— То есть на органы, вы подумали, а про похищение нет.

— Потом подумала, уже здесь, под треск дров в печке. Но Костя и похищение не вязались. Я ему звонила, но он вне зоны доступа, а потом телефон был отключен.

— Врете Вы все, Зина. Думали Вы про похищение. Только отдавать ребенка не хотели. Можно было в полицию пойти и все узнать. И мать его найти. Его вся страна искала. Понимаете, все абсолютно. Себя Вам было жалко, а не его. Жизнь свою неудавшуюся жалко было. И Вы решили свое одиночество скрасить чужим сыном. Это у Вас с головой что-то не так. Да я трупом лягу, но не позволю Вам быть рядом с Машей. Никогда. Понимаете. Косте хоть деньги глаза затмили. А Вам что? Неужели Вы мать, не понимали, что чувствует другая мать?! Да нет, конечно, не понимали! Вы же своих не растили, на мужа алкаша все скинули! А сама где была все годы? Где? Чего ждала, что вырастут и полюбят мать бросившую их. Что дочь предпочтет кукушку? Так ведь яблоко от яблони…

Володя высказался. И был зол. А я благодарила Зину, что сына моего сберегла. А мужа просто за то, что он у меня есть такой рядом!

====== И что теперь, Маша? ======

Нашему сыну исполнилось полгода. Я воспитываю его сама. То есть как сама, с Володей конечно. Да и мой папа чуть ли не каждую неделю с семьей приезжает, и родители Володи с нами живут. И у меня если не еще одни руки, то еще одни глаза есть всегда. Маме его нельзя тяжелое поднимать, так она за Сереженькой только приглядеть может, а папе его я не очень доверяю, просто потому, что не очень. Но моего сына все любят! Ох как любят! А он милый такой, правда копия папа. Как будто в процессе его изготовления я никакого участия не принимала.

Но я только рада, потому, что больше жизни люблю моих мужчин. Институт я практически бросила. Туда же ходить надо. А это пол дня, а то и больше. Кто с моим сыном будет?! Я его никому не доверяю. Вот просто ни- ко-му! Хотите поиграть, так в моем присутствии пожалуйста. Даже Володе… И не потому, что он или кто другой из родни могут обидеть его, нет. Просто мне кажется, что если я уйду или отвернусь просто, а потом повернусь, а его нету… И не надо мне о шизофрении рассказывать. И бороться со мной не надо. Бесполезно! Понимаете?! Просто бесполезно!!! Я первое время после больницы даже спать не могла, всю ночь за прутья манежа держалась. Вставала раз по сто, пусть он и не плакал и не капризничал. Вот вставала, наклонялась и слушала. Сопит или не сопит, а иногда мне казалось, что я не слышу его дыхания, тогда я его осторожно поворачивала или просто гладила и он начинал двигаться. Обруч на сердце сразу отпускало как-то — живой, значит все в порядке. Вот так мы и жили день за днем, ночь за ночью, месяц за месяцем. Мой мальчик рос, толстел и не было ничего лучше его смеющейся рожицы или пухлых ручек тянущихся мне навстречу. Я люблю его слезы и его обиженное личико, я люблю все в нем абсолютно все. Даже памперсы с какашками. Так с некоторых пор для меня весь мир со всеми его радостями и развлечениями просто перестал существовать. Моим миром стал сын и только сын. Ну еще муж, конечно, который все чаще и чаще задавал вопрос когда и с какой помпой мы сможем оформить наши отношения. Он все еще считал, что я мечтаю о свадьбе… Ошибался! Для меня все уже свершилось и больше мне ничего было не надо. А справка о том, что мы есть друг у друга?! Так мы есть друг у друга без всякой справки и записи в книге регистрации!!! Разве мало? Ведь он сам говорил, что браки совершаются на небесах перед Богом. А перед Всевышним мы семья. Разве нет? И ему, Всевышнему, глубоко наплевать поздравили нас в ЗАГСе или нет. И надела ли я то самое платье, о котором мечтала… Кстати о платье. Володя мне его заказал и оно уже месяц висит в шкафу. Красивое… А главное такое значимое. Ведь все в моей жизни началось с него.

Погасла я как-то внутри. Рассыпалась. А вот собрать себя снова и жить, как жила, совсем не могу. Вроде все при мне и счастлива я должна быть, а отчего же не получается? Вот не получается и все тут. И за ворота нашей усадьбы я выйти боюсь, и нового охранника Федор взял, так тоже боюсь. И сколько он мне не втолковывал, что человек тот надежный, а я не верю. И Костя казался надежным, а на деле что?

А еще мне Володя сказал, что я должна быть с ним на приеме у какого-то партнера по бизнесу. Платье мне привез, туфли. Все для выхода. А как же я пойду? Как Сереженьку оставлю? Сказала, что не пойду — обиделся. Вчера опять повторил, что я обязана, уже с нажимом. Вот должна ты и все. Есть правила. И если он женатый человек, то жена должна быть с ним на мероприятиях. Холодно так сказал. Как приказал прямо. Поняла, что не отступит от своих слов и не простит отказа. А я не могу!!! Понимаете не могу! Ну почему все так?! Почему он пережил и восстановился и счастлив, а я не могу. Боюсь, что проснусь, встану, а Сереженьки нет. Боюсь, что уйду, а Костя вернется. Боюсь, что Зина придет, со слезами и горем своим. А я не хочу видеть никого не хочу. Только я муж и сын… Ну еще папа. А остальные… как занозы прямо.

Ревела ночью. Думала Володя меня не слышит. Уткнулась лицом в подушку и ревела. Так обидно мне все, а он слышал. Только не мешал мне в начале выплеснуть все мои слезы, но когда понял, что конца им не видно, решился со мной поговорить.

— Машенька, — нежно так обратился, за плечо взял и к себе лицом повернул.- Машенька, ты же понимаешь, что так продолжаться не может. Это для всех плохо, и для сына нашего в первую очередь. Ведь он чувствует тебя, как никто, вы же одно целое с ним. А ты ему неразумному столько страхов передаешь. И у тебя самой откуда столько? Все ж хорошо, посмотри вокруг себя, видишь же. Нам с тобой хорошо вместе. Мы любим друг друга. И Сережа вон какой чудный. Все прошло, родная, все позади. Будут еще и неприятности в жизни, и приятности, все будет. Но мы вместе и справимся. Зачем замыкаться в четырех стенах? Зачем самой себя есть и бояться собственной тени?

— Это не я, Володечка. Это смерть.

— Что?! Что за новые глупости?!

— Ничего ты, Володечка, не понимаешь. А я поняла. Вот рождается человек, а с ним вместе рождается его жизнь и его смерть. Они находятся в равновесии сначала. А потом, если ребенку рады, его любят, то побеждает жизнь. И ее становится все больше и больше. С радостью, с улыбкой, с познанием окружающего — жизнь усиливается. Ну это как бы две субстанции в одном сосуде, понимаешь. Одна светлая, а другая темная. И смотря, как идет по жизни, так та и увеличивается. Вначале жизнь. Потому, что пока ты мал, и беспомощен и любим родителями — жизни больше. А потом когда человек растет и взрослеет, у него все больше и больше разочарований, и вот тут начинает поднимать голову темная субстанция смерти. Но жизнь напитанная родительской любовью и теплом пока побеждает. Каждая же новая обида и каждое разочарование, болезнь, горе, все взращивает темноту внутри. И иногда она поглощает тебя целиком и кажется, что все, что это конец. Понимаешь? Вот и меня она поглотила. Раньше я боролась, у меня была цель, но столько всего творилось со мной, что смерти во мне теперь много больше чем жизни. И я ничего не могу с этим поделать. Так что прими меня такой какая есть, Володечка.

— Да я принимаю, тебя чуднуʼю такую, какая ты есть, и люблю тебя такую же. Но разве наша с сыном любовь не питает твою светлую субстанцию?

— Питает, потому я и жива, наверное.

— Фантазерка ты моя!

С этими словами он сгреб меня к себе и ласкал мое тело. А я отдалась своим ощущениям — мне было так хорошо, что моя душа очищалась, и раскрывалась для любви. Ведь мы в это время были единым целым и его светлая субстанция объединялась с остатками моей, и ее становилось все больше и больше.

Господи, как же мне хорошо с ним! Даже сын мирно спал в своей кроватке и нам не мешал. С утра настроение было лучше. Как все-таки хорошо, что мой мужчина не осуждает меня, а стремиться понять.

Правда к обеду опять навалилась тоска, а как Сереженьку спать уложила так вообще, хоть на стены лезь.

Но совершенно неожиданно домой вернулись Володя с Федором. Я накрыла на стол обед разогрела, так как готовить собиралась только к ужину. Сама с ними села. (Володя настоял). То, что я услышала вызывало столько вопросов, и ответов на них пока не знал никто. Оказывается всплыла часть денег, которые мы заплатили за выкуп. Кто-то принес их в банк. Конечно его тут же арестовали. Но мужчина объяснял, что получил деньги совершенно легально продав квартиру в Москве. Покупатель с виду был приличный и деньги подлинные. Так утверждал задержанный. А откуда у покупателя деньги ему знать откуда. Документы на месте все.

Вот вроде и информации на грош. И Костю не нашли вовсе. Но я так обрадовалась. Ведь сдвинулось все с мертвой точки. Вот найдут Костю. И я почувствую себя свободным человеком. И все мои страхи пройдут… или уже проходят. Потому каждый получит по своим заслугам. И если не закон накажет преступника, то Всевышний уж обязательно.

====== Возвращение ======

Ни на какой прием я не пошла. Володя там был с мамой. Про меня сказал, что просто нездоровится. А что еще говорить? Ведь никому о моих страхах слушать не интересно. Тем более его партнерам по бизнесу. Но зато у нас в доме появилось два чужих человека: одна горничная, другая няня. Я их встретила в штыки, но мой муж проявил характер и заявил, что их присутствие не обсуждается. И няня, и горничная теперь весь день крутились у меня под ногами. Вернее со мной рядом. Няне было лет тридцать, горничной под сорок. И вообще на горничную она не тянула, слишком лощенная, слишком умный взгляд, заглядывающий в душу.

В первый же день, я попыталась с ними поругаться и выжить их из нашего дома. Но у меня ничего не получилось. Обе со мной лишь соглашались и делали все так как я хотела. Через неделю я привыкла к их присутствию. А еще через неделю уже начала отвечать на их вопросы. И вопросы были безобидные. И как не ответить, если они искренне так моим Сереженькой восхищаются. А что еще нужно матери?! Да ничего не нужно. Нужно душевное тепло и доброжелательность по отношению к малышу, вот и все. А еще надо поделиться каждой мелочью: как агукнул, как играл, как улыбался, над чем смеялся в голос, как сел, хватаясь за прутики манежа, как потянулся за игрушкой, как взял ее, как я попросила и он дал ее мне, что ел, а от чего отворачивался. И, понимаете, всем хочется поделиться сегодня, сейчас, а не завтра или вечером, когда муж вернется с работы. А мужа нет в данный момент, а Оля — горничная есть, и Катя есть, няня которая. И с ними всегда можно поговорить, потому что они просто рядом. Потому, что нужен кто-то, кто тебя выслушает и не оттолкнет, даже если по мнению других (свекрови моей, например) ты говоришь просто глупости и делаешь тоже сплошные глупости.