—  Но если она подложила драгоценности Вилмы ко мне в сейф, значит…

—  Да! И это есть настоящая улика! Теперь мы выведем ее на чистую воду, я тебе обещаю!

Глаза у Энрики засветились надеждой. Если за дело взялась любовь, оно не может закончиться плохо!

Анжела с нетерпением ждала Селести и пригласила ее в кабинет, как только та переступила порог.

—  Мне кажется, нам пора перестать враждовать, —  начала она. – Ситуация настолько опасна, что нам нужно объединить усилия.

Селести молчала, ей хотелось дать Анжеле высказаться.

—  Только теперь я поняла, как тонко продумал Энрики это убийство. Он хотел вернуть себе детей. Денег у него не было. После того как дело с Атлантик-Сити провалилось, он не брал у Сезара ни сентаво и прекрасно знал, что отец не станет платить Вилме дополнительные алименты. И все-таки он пообещал ей это через меня и отправил меня в Рио за Вилмой и за детьми. Если бы я знала, что везу бедняжку на верную гибель, разве бы я согласилась? Но мне и в голову не могло прийти ничего подобного! И я как дурочка полетела и уговорила ее приехать. Но сейчас он в опасности, и мы должны скрыть во что бы то ни стало его преступление!

Анжела говорила с такой убежденностью, что Селести содрогнулась: как опасна эта преступница! Человека постороннего она убедит в чем угодно.

—  Тебе бы романы писать, Анжела! – проговорила она. – Все выглядит необыкновенно убедительно, кроме двух моментов: зачем было Энрики прятать револьвер у меня в доме, а такую опасную улику, как драгоценности Вилмы, —  у себя в сейфе? Револьвер ему был дороже меня? Или он хотел отправить в тюрьму меня? Этого хочешь только ты, Анжела! Ты нарочно подложила драгоценности в сейф Энрики и думала, что я поверю, будто он убил Вилму! Ты хочешь нас разлучить! Но я не такая дура! Колдовство обернулось против колдуньи. Ты выдала себя, Анжела! Теперь у нас есть недостающее доказательство, чтобы посадить тебя в тюрьму.

Разумеется, Селести не собиралась откровенничать с Анжелой. Для начала она хотела посоветоваться с Александром и разработать с ним общий план действий. Он говорил, что ему необходимы доказательства, так вот теперь доказательство было налицо. Но наглость Анжелы так рассердила ее, что она выпалила все, что думала, ей в лицо.

—  Я не понимаю, о каких драгоценностях ты говоришь, —  холодно отозвалась Анжела. – Я предложила тебе объединиться и защитить Энрики вместе, но если ты этого не хочешь, всего хорошего!

Но Селести не могла уже удержаться и, вместо того чтобы и в самом деле прикусить язычок и выйти, продолжала запальчиво говорить:

—  Не тебе защищать Энрики! Он не один, нас двое! Мы сумеем доказать твою вину!

—  Вон отсюда! – скомандовала Анжела.

—  тебе не сбежать! У нас теперь есть доказательства, что ты убийца! – продолжала Селести.

—  Я сказала: убирайся вон отсюда!

—  С удовольствием! – Селести гордо подняла голову. – Лишь бы не быть с тобой рядом!

Когда она вышла, Анжела усмехнулась:

—  Так вот куда тебя занесло, милая! Но следующий ход все равно будет мой! – И она взглянула на повестку. Ее снова приглашали в полицию для дачи свидетельских показаний.

Между тем минуло десять дней, и Энрики, как и обещал Александр, отпустили.

Марта и Сезар не могли наглядеться на своего любимца, который вновь был с ними. Тиффани при виде отца разревелась.

—  Тебя не было так долго, —  плакала она. – Я так без тебя соскучилась!

—  Но сейчас-то чего реветь? – рассудительно говорил Жуниор. – Папа-то приехал!

Они крепко прижались к отцу и не хотели от него отходить.

—  Селести я позвоню сам, —  сказал Энрики. – Я хочу сделать ей сюрприз.

Он и позвонил, но попозже, наигравшись с детьми.

—  Я на свободе, моя радость! – торжествующе объявил он. – Приглашаю тебя вечером в ресторан. Мы поужинаем при свечах, а Гиминью привози сюда, мы все без него соскучились!

—  Но я на работе, —  жалобно проговорила Селести.

—  Я тебя отпускаю. Привози Гиминью, мы пообедаем всей семьей, а потом вместе поедем на работу. Мне не терпится почувствовать себя полноценным человеком!

—  Хорошо, —  тут же согласилась Селести, поделилась радостной вестью с Одетти и уехала.

Порадовал новостью и Александр Лусию.

—  Может, и мы сходим с тобой в ресторан, Александр? – предложила Лусия, обрадовавшись освобождению Энрики. – Отпразднуем, потанцуем.

—  Все рестораны на свете я отдам за ужин в твоей квартире и ночь, которую мы проведем вместе, —  пылко ответил Александр. – спасибо, что ты терпишь меня, любимая, со всеми моими хлопотами, такого нервного, такого неспокойного!

Лусия крепко обняла своего милого Александра, от души желая ему покоя.

Во второй половине дня Энрики отправился на работу. Все то время, что он сидел в камере предварительного заключения, он переживал, что не помогает отцу, что отсутствует в такое горячее время, в самый разгар восстановительных работ. И стоило ему оказаться на свободе, как он отправился в офис. Разумеется, первой, кого он там встретил, была Анжела.

Она радостно приветствовала его, но Энрики сразу же разозлился.

—  Лучше не притворяйся! – сказал он. – Ты же от души желала, чтобы я сгнил в тюрьме!

—  Никогда я не пыталась навредить тебе, Энрики, —  принялась со страстью возражать Анжела. – Все это время я только и делала, что защищала тебя! И буду защищать тебя и дальше, хоть и знаю, что ты убил свою жену.

—  Ты ненормальная, Анжела! По-моему, ты просто спятила! – заявил Энрики, отшатываясь.

—  Я всегда была ненормальной, потому что сходила по тебе с ума, —  с той же страстью продолжала Анжела. – Никто не будет любить тебя так, как я! Никто! Никакая Селести! Запомни это, Энрики!

И, глядя на эту совершенно потерявшую разум женщину, Энрики вдруг успокоился.

—  А ты запомни другое, —  сказал он. – Сядь и выслушай меня внимательно.

Он взял ее за руку и усадил в кресло.

—  Мне тебя очень жаль. Ты больна и поэтому вправе делать все, что тебе вздумается. Делай все, что хочешь, но к нам с Селести это не имеет никакого отношения. Тебе никогда не разлучить нас. Никогда!

Анжела никогда в жизни не слышала такого голоса у Энрики. Он говорил спокойно, без всякого эффекта, но это спокойствие и было самым убедительным. Этот юбочник, готовый бежать за любым смазливым личиком и оставить любую красавицу ради следующей, теперь был уверен в своей привязанности, и к кому?! К гулящей девке!

Энрики вышел, тихонько прикрыв за собой дверь, словно и в самом деле имел дело с тяжелобольной. Анжела вызвала Одетти.

—  Отмените назначенное на четыре совещание, —  распорядилась она. – У меня срочная встреча.

Она успела сделать ответный ход, и ей было что сказать следователю.

В кабинет Машаду она вошла как всегда уверенная в себе.

—  Может быть, вопросы, которые я буду задавать, покажутся вам нескромными, —  начал следователь, —  но нас в первую очередь интересует истина, поэтому мы вынуждены проверять все поступающие нам сведения. Свидетельница дона Селести Роша считает, что вы любите дона Энрики Толедо и готовы на все, лишь бы разлучить дону Селести с ее женихом.

—  Да, это правда, я люблю Энрики Толедо. Но я никогда не знала, что любовь – это преступление, —  сказала Анжела самым кротким тоном, на какой была способна. – И к доне Селести я не могу испытывать добрых чувств, это тоже правда, потому что с Энрики мы были вместе в юности, когда учились в университете, и снова сошлись после его развода. У нас все было хорошо до тех пор, пока не появилась эта Селести!

—  Дона Селести обвиняет вас в том, что вы ее шантажировали, надеясь таким образом прекратить их отношения с сеньором Энрики Толедо, —  начал проверять следующее утверждение следователь.

—  Шантажа не было, была просьба. Когда я узнала, чем эта женщина занималась раньше, я попросила ее держаться подальше от Энрики и не вынуждать меня знакомить его с малопривлекательными подробностями ее биографии. Она стыдилась собственного прошлого и держалась в стороне от Энрики. При чем тут шантаж?

—  Она заявила, что это вы подбросили ей пистолет, —  продолжал Машаду.

—  Ревнивая женщина способна на все. Проще всего обвинить соперницу, не так ли? – Анжела словно бы взяла следователя в свои союзники. – Не знаю, должна ли я вам это рассказывать, но я чувствую, что должна себя хоть как-то защитить от нападок. Словом, горничная Селести по имени Дарси работала у меня. Прислуга всегда болтает больше, чем нужно. Словом, она мне сказала, что, когда полиция нашла пистолет, Селести очень разнервничалась и попыталась спрятать драгоценности.

—  Какие драгоценности? – поинтересовался Машаду.

—  Не могу точно утверждать, но судя по описанию, те самые, что украли у доны Вилмы Толедо в день убийства.


Селести заглянула в кабинет Энрики.

—  Мне придется съездить домой. Звонила Дарси, она очень взволнована и просила срочно приехать.

—  Мне за тобой заехать? – спросил Энрики, поднимая голову от бумаг. За десять дней накопилось столько новостей, что он торопился как можно скорее войти в курс дела.

—  Я тебе позвоню из дома, —  решила Селести. – Я просто представить себе не могу, что там у нее случилось.

—  Я тебя жду. Ты же знаешь, что я заказал столик в «Виньети Перуччи». Там все так уютно, по-домашнему. Не за тем я вышел на свободу, чтобы давиться в тесном воротничке.

Они оба весело рассмеялись. Селести помахала на прощание и уехала.

Дверь ей открыла Дарси, но за дверью стояли полицейские. Доне Роша был предъявлен ордер на обыск дома.

—  Опять? – с изумлением спросила Селести. – Интересно, что вы ищете на этот раз?

—  Уже нашли, —  послышался голос молодого полицейского, и он показал ей драгоценности, которые совсем недавно находились в сейфе Энрики. – Эти драгоценности принадлежали доне Вилме Толедо, и вам придется дать кое-какие объяснения, не здесь, а в участке. Вот ордер, вы арестованы.