— Но я вовсе так не думала, — попыталась возразить я, но он не стал меня слушать.

— И тогда я уехал, уехал в свой город, к женщине, с которой был близок последнее время, надеясь, что она сможет помочь мне излечиться от этого позорного недуга.

— Как к женщине?! — растерянно пролепетала я, не веря своим ушам. — Ты же говорил, что уехал к другу!

На этот раз он меня услышал и усмехнулся уголком рта, совсем как Саша:

— Я солгал тебе. У меня была любовница, старше меня. Но это совсем не то, что было с тобой, — поспешил он оправдаться. — Тебя я любил, молился на тебя, считал чуть ли не святой. Я мечтал прожить с тобой всю жизнь и иметь много детей. Она же была грешницей, великой грешницей, я ненавидел ее, но в то же время меня тянуло к ней словно магнитом. Ведь порок всегда притягателен. Она была… впрочем, сейчас это уже не важно. Главное было в другом, она помогла мне поверить в себя. И я смог вернуться к тебе полным сил и возможностей, вернуться победителем. Я поверил, что все у нас будет хорошо, я был почти благодарен ей за это.

— Она что, умерла? — удивилась я.

— Конечно, — он пожал плечами. — Я же сказал, что она помогла мне.

— Но я ничего не понимаю!

— Неважно, скоро поймешь. Слушай дальше, — теперь он обращался ко мне. Он расправил плечи, глаза его засияли, на бледном лице заиграл румянец. Я поразилась произошедшей в нем перемене и не могла понять, чем она вызвана. — Потом мы с тобой поженились, и все было отлично. Правда, в день нашего бракосочетания, — он иронично усмехнулся, произнося эту фразу, — произошел неприятный инцидент. Ты помнишь, как я опоздал, а потом рассказал о пьянице, о которого споткнулся на улице?

— Конечно, помню. Я очень волновалась в тот день. Так, значит, и в этом ты меня обманул, и не было никакого пьяницы?

— Ну почему же? Был, — он снова усмехнулся. — Я не соврал тебе, а просто не все сказал, чтобы не волновать тебя. Я действительно споткнулся об него. Он валялся посредине дороги, и я его не заметил. Этот придурок вскочил и полез в драку, хотя только что казался мертвецки пьяным и лежал бесчувственнее бревна. Я легко справился с ним, недаром я занимался борьбой. Врезал ему пару раз по почкам и в челюсть, и он свалился, словно куль с дерьмом. Но напоследок ухитрился плюнуть кровью мне в лицо. К его счастью, не попал, иначе бы я убил его. А вслед мне крикнул: «Будь ты проклят! Я проклинаю тебя и всех, кто тебе дорог! Все, кому ты веришь, предадут тебя или умрут. А сам ты подохнешь, как собака, от руки близкого тебе человека!» Я оцепенел. Его слова произвели на меня гнетущее впечатление. Хотя я никогда не считал себя суеверным, но было что-то зловещее в его голосе, что заставило меня похолодеть. Я хотел еще раз ударить его, но передумал. Он уже сам отключился. К тому же на нас стали обращать внимание прохожие, не хватало еще, чтобы кто-нибудь вызвал милицию! Я заставил себя забыть этот неприятный эпизод, но гнетущее смутное ощущение надвигающейся беды уже не оставляло меня. И я не ошибся… Мы приехали в этот город, где я родился и вырос. И тут началось. Первый сигнал. Эта женщина позвонила мне и сказала, что ей кое-что известно о… Черт, черт! — Он вдруг с силой ударил себя по коленке. — Все так хорошо начиналось! Ты понравилась моей маме, она тебе. Вы нашли общий язык, и я был так рад! Но она умерла… О господи, она умерла! Ее больше нет! — его голос прервался, и он закрыл лицо руками. Но быстро справился с собой, отнял ладони от лица и посмотрел на меня сухими, полными ярости глазами. — А потом появился он. Этот подонок. Мой сраный папочка! И украл тебя у меня. Я понял, что ты на него запала, как и эта малолетняя шлюха, которая сдохла, так и не успев осуществить свою заветную мечту — переспать с ним.

— О ком ты говоришь?

— Как это о ком? О дочке мэра, конечно! О некой мадам Эльвире, подруге моего детства. — Он сделал легкий шутливый полупоклон. — Она как-то сказала мне, и я не мог потом простить ей этой фразы, сказала, что я милый славный мальчик, но никогда не стану настоящим мужчиной, как мой отец, как бы ни стремился к этому. Я рад, что она умерла, и ни о чем не жалею! — добавил он с гордостью.

— Что ты такое говоришь?! — Я была потрясена его словами. — Ты же жалел ее! Я видела слезы в твоих глазах во время похорон!

— Я и не отрицаю, но это была лишь минутная слабость. Я не раскаиваюсь в своем поступке.

— В каком поступке? — не поняла я.

— Неважно. — Он тяжело вздохнул, словно смирившись с моей непонятливостью. — Но я не сказал главного. Я видел, как ты смотришь на этого гада, моего отца, как кошка на сметану. Как то краснеешь, то бледнеешь, стоит ему появиться. Ты хотела его, как самка. Я понял это раньше, чем ты. Но я, наивный дурак, все надеялся, что ошибаюсь, что все обойдется. Я верил в тебя и в твою любовь ко мне. Нам надо было уехать сразу же, как только я почувствовал первые симптомы этой болезни. Но я не сделал этого. А потом… потом я своими глазами видел и слышал, как вы обнимаетесь в коридоре в ту ночь, когда в квартире отключили свет, помнишь? — Еще бы я этого не помнила! — Я проснулся, тебя не было рядом. Я вышел, пардон, в туалет. И тут я услышал чьи-то приглушенные голоса. Слух у меня всегда был отличным, как и зрение. Я затаился возле двери, стараясь не дышать. Вы не замечали меня, поглощенные друг другом. — То-то мне почудилось, что я слышу скрип двери, значит, я не ошиблась! — Что я испытал в те минуты, стоя возле двери, не передать словами! Но даже тогда я был готов все простить тебе, забыть, потому что слишком сильно любил тебя! Ты помнишь, как я умолял тебя уехать? Если бы ты послушалась меня, то все могло бы быть иначе. Твоя подруга осталась бы жива, и моя мама тоже…

Я не понимала ни одного слова, все кружилось и плыло перед моими глазами.

— При чем здесь Лиза и твоя мама?!

— Да при том, что я всю жизнь, с самого детства обожал этого гада! — вдруг закричал он, не ответив на мой вопрос. — Восхищался им, стремился быть во всем на него похожим. Он был моим кумиром, идолом, образцом для подражания.

— Кто? — спросила я, хотя уже поняла, кого он имеет в виду.

— Моего драгоценного папочку, с которым ты так сладко трахалась, кого же еще! Будь он проклят, а вместе с ним и ты! В детстве я хотел во всем походить на него. А когда подрос, то стал мечтать стать лучше его, добиться большего в жизни. Я даже начал заниматься этой чертовой борьбой, хотя совершенно не имел интереса к этому виду спорта. Меня больше привлекали точные науки. Но я должен был стать сильным, мужественным. Я хотел, чтобы мужчины боялись меня, а женщины восхищались мной. Но главное, о чем я мечтал, — это сразиться с ним в поединке и победить! О, я предвкушал этот сладостный миг, когда терпел боль от ударов своих тупоголовых соперников и облизывал разбитые в кровь губы! Эта мысль придавала мне силы. Но потом я понял, что никогда не сравняюсь с ним в этом виде спорта, потому что он занимался этим со всей страстью, ему нравился сам процесс, он ничего никому не стремился доказать. А я… я хотел доказать ему, что я сильнее его, лучше, удачливее. Я посмотрел на себя со стороны и понял, что веду себя, как идиот. Я смотрел на свое отражение в зеркале и видел, что я красивее его, выше ростом, шире в плечах, но несмотря на это, когда мы шли с ним по улице, женщины смотрели на него, а не на меня! А если мы с кем-то общались, то эти глупые самки слушали его рассказы, открыв рот. Они хотели его! Я видел это по их похотливым мордам и блестящим глазам. Его, а не меня! Хотя я был моложе его и красивее!

— По-моему, ты сам внушил себе эту чушь, отрастил комплекс, а потом старательно лелеял и холил его. Уверена, что ты все преувеличиваешь, — заметила я, но он пропустил мои слова мимо ушей.

— Я никогда не умел так же уверенно и достойно, но вместе с тем скромно держаться в обществе. Так вдохновенно и увлекательно рассуждать на любую тему. Быстро и остроумно реагировать на вопросы и реплики собеседников. Так мастерски делать любое дело, за которое брался. Я хотел поступать в юридический, я говорил тебе. Но потом испугался, что не смогу достичь его уровня в профессии. И тогда я решил перещеголять его в точных науках. В них он не особенно преуспевал. И тут я мог положить его на лопатки. Я поступил в университет сам, без чьей-либо помощи, чем очень гордился. Я даже перестал так страстно ему завидовать, ведь, несмотря на все, я любил его. Но он покусился на самое святое, что у меня было. Он похитил тебя. И этого я не мог ему простить. Я решил избавиться от него.

— Что?! — мне показалось, что я ослышалась. — Избавиться?! Каким образом?!

— Самым верным — убить его, — так спокойно ответил он, словно речь шла о чем-то обыденном. И улыбнулся. — Я испортил тормоза в его машине. Это было нетрудно, ведь я неплохо разбираюсь в технике. Разве я мог предвидеть, что у мамы сломается ее машина и она сядет в его «Волгу»! Но это случилось… Я виноват в ее смерти, я убил ее! Но все равно большая часть вины лежит на вас: на нем и на тебе! — Он ткнул пальцем в мою сторону.

Я же, в шоке от всего услышанного, начала медленно сползать вниз на землю. Теперь мне стало ясно его странное поведение в тот день, когда Людмила уехала на Сашиной машине. Как просто и как ужасно! Бедная Людмила! Он присел рядом со мной на траву.

— Я никогда не прощу ему маминой смерти. Должен был умереть он, а не она. Тебя же я не мог убить, хотя иногда очень этого хотел. И тогда я решил сделать тебе очень больно, чтобы ты поняла, каково было мне, когда я узнал о твоем предательстве. И мне пришлось сделать это…

— Что сделать? — холодея от ужаса, спросила я. Я уже начала все понимать, но еще не в силах была поверить, осознать…

— Разве ты еще не поняла? — Он посмотрел на меня спокойно и слегка удивленно. — Я убил их всех, всех четверых. Так что это я тот грозный неуловимый маньяк, которому ты так хотела заглянуть в глаза. Теперь я перед тобой, и ты вполне можешь это сделать. — Он насмешливо и вызывающе смотрел на меня, и я видела в его красивых глазах тайное безумие, которого не замечала раньше, и вот теперь оно смотрело на меня из глубины его зрачков…