Стрэтмор.

Ему вовсе не нужно было перечислять все титулы, достаточно было и одного имени, чтобы понять, от кого это письмо. Роланд Стрэтмор, ищейка короля Генри, Цербер – как его называли, не пожалел труда самолично написать ей письмо, чтобы покончить с кошмаром, в котором она жила последнее время. Когда-то он был с ней помолвлен. Это могло повлиять, хотя и совсем не обязательно, на то, что он лично предпринял определенные усилия, чтобы с ней встретиться. На самом деле это было неважно. Единственное, что ее сейчас волновало, это чтобы ни одна возможность предотвратить кровопролитие, как бы иллюзорна она ни была, не ускользнула из рук.